– Я люблю его.

Смотря, как Лео с трогательной непосредственностью носится по кухне, я не могла не согласиться с Заком. Мы все подсели на этот пушистый комочек с первого взгляда, хотя прошло всего две недели. За это время мы с Эйденом установили для маленького проказника строгий режим. Пока здоровяк был на тренировках, я присматривала за Лео и выводила его каждые пару часов.

Лео был совершенством, и я уже жалела, что подарила его Эйдену, а не оставила себе. Хотя, по сути, разницы не было – его официальный хозяин теперь почти не появлялся дома. После того как «Три сотни» вышли в плей-офф с уайлд-кард, они готовились к дивизионному раунду. Игра была на следующий день, и Эйден, взваливший на себя груз ответственности, пребывал в состоянии перманентного стресса.

Я старалась давать ему пространство, но при этом поддерживать как могла. Если проще – готовила еду на всю команду. Эйден был сосредоточен как настоящий джедай, а в свободное время либо отдыхал, либо играл с новым питомцем.

– Я тоже его обожаю, – призналась я, глядя, как щенок устроился у меня на ноге. – Он может часами спать у меня на коленях, пока я работаю. Совсем не хочется его отпускать.

Зак наклонился, чтобы пощекотать Лео, но тот спал мертвым сном. Мы с Заком только что пробежали в зале почти двадцать километров, забрали Лео из комнаты Эйдена и выпустили побегать во дворе. Выпрямившись, Зак сделал большой глоток лаймового Gatorade.

– Идешь на завтрашний матч?

– Планирую. Составишь компанию? – забросила я невидимый крючок.

– А больше тебе не с кем?

После той первой игры Зак больше не ходил со мной на матчи «Трех сотен». Я собиралась идти одна.

– Я справлюсь и одна. Не проблема.

– Знаю, что справишься. Но это дивизионная игра. Там будет безумие.

– Да брось. Я выросла с тремя психопатками. Привыкла к сумасшедшим.

Зак приподнял брови, и только тогда я осознала, что сказала. «Привыкла к сумасшедшим». Идиотка.

Я застонала.

– Ты же понял, что я имела в виду.

Он широко ухмыльнулся – совсем не невинно.

– Промолчу только из уважения к тебе. – Этот придурок подмигнул. – Ладно, схожу с тобой завтра. Пусть Эйден достанет нам хорошие места, раз уж ты не хочешь в семейную ложу.

– Не хочу в ложу? – возмутилась я. – Просто не хочу сближаться с женами других игроков, вот и все.

Зак нахмурился.

– Почему?

– Я же тебе говорила, – или Эйдену? Не могла вспомнить. – Чувствую себя самозванкой.

– Ты не самозванка.

– Но чувствую себя ею, – пожала я плечами. – К тому же сезон почти закончился. Кто знает, что будет дальше. Он вообще не рассказывает про свои дела с Тревором, и я даже не знаю, когда он уезжает в Колорадо.

Честно говоря, я старалась не думать о его отъезде в межсезонье. Единственный раз, когда я вспомнила об этом, меня накрыла такая тоска при мысли, что я не увижу его несколько месяцев. Лучше жить в неведении, чем с грузом пустоты. Да и он бы предупредил меня… правда?

– Он и мне ничего не говорит, Вэнни. В последнем разговоре с Тревором мы обсуждали только мои планы на межсезонье.

Это отвлекло меня от мыслей о Колорадо и напомнило: решение Эйдена о карьере касалось не только меня, но и Зака. Если он поменяет команду, Зак вряд ли поедет с ним. Последние пару месяцев их отношения были настолько натянутыми, что я не понимала, что между ними происходит.

– Ты уже решил, что будешь делать?

– Пару недель назад позвонил мой старый тренер из Техаса. Говорит, выходит на пенсию в этом году, а от его родного города до мамы рукой подать. Думаю, вернусь в Остин, поработаю с ним.

В Остин? Я сглотнула – столько эгоистичных эмоций нахлынуло разом.

– Правда?

– Ага. Дома и стены помогают. Да и дед давил на меня в Рождество.

Я знала, что дед Зака не раз намекал, что не молодеет.

И тут до меня дошло. Конечно, мы прожили вместе всего пять месяцев, но… возможно, нам предстоит разъехаться по разным штатам. Навсегда. Я могу потерять Зака – одного из самых близких друзей. Надо же было так уйти в себя, чтобы забыть о такой возможности!

Он, должно быть, увидел отчаяние на моем лице, потому что усмехнулся с искренним недоумением.

– Чего ты так расстроилась, дорогая?

– Потому что мы больше не увидимся, – выпалила я в ужасе. – Ты же мой второй лучший друг.

– О черт, Вэн. Ты тоже мой лучший друг. – Его голубые глаза расширились. – Даже не знаю, что бы я без тебя делал все эти месяцы.

Мне пришлось потереть глаза. С Рождества я превратилась в настоящую плаксу, хотя причин для этого не было.

– И чего я раскисла? Мы же будем переписываться, да?

– Конечно. – У него что, заблестели глаза? – Давай обнимемся. А то у меня тушь потечет.

Я рассмеялась и крепко обняла его.

– Ты дурак, но я тебя люблю.

Его руки лежали на моих плечах, в груди под моей ладонью булькнул смешок.

– Ты можешь не бежать марафон, если не хочешь, – прошептала я в его рубашку.

– Ты заставила меня пройти через адские тренировки не для того, чтобы я сейчас сдался. Нет, мы это сделаем.

– Но если ты хочешь пораньше уехать в Остин…

– Мы побежим марафон, – твердо сказал он, затем отстранился и посмотрел на меня сверху вниз. – С тобой все будет хорошо, ты ведь это знаешь, да?

– Ты про марафон или про переезд с Эйденом?

– За марафон я спокоен, ты справишься. Я про переезд.

– Да ладно, – пожала я плечами. – Я не переживаю. В Далласе меня ничто не держит. Да и Эйден теперь общается со мной чаще.

Я ожидала услышать что-то вроде «я заметил». Зак безжалостно подкалывал меня с тех пор, как вернулся и увидел кольцо, которое подарил мне Эйден. Тот факт, что я снимала его только на пробежках, тоже не помогал.

Но Зак лишь улыбнулся и кивнул.

– Я уверен, он о тебе позаботится.

Я только фыркнула в ответ. Мне хотелось рассказать ему об Эйдене и о своих чувствах, но… я не могла. Просто не могла. С каждым днем они становились только сильнее. Как можно влюбиться в мужчину, с которым тебе предстоит развестись через несколько лет? Я была идиоткой, и иногда не хотелось это признавать.

Вряд ли Эйден станет тратить силы на то, чтобы помочь мне устроиться в новом городе. Я знала, что было главным в его жизни, и это определенно не я.

– Как у вас с Эйденом? – спросила я Зака. – Стало лучше?

Я не видела, чтобы они общались последние недели, хотя раньше они и так не были слишком разговорчивыми…

– Все нормально, – беспечно улыбнулся он. – А что?

– Да нет, просто теперь все по-другому. Эйден не знает, о чем говорить со мной, а я не знаю, о чем говорить с ним. Когда я попытался в последний раз, он прочел мне лекцию о том, что я сам виноват, что меня выкинули из команды. Я и так это знаю, но не хочу, чтобы он мне это говорил. Но не беспокойся обо мне. Не я же ношу его кольцо на пальце. У вас обоих все будет хорошо.

Секунду.

– Что ты имеешь в виду?

– А то ты не знаешь, – подмигнул он.

– Нет, не знаю.

Мне не нравилось, куда катится этот разговор, и еще меньше мне нравился его пытливый взгляд.

– Не будь дурочкой. Он лег с тобой в постель…

– Потому что мне было страшно!

– Он подрался из-за тебя, Вэн. Если после этого ты ничего не поняла, то я не знаю, что еще сказать.

– Потому что…

Похоже, Зак вообще не собирался меня слушать.

– Я вижу, как ты на него смотришь. Как ты всегда на него смотрела.

Нет.

– Более надежного, преданного парня тебе не найти, Вэн. И я не знаю никого лучше для него, чем ты. Возможно, ты единственная, кто способен терпеть все его странности. Надеюсь, вы не станете тратить время попусту.

Я только тупо смотрела на него.

Звук открывшейся двери гаража оборвал наш зрительный контакт. К тому моменту, как мы договорили, Зак до конца уверовал, что знает какой-то грязный секретик, а я так и не обрела понимания того, что, черт возьми, происходит. Эйден вошел на кухню. Лео выскочил из-под стола и засеменил к своему папе.

Эйден тут же присел на корточки и подхватил пушистый комок на руки, которые так контрастировали с крошечным щенком. Он перевел взгляд на Зака, потом на меня. Наверное, мы выглядели довольно подозрительно, замершие как олени в свете фар, ну да и ладно.

Я улыбнулась ему, надеясь, что мое внутреннее волнение не отражается на лице.

– Привет, здоровяк.

– Привет.

Одной рукой он держал Лео, а второй гладил его по спине, глазами бегая между мной и Заком. Подойдя к нам, он сначала опустил подбородок, чтобы прижаться к щенку, а потом наклонился ко мне и оставил на моей щеке мягкий сухой поцелуй, который приковал меня к месту.

Что, черт возьми, происходит?

Что, черт возьми, происходит?

– Ладно, я в душ, – сказал Зак и послал мне ухмылку, как бы говоря: вот видишь? Он шлепнул меня по пояснице и вышел из кухни, оставив меня там, растерянную и пытающуюся понять, не сон ли это.

Сдерживая желание ущипнуть себя, я сглотнула, взглянула на Эйдена, и все внутри меня перевернулось.

– Как прошел день? – выдавила я.

Здоровяк бросил на меня забавный взгляд и потерся другой стороной щеки о шерсть Лео.

– Хорошо, – пожал плечами Эйден. – Деловые встречи и тренировки. – Эйден так высоко поднял Лео, что тело щенка скрывало все, что находилось ниже его глаз. – Как ваша пробежка?

– Еле доползли. Пробежали двадцать километров на дорожке в режиме «в гору».

Он поцеловал Лео в нос, и что-то во мне надломилось.

– Твой малыш уже гулял. Я отпускала его побегать во дворе.

При словах «твой малыш» уголки рта Эйдена изогнулись в легкой улыбке. Его карие глаза снова посмотрели на меня, и он спросил:

– Ты не передумала идти завтра на матч?

– Нет конечно. Ты ведь не против?

Я ходила на все их домашние игры, начиная с той, где мы были с Заком. На выездные матчи он меня не приглашал, а я не просилась. Я не хотела тратить деньги, учитывая, что могла посмотреть отличную игру в нескольких минутах ходьбы от нашего дома.

– Хватит глупых вопросов, Ванесса, – хмыкнул Эйден, направляясь к холодильнику.

– Ну я не хочу переживать по этому поводу, спасибо.

Он фыркнул и бросил через плечо:

– Ты же знаешь, я бы сказал тебе, если бы не хотел тебя там видеть.

– Догадываюсь, но никогда ведь нельзя знать наверняка.

Внимание Эйдена было направлено вперед, когда он ответил что-то такое, что заставило меня задуматься, не умирает ли он. Или бредит. Или, может быть, весь этот момент просто был сном.

– Тебе не нужно беспокоиться, что я не захочу тебя видеть. Ясно?

И, поскольку я была идиоткой, которая не знала, как воспринимать намеки или отвечать на них остроумно и мило, я лишь промямлила:

– Э… Ясно.

Дура. Дура, дура, дура.

До конца дня я мучилась мыслями о собственной глупости.

Недовольный свист был ошеломляющим.

Более чем ошеломляющим. Он был таким оглушительным, что доставал до глубин моей души.

Фанаты «Трех сотен» не находили себе места от злости и разочарования. Сказать, что они были в бешенстве, вряд ли описало бы ситуацию в полной мере. Такой ужасной игры я давно не видела. Еще в первом периоде квотербек ушел с поля со сломанной рукой. В третьем периоде, во время атаки, пострадал Кристиан Дельгадо: он потерял шлем и получил сотрясение мозга. Я его не подбадривала.

И это была лишь верхушка айсберга. Зак, который был моим телохранителем на этой игре, стал хвататься за сердце еще в начале матча, а это о чем-то говорило, ведь он не болел за «Три сотни» с тех пор, как его выставили из команды.

Нападение играло хуже некуда, и Денвер воспользовался тем, в каком смятении находилась защита «Трех сотен». Все, кроме Эйдена. Каждый раз, когда камера останавливалась на нем и каждый раз, когда мне удавалось увидеть его, потому что наши места были очень близко к полю, его лицо излучало непроницаемое спокойствие, будто одного его было достаточно, чтобы команда выиграла.

К сожалению, нет.

Болельщики начали свистеть и кричать еще до окончания матча. Когда прозвучал свисток и игроки «Трех сотен» начали уходить с поля, Эйден на мгновение задержался. Он стоял лицом ко мне, опустив массивные руки на бедра. Я знала эти напряженные сухожилия вдоль его шеи, я могла видеть напряжение в плечах, которое никто другой не заметил бы, даже угол, под которым он держал свои запястья, говорил мне о многом.

Разочарование проникло в каждую клеточку его тела. Я подняла руку и помахала ему.

Он не помахал в ответ, чему я ничуть не удивилась. Не так-то просто исцелить разбитое мужское сердце.

Тогда я сделала единственное, что смогла придумать и что он точно понял бы. Опустив руку к животу, я показала ему средний палец – украдкой, совсем как раньше, когда я думала, что он не видит.

Все еще в шлеме, Виннипегская Стена покачал головой, что с его стороны было равносильно смеху.

– Эй, какого дьявола ты посылаешь Эйдена Грейвса? – раздался сердитый мужской голос из моего ряда.

Я оглянулась, не обращая внимания на Зака, который, похоже, готов был защитить мою честь, и спокойно улыбнулась человеку, вступившемуся за Эйдена.

– Это мой муж.

В мгновение ока этот грубый пожилой мужчина остыл. Я заметила, что он посмотрел на мою руку, где, конечно, красовалось новенькое обручальное кольцо. Я поймала себя на том, что смотрю на него по меньшей мере двадцать раз в день, а еще двадцать раз трогаю его. Я все еще не могла поверить, что он дал его мне.

– Шутишь небось? – рявкнул он.

– И не думала.

Я была в джерси «Грейвс».

– Ага… – Вот так просто конфликт был улажен. – Ясно.

Мужчина притормозил и, казалось, на секунду задумался.

– Не могла бы ты передать ему, мол, Гэри из Дентона надеется, что он не бросит эту гребаную команду? Простите мне мой французский, но без Грейвса нам трындец.

Что я могла сказать ему?

– Конечно. Передам.

Но когда я взглянула на поле, здоровяк уже исчез.

– Это было ужасно, – невозмутимо сказал Зак.

Табло по-прежнему издевалось над болельщиками и покинувшими поле игроками, показывая: 31–14.

Черт.

– Нам надо убираться отсюда, – сказал Зак, глядя на верхние ряды, где дело близилось к потасовке.

Да, надо убираться.

– Идем, – сказала я, указывая в нужную сторону. Он положил руку мне на плечо и пошел следом за мной.

Я стала пробираться сквозь толпу, которая текла по лестнице к выходу. Шум стоял такой, что у меня даже уши заложило. У меня в кармане лежало два пропуска, так что я повернула в небольшой закуток у киосков, где не было народа.

– Ну что, идешь в семейную комнату? – прокричал Зак.

Я вспомнила плачевный итог матча и пожала плечами.

– Даже не знаю. Пойдешь со мной?

Зак бросил на меня взгляд, который слишком напоминал любимый взгляд Эйдена.

– Нет. – Это был глупый вопрос, но Зак достаточно любезно ничего по этому поводу не сказал. – Но тебе стоило бы.

– Вряд ли он захочет видеть меня прямо сейчас, – сказала я ему на ухо, встав на цыпочки.

– Иди, – твердо сказал Зак, отступив назад.

– Не хочу бросать тебя одного, – объяснила я. – К тому же, а что, если Эйден не захочет подвезти меня до дома?

– Вали уже, Вэн. Ты не бросаешь меня, и мы оба знаем, каково сейчас Эйдену. Возможно, я пропущу стаканчик перед тем, как ехать домой. Но если я тебе понадоблюсь, позвони.

Я не питала особых иллюзий. Я знала Эйдена – знала, как болезненно он переживает каждое поражение, особенно такое сокрушительное, в плей-офф. Возможно, мое сообщение стало для него неожиданностью, но тревога грызла меня изнутри.

Черт. Что он сделает? Наорет?

Плевать. Я не из трусливых.

Убедившись, что Зак не сядет за руль пьяным, я направилась в семейную зону. Охрана была строже обычного, но я пробилась. Помещение было забито – люди стояли тесными группами. Одни пытались сохранять бодрость, другие не скрывали разочарования, но общая атмосфера висела тяжелым одеялом. Вот дерьмо.

Похоже, я была не единственной, кто боялся этой встречи.

Я не была уверена, что Эйден вообще захочет меня видеть. Да, он дал пропуск и намекнул, что ждет меня на игре. Но это было до поражения. Я нащупала в кармане мятное печенье – взяла на всякий случай. Прежний Эйден предпочел бы одиночество. Но тот Эйден, которого я узнала сейчас… в нем я уже не была ни в чем уверена.

С другой стороны, я пойму, если он не захочет разговаривать. Не стану обижаться. Не позволю этому ранить меня надолго.

Это была деловая сделка, а мы – друзья.

Эти слова отозвались пустотой в груди. Сезон окончен. Что будет дальше с Эйденом?

Не зная, чего ожидать, я встала в углу у коридора, чтобы перехватить его до того, как он уйдет.

Вскоре из раздевалки начали выходить игроки. Но Эйдена среди них не было.

Нервно потерев ладони о джинсы, я проверила телефон – ничего нового. Я чувствовала себя неловко, стоя в одиночестве. Переминаясь с ноги на ногу, я вертела обручальное кольцо, ощущая гладкий край камня. Все больше игроков выходило из раздевалки, некоторые бросали на меня взгляды, но большинство спешило к своим близким. Время текло, комната пустела. Пора было решать, сколько еще ждать. Может, десять минут? Зак уже уехал. Диану тревожить не хотелось – она была со своим парнем.

Снова потерев руки, я сглотнула и осталась. Принялась играть с молнией куртки: вверх-вниз, вверх-вниз.

Десять минут прошли, а Эйдена все не было. В комнате осталась лишь я.

Я достала телефон, нашла номер такси. С вздохом подняла голову, уже собираясь набрать номер… и увидела его. Высокого темноволосого мужчину, шагавшего по коридору. Его лицо кричало: «Не подходи». Плечи и сжатые в тонкую линию губы говорили то же самое.

Вот черт.

На мгновение мне захотелось отступить и вызвать такси. Но… я уже была здесь. И я знала – он не станет меня унижать.

– Эйден! – окликнула я тише, чем планировала.

Его темные глаза поднялись с пола, шаг замедлился. Он остановился. На нем был темно-серый костюм, сидевший безупречно. Лишь спортивная сумка через плечо напоминала о том Эйдене, которого я знала – том, что предпочитал шорты, кроссовки и старую толстовку. Между его густыми бровями на мгновение легла складка, и, не успев подумать, я помахала ему рукой.

Помахала еще раз. Господи.

Уголок его рта дрогнул, и я поняла – совершила ошибку. Не стоило приходить. Надо было уехать с Заком.

Его ноздри расширились, он сделал шаг. Затем еще. Молча.

Я идиотка. Какая же я идиотка. Какие знаки внимания? Что я вообще думала? Да, мы делились сокровенным, но это не значит, что мы друзья. Можно доверять человеку, но не быть ему другом… правда?

Еще шаг – и он остановился прямо передо мной. Почти на полметра выше, гораздо шире… он казался гигантом, заполнившим собой полкомнаты.

От него исходило тепло, пахло чистотой. Я сглотнула, выдавила дрожащую улыбку.

– Привет, здоровяк. Не знала, захочешь ли ты меня видеть, но…

– Хватит.

Он наклонился, одна рука коснулась моей щеки, другая обхватила шею. И он поцеловал меня.

Эйден поцеловал меня.

Его губы прижались к моим – твердо, почти грубо. Я сделала то, что сделал бы любой здравомыслящий человек: расслабилась и ответила на поцелуй. Наши губы встретились, а затем раздался хриплый вздох, прошедший через мою шею. Его лоб прижался к моему.

Так. Ладно. Все в порядке.

Я не понимала, что, черт возьми, только что произошло, но не собиралась искать в этом скрытых смыслов.

Сердце колотилось, я потянулась к нему, чтобы поцеловать так же сильно. Ладонь легла на его шею, ощущая рельеф мышц. Я опустилась на пятки, и его лоб последовал за мной. Я провела рукой по его упругим трапециям, зная, что возможно, это первый и последний раз, когда я могу это сделать.

Я хотела спросить, как он себя чувствует, но и так знала ответ.

Поэтому я подняла вторую руку и начала осторожно массировать его шею. Конечно, для этого были тренеры, и у Эйдена было достаточно денег, чтобы заплатить профессиональному массажисту, но меня это не остановило. В этот момент мне не было дела до окружающих. Все они будто отошли на второй план.

– Это приятно, – шепнул Эйден.

Я сильнее надавила большими пальцами, чем заслужила легкую улыбку от человека, который раздавал их так, будто это были золотые билеты на шоколадную фабрику Вилли Вонки. Я готова была поклясться, что он бурчал как большой мишка.

– Лучше? – спросила я, когда мои пальцы начали уставать, и провела руками по его плечам.

– Гораздо лучше, – кивнул Эйден.

– Дома я приготовлю тебе ужин. Ты не против?

– Ничуть.

– Ну что, пойдем?

Он снова кивнул, то легкое удовольствие медленно сползало с его лица.

Я отступила, и меня снова начали мучить сомнения. Не перестаралась ли я? Не пожалел ли он уже, что поцеловал меня? Если подумать, это глупо, он был не из тех, кто сожалеет о сделанном. Если только это не было то, что он сделал перед тем, как я уволилась. Но я не позволяла себе вспоминать об этом.

– Подвезешь меня до дома, здоровяк? А то Зак уже уехал.

– Он привез тебя? – спросил он, поднимая подбородок и встречаясь со мной взглядом.

Я кивнула.

– Я подвезу тебя.

Я рассеянно улыбнулась и направилась за Эйденом к выходу. Он шел, явно игнорируя своих товарищей по команде и кивая в ответ только работникам стадиона, которые приветствовали его или желали спокойной ночи.

Добравшись до внедорожника, Эйден первым делом открыл пассажирскую переднюю дверь, жестом пригласил меня внутрь и закрыл ее за мной. Я изо всех сил старалась не показать, насколько удивлена. Потом он бросил сумку в багажник и сел за руль. Наступило молчание, в котором не было ничего странного или неловкого. В голове у Эйдена наверняка крутилось множество мыслей, и я не хотела ему мешать.

Прислонившись головой к стеклу, я зевнула и стала думать о том, что мне предстояло сделать сегодня вечером, чтобы не думать о чем не следовало. Например, о том поцелуе перед семьями игроков и сотрудниками команды.

– О чем ты думаешь? – неожиданно спросил он.

– Просто размышляю, что мне взять с собой в Торонто. Помнишь, я говорила тебе, что еду на книжный фестиваль? – объяснила я. – А ты о чем сейчас думаешь?

Я задала этот вопрос, прежде чем подумала, зачем вообще спрашивать, если на самом деле я не думала, что он мне ответит.

Но он ответил.

– Думаю, готов ли я поменять что-то в своей жизни.

– В смысле, перейти в другую команду?

Я ухватилась за это обеими руками. Можно представить, как тяжело высококлассному игроку вроде Эйдена в такой нестабильной команде. Как это могло не тянуть тебя вниз?

Эйден в ответ издал глубокий горловой звук, его внимание было сосредоточено на дороге.

– Ты не обсуждал это с Тревором?

– Нет. Когда мы говорили с ним в прошлый раз, он сказал, что нет смысла строить планы до окончания сезона. Тревор знает, чего я хочу. Я не хочу повторяться. Если он пожелает с этим работать, прекрасно. Нет… что ж, мой контракт с ним истечет прямо перед тем, как я получу право подписаться с другой командой.

Ясно.

– А ты… ты уже знаешь, куда хотел бы перебраться?

Только теперь я поняла, почему мы не говорили об этом раньше. Эйден хотел сосредоточиться на играх, а не на том, что будет после. Но внезапно возникло такое сильное давление и фокус на всех возможностях. Переезд. Будущее.

Эйден небрежно, очень небрежно повел плечом.

– Что скажешь, если я предложу тебе перебраться на север?

– Э… а как далеко на север?

Его карие глаза посмотрели на меня через плечо.

– Индиана… Висконсин… – пояснил он.

Я постаралась найти нужные слова и сложить их в таком порядке, чтобы потом ни о чем не пожалеть.

– Я могу жить где угодно. Только надо будет купить зимнюю одежду получше.

– Вот как?

Почему у него в голосе вдруг зазвучало веселье?

– Ну да, – фыркнула я. – Зимние ботинки, теплый шарф и перчатки. И я буду в полном порядке.

– Если понадобится, я куплю тебе дюжину новых курток и сапог, – бросил он тоном, судя по которому этот разговор забавлял его все больше и больше. Это и меня приободрило.

– Не придумывай. Ты и так делаешь для меня более чем достаточно, здоровяк.

Он нетерпеливо побарабанил пальцем по рулю и, кажется, покачал головой.

– Вэн, я куплю тебе куртку или десять, если захочу. Мы с тобой накрепко завязаны друг с другом.

Яичники. Где были мои яичники?

– Разве нет? – спросил он с неожиданной тревогой.

Я оторвала взгляд от окна и полностью развернулась, чтобы посмотреть на него. Он выглядел таким опустошенным, что это даже раздражало. Было в нем что-то прекрасное. Иногда он был таким дураком, что мне было тяжело с этим справиться.

– Да, конечно. Мы с тобой – одна команда.

Он снова хмыкнул, а я вдруг вспомнила, о чем давно хотела спросить его.

– Эйден, ты… когда ты едешь в Колорадо?

Сезон закончился. И если раньше Эйден спешил уехать как можно раньше, то в этом году он ни словом не обмолвился о своих планах. С другой стороны, а зачем? Я уже не занималась арендой его машины или жилья.

Его язык тела вдруг совершенно изменился. Он застыл, пальцы сжали руль, язык ткнулся в щеку изнутри.

– Планирую во вторую неделю февраля.

Значит, до отъезда еще три недели.

– Как обычно, на два месяца?

Он молча кивнул, и его ответ больно ударил по моему сердцу. Его не будет целых два месяца. Конечно, мы редко вели доверительные беседы, но в последнее время я почти каждый день хоть сколько-то времени проводила в обществе Эйдена, даже если мы просто смотрели телевизор или сидели на полу в компании Лео.

– Круто, – пробормотала я, но это было совсем не круто.