Было совершенно бессмысленно, кого он вообще пытался обмануть этой жалкой маскировкой.

Черная вязаная шапка, натянутая до самых бровей, не скрывала ровным счетом ничего. Как и солнечные очки, которые он водрузил на лицо сразу после выхода из машины. Да, толстовка скрывала его мускулатуру, но почти стосорокакилограммовый мужчина вряд ли мог остаться незамеченным.

Это было все равно что надеть на слона камуфляжный костюм.

В нашем случае – нарядить спортивную суперзвезду, которая с минимальными усилиями пыталась проникнуть на баскетбольный матч колледжа инкогнито. Это было очень похоже на Эйдена, который никогда не утруждал себя поддержанием анонимности. Его подход к тому, чтобы оставаться незамеченным, заключался в том, чтобы сидеть дома отшельником. Во многом для этого меня и наняли. Я это понимала. Он ценил свое уединение, и я была уверена: он вел бы себя точно так же, даже не будь он знаменитостью.

И все же он был здесь, со мной, направлялся на баскетбольную арену в Дентоне, где должно было собраться как минимум несколько сотен человек. Он пришел посмотреть, как играет мой младший брат.

Проснувшись рано утром после Дня благодарения, я меньше всего ожидала застать Эйдена бодрствующим в обеденной зоне. Обычно после игры он спал мертвым сном и даже позволял себе такую роскошь, как послеобеденный отдых. Поскольку матч выпал на праздник, руководство команды дало игрокам и персоналу отдохнуть до конца недели.

Но вот в девять утра Эйден уже сидел на кухне в пижаме и доедал яблоко. Мы с недоумением уставились друг на друга. Вчера вечером, после ужина, мы посмотрели две серии «Dragon Ball Z», после чего он отправился спать.

– Ты куда-то собралась? – прямо спросил он.

– У моего младшего брата сегодня игра, – ответила я, направляясь к холодильнику за продуктами для завтрака.

Он задумчиво покрутил яблоко в руке.

– Во что играет?

Тут я осознала, что никогда не рассказывала ему об этом.

– Он играет в баскетбол за колледж Луизианы.

Виннипегская Стена медленно моргнул.

– На какой позиции?

– Разыгрывающий защитник.

Сама не знаю почему, но я неожиданно спросила:

– Хочешь поехать? Всего час езды.

– Я планировал сегодня отдыхать… – Он замолчал, а затем пожал плечами. – Во сколько выезжаем?

На мгновение я онемела.

Всю дорогу я не могла отогнать мысли о том, что ему, возможно, лучше было остаться дома. Я волновалась не из-за возможного внимания фанатов – с Эйденом все было понятно. Но я не подумала о том, что ему вряд ли понравится быть объектом пристальных взглядов на протяжении нескольких часов, если его узнают.

А как его было не узнать? Он был лицом профессиональной техасской команды НФЛ. Его имя знали даже те, кто далек от футбола.

Затем я напомнила себе, что Эйден всегда тщательно взвешивал все «за» и «против», прежде чем принять решение. Он был взрослым человеком и сделал свой выбор, так что к черту сомнения. Если он захотел составить мне компанию, кто я такая, чтобы отказывать? Поэтому я держала рот на замке и оставила советы при себе.

И вот спустя несколько часов после моего приглашения мы стояли у входа на университетскую арену. Наконец-то в этом сезоне я смогу посмотреть на игру брата. Я была невероятно взволнована – и от того, что увижу его в роли разыгрывающего, и от того, что Виннипегская Стена составил мне компанию вместо своего привычного затворничества.

Взяв билеты, которые я купила онлайн по дороге – ведь изначально заказала только один, – мы без проблем миновали охрану. Мы быстро нашли наш сектор, и Эйден жестом предложил мне пройти вперед.

Трибуны были заполнены не полностью. Учитывая, что это был день после Дня благодарения, большинство студентов, вероятно, все еще были с семьями, а не на баскетбольном матче. Болельщиков команды Луизианы было немного, что объясняло, почему мы смогли получить такие хорошие места в последнюю минуту.

Мы устроились на сиденьях незадолго до начала игры. Я невольно улыбнулась Эйдену, когда он сел так близко, что его колено в джинсах коснулось моего. Я протянула руку и похлопала его по бедру. А что? Я уже сидела у него на коленях. Мы спали в одной постели. Я обнимала его. Что значил легкий шлепок по сравнению с этим?

– Спасибо, что поехал со мной.

Его настороженное выражение лица медленно сменилось ледяной маской.

– Заткнись.

Я несколько секунд смотрела на него, а затем усмехнулась и снова коснулась его бедра.

– Что? Я имею право говорить «спасибо» столько, сколько захочу, – фыркнула я.

– Нет, не имеешь.

Я проигнорировала его комментарий.

– Я благодарна, что ты поехал со мной. Вместе веселее, чем одной, даже если ты говоришь мне заткнуться. Я ценю это. Можешь подать на меня в суд.

Эйден издал недовольный звук.

– Пойду поищу туалет. Скоро вернусь.

Прежде чем он встал, я показала ему большой палец, за что получила сердитый взгляд. Я сидела в ожидании выхода команд, нетерпеливо барабаня пальцами по коленям. Вдруг кто-то сзади легонько похлопал меня по плечу. Обернувшись, я увидела трех парней лет двадцати с небольшим, которые смотрели на меня с возбужденным и нетерпеливым выражением.

– Привет, – сказала я немного неуверенно, пытаясь понять, в чем дело.

Один из парней толкнул другого локтем, третий же закашлялся и почесал за ухом. Они явно нервничали.

– Это Грейвс? – спросил парень в центре, тот, которого только что толкнули.

Черт.

– Кто? – Я мило улыбнулась и сделала большие глаза, изо всех сил изображая непонимание.

– Эйден Грейвс, – повторил его друг, словно от этого что-то менялось, если я раньше не слышала это имя.

Стоило ли мне признаться, что это он? Или продолжать делать вид, что я не знаю, кто это? Часть меня склонялась ко второму варианту, но если кто-то присмотрится и поймет, что это действительно он…

Что ж, Эйден не был тем, кто станет прятаться от чего бы то ни было.

Поэтому я опустила глаза и кивнула:

– Да. Но это наш секрет.

Судя по их реакции, они либо были в шоке, либо просто не ожидали подтверждения. Все трое синхронно моргнули, а затем до них наконец дошло.

– Это правда он? – воскликнул один из них шепотом.

Тот, что в центре, слегка побледнев, пробормотал: «Твою мать».

– Вживую он еще больше, – сказал парень справа и обернулся на сиденье, будто Эйден мог волшебным образом появиться всего через пару минут после того, как ушел.

Хотя он был прав. Фотографии не отдавали ему должного. Черт, даже я все время видела Эйдена вблизи и уже должна была привыкнуть, но до сих пор обращала на это внимание.

– Что он здесь делает? – спросил парень слева.

Это был резонный вопрос. Эйден учился в Висконсине.

– Мой брат играет за Луизиану, – объяснила я, решив сказать правду. У меня в любом случае плохо получалось врать.

– Вы его девушка?

Парень в центре толкнул того, кто справа.

– Не будь таким идиотом. Конечно, она его девушка, дубина!

– Вы оба тупицы, – заявил парень слева. – Он женился, я читал в интернете.

Он нерешительно посмотрел на меня.

– Правда ведь?

Черт. Сама виновата. Назвался груздем – полезай в кузов. Я густо покраснела, лицо залило жаром, хотя я очень старалась не выдавать себя.

– Угу.

– Не удивлен. Мне нравятся ваши волосы, – улыбнулся парень справа.

Господи, лицо загорелось еще сильнее, я заерзала на сиденье, понимая, что еще пару недель назад мне надо было что-то сделать с выцветшим бирюзовым цветом моих волос или просто перекраситься.

– О, спасибо.

– Чувак, может, тебе заткнуться? Грейвс сожрет тебя с потрохами, если сразу не убьет, – прошипел его друг, парень посередине.

Я решила, что мне пора отвернуться, и посмотрела на площадку. Они продолжали свой яростный спор шепотом. Интересно, мне надо было притвориться глухой?

Чуть позже, когда маленькая девочка пела национальный гимн, на сиденье рядом шлепнулась задница Эйдена. Я убрала локоть, чтобы дать ему больше места, а он протянул мне сувенирный стакан, заполненный тем, что, как я подозревала, окажется «Доктором Пеппером». В другой руке у него была бутылка воды.

Я наклонилась и похлопала его по руке.

– Спасибо.

Прежде чем наклониться ко мне, он поймал мой взгляд, его язык ткнулся во внутреннюю сторону щеки.

– Не обязательно все время благодарить меня.

– Заткнись, – ответила я его же фразой, получив в награду легкое покачивание головой и вспышку крошечной ухмылки от человека, чье лицо находилось буквально в десяти сантиметрах от моего. Как только он начал отстраняться, я потянула его за рукав толстовки, заставив наклониться ниже.

Он подчинился. Эйден был так близко, что его покрытая щетиной челюсть щекотала кончик моего носа. Я не отодвинулась, а осталась на месте, позволяя чудесному чистому аромату, исходившему от его кожи, наполнить мои ноздри.

– Парни сзади узнали тебя, – прошептала я.

Эйден повернул голову так, что его рот коснулся мочки моего уха.

– Они тебе что-нибудь сказали?

Этот твердый, глубокий голос, казалось, проникал прямо между моих ребер.

Мне потребовались все мои силы, чтобы не вздрогнуть, когда его дыхание коснулось чувствительного места на моей шее.

– Они спросили, ты ли это, и я сказала «да». – Мне пришлось сглотнуть, когда его легкое дыхание вновь коснулось моей шеи. – И они знают, что… ну ты понимаешь… мы вместе.

Никакой реакции.

– Я не знала, что сказать. Прости.

Он отстранился и жестко посмотрел на меня.

– Ванесса…

– Заткнись, – опередила его я.

– Хотел сказать, чтобы ты перестала извиняться, но так тоже пойдет.

Он что, только что улыбнулся мне? Он только что самодовольно улыбнулся? Я не была уверена. Я не была уверена, но решила, что так и было. Да, он только что игриво улыбнулся мне.

Это заставило меня моргнуть. Сердце забилось в два раза чаще.

– Ну, тогда…

– Заткнись, – закончил Эйден вместо меня.

Я рассмеялась, вынула из сумки красное яблоко, которое спрятала под шарфом, чтобы пронести через охрану, и протянула ему.

– Хороший мальчик. Будешь прилично себя вести, и, возможно, у меня в кармане окажется для тебя раздавленный веганский батончик.

Я не знала, что говорил обо мне тот факт, что я носила с собой перекусы для Эйдена, но это было не важно. Он был как щенок, которого надо было все время кормить. Такой, знаете, огромный щенок, от которого у меня внутри время от времени все переворачивалось. Да, переворачивалось. Все было настолько плохо.

Он взял яблоко и откинулся на сиденье как раз в тот момент, когда центровые обеих команд подошли к середине площадки для розыгрыша. Как, черт возьми, я пропустила выход игроков? Я сняла куртку, закатала рукава и приготовилась болеть за моего брата.

– Который из них он?

Я указала на бледного придурка под метр девяносто, которого я в детстве любила наряжать в платья смеха ради.

– Номер тридцать.

– Он выше, чем я думал, – рассеянно заметил Эйден.

– Думаю, его отец был высоким.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

– У вас разные отцы?

– Да. По крайней мере, я почти уверена в этом. Насколько я знаю, я своего никогда не видела.

Я имела в виду, что ни один мужчина никогда не подходил ко мне и не говорил, что я его дочь. Отец моего младшего брата не обращал на меня особого внимания. Краем глаза я заметила, что челюсть Эйдена окаменела, лицо стало жестким. Его челюсть напряглась.

– В чем дело?

Его кадык дернулся.

– Ты никогда не встречала своего отца?

Я почувствовала, как у меня покраснела шея, мне почему-то стало стыдно.

– Нет.

– Ты похожа на свою мать?

Я потянулась к дужке очков.

– Нет.

Мама была бледноватой блондинкой ростом всего метр шестьдесят пять или около того. Моя кожа была более смуглой, персикового оттенка, натуральный цвет волос – каштановый с легкой краснотой, и я была выше, чем остальные женщины в нашей семье.

– Мама моей подруги Дианы говорила, что мой отец, скорее всего, был латиноамериканцем или откуда-то из Средиземноморья. Но наверняка я не знаю.

– Ты всегда была высокой?

Если я выпрямлюсь и расправлю плечи, то буду почти, почти метр семьдесят пять.

– Мои сестры называли меня Слепая Жирафа. Где эта Слепая Жирафа?

Сучки.

– Я была вся ноги и очки… о‐о‐о, смотри, сейчас начнется!

В тот момент, когда я впервые вскочила на ноги, болея за своего брата, я поняла, что Эйден оказался не готов к тому, какой я была фанаткой. По крайней мере, какой я была фанаткой своего брата. В начале второго периода, когда я вскочила на ноги и стала орать на рефери за дерьмовое замечание, которое он сделал Оскару, моему младшему брату, Эйден начал в панике отстраняться от меня, шепча при этом: «Ты меня пугаешь».

Когда во время перерыва он сделал большие глаза и притворился, что отодвигается еще дальше от меня, я рассмеялась.

– Кто ты такая? – невозмутимо спросил он. В ответ я усмехнулась.

– А что? Вчера на твоей игре было то же самое.

Черные ресницы медленно опустились.

– Зак тебя видел?

Я кивнула.

Эйден моргнул.

– Думаю, я хочу свое джерси обратно.

Я моргнула в ответ.

– Еще чего, солнышко. Теперь оно мое.

Едва уголки его рта начали приподниматься в улыбке, как кто-то закричал:

– «Три сотни» – отстой! Ты отстой, Торонто!

Что за черт?

Я начала оглядываться, чтобы найти идиота, который выкрикнул это, но тут моего подбородка коснулся указательный палец Эйдена. Я остановилась.

– Не парься.

– Почему?

Я попыталась снова повернуть голову, но его палец, видимо, был сильный, как у Халка, потому что я не могла пошевелиться.

– Потому что мне все равно, что он думает, – сказал Эйден так серьезно, что я оставила попытки оглянуться по сторонам и сосредоточилась на этом красивом, будто высеченном из камня лице.

– Но это грубо.

Его рука скользнула от моего подбородка к затылку, огромная ладонь обхватила мою шею. Большой и средний пальцы, кажется, могли полностью обхватить мое горло.

– Ты думаешь, что я отстой? – спросил меня Эйден, понизив голос, чтобы его слышала только я.

Я фыркнула и открыла рот, чтобы сказать что-нибудь умное, но его большой палец надавил мне на шею, и теперь я могла только хрипло застонать «черт возьми, еще». Но вместо этого мне удалось каким-то образом выдавить из себя:

– Нет.

– Тогда зачем мне обращать внимание на чье-то еще мнение? – спокойно и уверенно произнес он.

Я не опустила глаза, когда сказала ему правду.

– Ничего не могу с этим поделать. Мне не нравилось, что люди болтали о тебе, еще когда я работала на тебя, а сейчас и подавно.

Темные карие глаза впились в мои.

– Даже когда ты посылала меня?

– Ты бесил меня, но это не значит, что я не заботилась о тебе, идиот, – прошептала я, нахмурившись, не забывая о парнях, которые сидели позади нас. – Я делала для тебя все, даже когда ты действовал мне на нервы. Да, может, я спасла бы тебя со встречки только в самую последнюю секунду, но все же спасла бы.

Я кивнула в сторону, откуда минуту назад кричал тот идиот.

– А сейчас меня определенно напрягает, что ты занимаешься своими делами, живешь своей жизнью, а кто-то совершенно незнакомый орет что-то такое. Этот парень тебя не знает. Кто он такой, чтобы поливать тебя грязью?

Черт побери, одна мысль об этом заставила меня вытянуть шею в попытке обернуться, но рука Эйдена удерживала меня на месте. Его внимательный взгляд прожигал мою кожу, кости и проникал в глубину моего существа. Его ноздри раздувались, пока он рисовал большим пальцем круги массажными движениями, от которых мои ноги цепенели.

– Единственные люди на свете, которые могут сделать тебе больно, – это те, которым ты позволяешь это, Вэн. Ты сказала, что этот парень даже не знает меня. За всю жизнь меня волновало мнение только четырех людей обо мне. Меня совершенно не волнуют все остальные, ты понимаешь меня?

Эйден провел сухим шершавым пальцем у меня за ухом, там, где оно соединялось с головой. Это было, наверное, самое интимное прикосновение в моей жизни.

Слова – дыхание – жизнь, казалось, застряли в горле, когда я смотрела в обрамленные невероятно длинными ресницами глаза, которые обладали такой невероятной силой. На бесконечную линию мощных плеч. На лицо, такое серьезное и задумчивое, что у меня замирало сердце. Но каким-то чудом я заставила себя кивнуть, целый мир застрял у меня в горле.

– Понимаю.

Я понимала. Правда понимала.

Было ли ему важно, что я думала? Он объяснил мне свои решения и мысли. Но что это значило?

Он сказал, что в его жизни четыре человека. Теперь я знала, что это его бабушка, дедушка и Лесли. Интересно, кем был тот четвертый, чье мнение было важно для Эйдена?

Я прикусила щеку изнутри и рвано выдохнула.

– Знаю, тебе пофиг, что думает этот придурок, но я все равно сделаю вид, что он меня ударил. Будешь моим «свидетелем», – я слабо улыбнулась собственной шутке. – Команда Грейвс, так?

Эйден не улыбнулся в ответ.

Он подался вперед и, не говоря ни слова, прежде чем я успела среагировать, наклонился ниже, ниже, ниже и прижался губами к уголку моего рта. Легкий поцелуй. Шот получше текилы, сделанный из дружбы, влечения и натурального сахара.

Когда Эйден отстранился, совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы наши глаза встретились, мое сердце забилось так, что я оказалась на грани сердечного приступа. Я не могла не улыбнуться. Нервная, смущенная, ошеломленная и совершенно застигнутая врасплох, я вынуждена была сглотнуть.

– УБИРАЙСЯ В ДАЛЛАС! – снова заорал мужик, сидящий где-то позади нас. Эйден незаметно сжал мою шею сильнее.

– Не обращай внимания, Вэн, – приказал он с бесстрастным лицом.

– Я не собираюсь ничего говорить, – сказала я, подняла руку над головой и вытянула средний палец в надежде, что кричавший придурок это увидит.

Карие глаза моргнули.

– Ты только что послала его, так ведь?

О да, у меня открылся рот.

– Откуда ты знаешь, когда я это делаю? – сказала я, голос у меня был настолько удивленный, насколько ему и полагалось быть.

– Я знаю все, – произнес Эйден так, будто на самом деле верил в это.

Я застонала и смерила его долгим взглядом.

– Уверен, что хочешь сыграть в эту игру?

– Я зарабатываю игрой, Вэн.

Иногда он был просто невыносим. Я с вызовом прищурила глаза.

– Когда у меня день рождения?

Он уставился на меня.

– Видишь?

– Третьего марта, Булочка.

– Что за черт?

– Видишь? – передразнил меня Эйден.

Кто был этот мужчина и куда делся тот Эйден, которого я знала?

– Сколько мне лет? – нерешительно продолжила я.

– Двадцать шесть.

– Откуда ты это знаешь? – медленно спросила я его.

– Обращаю внимание, – заявил Виннипегская Стена.

Я начала думать, что он был прав.

И тут он, будто желая закрепить результат, сказал:

– Ты любишь вафли, рутбир[5] и «Доктор Пеппер». Пьешь только легкое пиво. Кладешь в кофе корицу. Ешь слишком много сыра. Твое левое колено постоянно болит. У тебя три сестры, с которыми я надеюсь никогда не встретиться, и один брат. Ты родилась в Эль-Пасо. Ты одержима своей работой. Когда ты чувствуешь себя некомфортно, ты начинаешь тереть уголок глаза или играть с дужками очков. Ты не видишь предметы вблизи и до ужаса боишься темноты, – он поднял густые брови. – Хочешь еще?

О да, я сумела сказать только одно слово.

– Нет.

Откуда он все это узнал? Как? В растерянности я кашлянула и потянулась к дужке очков, но осознала, что делаю, и быстро засунула руку под бедро, игнорируя дурацкий понимающий взгляд Эйдена.

– Я тоже много чего о тебе знаю. Не думай, что ты один такой умный или особенный.

– Верно, Вэн. – Его большой палец еще несколько мгновений массировал мне шею. – Ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо другой.

Внезапное воспоминание о ночи в моей кровати, когда Эйден поделился своим детским страхом, мелькнуло у меня в голове. Я расслабилась и улыбнулась.

– А ведь это правда так, да?

Судя по выражению его лица, он колебался между тем, чтобы принять этот факт или полностью отвергнуть.

Наклонившись поближе, я подмигнула.

– Не волнуйся, я унесу твою любовь к милф-порно с собой в могилу.

Он неподвижно, не моргнув, не дрогнув, смотрел на меня. А потом выдал:

– Я отрублю электричество, когда ты будешь в душе.

Эйден сказал это так решительно, так невозмутимо, что я не сразу поняла, что он мне угрожает.

Когда до меня наконец дошло, я рассмеялась, без задней мысли хлопнув его по бедру.

– Кто так делает?

Эйден Грейвс, мой муж, повторил:

– Я.

Слова вылетели из моего рта, прежде чем я успела их остановить.

– А знаешь, что я тогда сделаю? Заберусь к тебе в постель, вот что!

Черт, что я сейчас сказала? Черт меня побери, что я сейчас сказала?

– Если ты думаешь, что я испугаюсь… – Он наклонился вперед, и наши лица оказались всего в паре сантиметров друг от друга. Он так и не убрал руку с моей шеи и все еще гладил подушечками пальцев у меня за ухом. – Так вот нет.

Как будто мне было мало того поцелуя. То, как он это сказал, заставило мое сердце снова бешено заколотиться. Грудь обдало жаром. Все, что я знала, все, в чем была уверена, казалось, вышло из-под контроля.

Он заигрывал со мной. Флиртовал со мной. Эйден Грейвс. Что это было?

Не успела я успокоить свое сердце и мысли, как завибрировал мой телефон. Увидев сообщение от Дианы, я не придала ему особого значения.

Но когда я разблокировала телефон и увидела картинку, все во мне опять зашлось.

Она отправила фото своего телевизора. На экране были мы с Эйденом на трибунах буквально минуту назад. Его лицо совсем близко к моему, рука обнимает меня за спину. Это выглядело… не знаю, как именно это выглядело, но Эйден и я смеялись. И я могла сказать, на что это точно не было похоже.

Это не было похоже на фейковые отношения.

Но потом это заставило меня задуматься. Может, Эйден был таким супердружелюбным и игривым как раз потому, что ожидал чего-то подобного?

– Смотри, вот он. – Я шлепнула Эйдена тыльной стороной ладони, указывая на сопляка с каштановыми волосами, который стоял в окружении товарищей по команде и каких-то людей, не имевших отношения к университету.

– Оскар!

Мой брат не повернулся.

– Оскар Майер Вайнер! – крикнула я снова.

Это заставило его повернуть голову и широко улыбнуться. Я махнула ему одной рукой, а другой потянула Эйдена за собой, заставляя пойти вперед. После игры у брата обычно совсем не оставалось времени, и я хотела выгадать несколько лишних минут, чтобы провести их вместе с Оскаром.

По мере нашего приближения я заметила, как мой брат, пробираясь сквозь толпу, на мгновение замер, перевел взгляд с меня на Эйдена, а затем продолжил движение к нам. За спиной Оскара еще десяток человек глазели в нашу сторону.

Он улыбался, но его взгляд с заметным замешательством то и дело возвращался к Эйдену.

– Почему ты не предупредила, что приедешь? – сказал он, крепко обнимая меня и приподнимая от земли. Последние десять лет он был выше меня и никогда не упускал возможности это продемонстрировать.

– Я написала по дороге, но ты не ответил, решила, что телефон выключен, – объяснила я, когда он поставил меня на ноги. Улыбаясь, я взяла его лицо в ладони, сжимая щеки. Мы не были очень близки, но я любила Оскара до беспамятства. Он единственный в нашей семье никогда меня не подводил.

Он высунул язык, пытаясь лизнуть мою руку.

Я ущипнула его за щеку, прежде чем отпустить, и отступила на шаг, так что мое плечо коснулось руки Эйдена.

– Оскар, это Эйден. Эйден, это Оскар.

Эйден первым протянул руку.

– Приятно познакомиться, – немного ошарашенно произнес Оскар, пожимая ее.

– Взаимно. – Эйден отступил. – Хорошо сыграл.

Я искоса взглянула на него. Он что, только что сделал моему брату комплимент?

Оскар слегка покраснел и кивнул. Этот большой болван был моей младшей копией – красноречие никогда не было нашей сильной стороной.

– О, э‐э‐э, спасибо. Все только и говорят, что вы были на игре, – пробормотал Оскар, прежде чем перевести взгляд на меня. Его лицо все еще сохраняло розовый оттенок. – Не думал, что вы приедете вместе.

Не зная, что сказать, я пожала плечами.

– Как прошел День благодарения?

По выражению лица Оскара было ясно, что этот праздник значил для него не больше, чем для меня.

– У нас была тренировка, потом большинство ребят пошли к тренеру на ужин. А ты?

– Работала, потом поехала на его игру, – я толкнула Эйдена локтем.

– Эй… – Его взгляд на мгновение устремился куда-то за мою спину. По выражению лица было видно, что ему крайне неловко. Оскар глубоко и судорожно вздохнул.

– Черт, Вэнни. Прости, ладно? Ты застала меня врасплох, и я совсем забыл…

Мне это не понравилось. Мы никогда не извинялись друг перед другом. Мы с Оскаром всегда знали, что нужно делать, чтобы выжить. Он благословил мой отъезд в далекий колледж, а я никогда не ругала его за недели молчания.

Но у меня было скверное предчувствие…

– Сьюзи здесь. По крайней мере, она сказала, что приедет.

Твою мать… Твою чертову мать. Я стиснула зубы, с трудом контролируя выражение лица. Мне потребовалась вся моя воля, чтобы справиться с захлестнувшей меня яростью. Из всех дней, когда Сьюзи могла навестить Оскара, почему именно сегодня? С каких это пор она вообще о нем вспомнила? Они всегда относились к брату лучше, чем ко мне, но никогда не уделяли ему особого внимания.

– Я приехала повидать тебя. Все в порядке, – солгала я. Ничего не было в порядке. Я не хотела видеть Сьюзи и не хотела, чтобы брату было неловко. Забыв, что три секунды назад едва сдерживала крик, я спросила:

– Ты сегодня возвращаешься в Шривпорт?

Он кивнул, и по его лицу было видно, как ему неудобно. Думаю, Оскар знал меня слишком хорошо, чтобы купиться на мое спокойствие.

– Ага.

Брат замолчал, в его глазах мелькнула боль, словно говоря «прости», и он помахал рукой кому-то позади меня.

– Вэнни, прости, пожалуйста. Если бы я знал, что ты приедешь, я бы сказал ей…

Не приезжать? Оскар любил меня больше.

– Не беспокойся. Я не заставлю тебя выбирать между нами.

Он издал хриплый звук, но я отмахнулась.

– Не глупи. Обними меня.

Юное лицо Оскара исказилось и напряглось, но он кивнул и быстро обнял меня, прошептав на ухо: «Через пару недель у нас игра в Сан-Антонио. Пожалуйста, приезжайте. Оба».

Я отстранилась и кивнула чуть суше, чем планировала. На самом деле я не хотела его расстраивать, но одна мысль о том, что Сьюзи где-то рядом, заставляла меня считать до десяти. Осознание, что она здесь, в то время как я ехала целый час, чтобы повидать Оскара, вызывало во мне ярость.

– Приеду. Не уверена насчет Халка и его графика. Но я буду, – улыбнулась я ему. – Тогда скоро увидимся. Люблю тебя.

– И я тебя люблю, Вэнни, – стиснув зубы, он посмотрел на Эйдена и протянул руку. – Приятно было познакомиться. Удачи в остатке сезона.

Здоровяк кивнул и пожал его руку.

– Спасибо. Тебе того же.

Почти сразу я почувствовала приближение зла. Едва обернувшись, я заметила сестру и ее идиота-мужа. Мое тело было настроено на присутствие Сьюзи. Так было всегда. Вероятно, срабатывал инстинкт самосохранения.

Наверное, она тоже сразу заметила меня в толпе. Сьюзи скривила губы, ее злой взгляд метнулся от меня к Эйдену и обратно. Сьюзи была почти на десять сантиметров ниже и всего на два года старше. Но наркотики, алкоголь и врожденная стервозность сделали свое дело – она выглядела значительно старше своих лет. Моя приемная мать как-то сказала, что несчастья старят человека прежде времени. И была права.

Но я все равно не могла испытывать к старшей сестре ничего, кроме неприязни. Я верила в силу выбора. Мы выросли в одинаковых условиях, ходили в одну школу, и, думаю, от природы наши умственные способности не сильно различались. Сьюзи всегда была жестокой, злой и подлой, но с тринадцати лет она начала совершать глупости, которые вели к еще большим глупостям, пока окончательно не погрязла в том дерьме, из которого уже не было выхода.

Нельзя ожидать, что кто-то будет заботиться о тебе больше, чем ты сам.

Призвав на помощь всю свою зрелость, я приказала себе не вести себя по-детски. Я не могла себе этого позволить, как бы ни хотелось. Собрав волю в кулак, я выдавила:

– Привет, Сьюзи, привет, Рики, – обратилась я к сестре и ее мужу-наркоману, тому самому, который оставил на мне синяк и чуть не получил за это ногой по яйцам.

Не успела эта мысль прийти мне в голову, как огромная фигура, стоявшая рядом со мной, внезапно застыла на месте. Мне не нужно было смотреть на Эйдена – я знала, что все его тело напряглось. Чувствовала это.

– Это он? – спросил Эйден низким голосом, от которого волосы у меня на шее встали дыбом.

– Кто? – хватило у меня тупости переспросить.

– Тот, кто оставил синяк на твоей руке.

Видимо, «о черт!» на моем лице было достаточно, чтобы Эйден все понял. Потому что едва я подумала об ответе – «о да, это тот самый ублюдок», – как на щеке Эйдена дернулась мышца. И он пошел. Длинные ноги мгновенно преодолели пару метров между нами и Сьюзи. Прежде чем я успела сказать хоть слово, чтобы остановить его, объяснить, что Рики не стоил даже потраченной на злость энергии, Виннипегская Стена вплотную подошел к мужу моей сестры, буквально пригвоздив к месту парня ростом под метр восемьдесят. Учитывая, что Эйден редко приближался к людям, сложно было понять, насколько он огромен. Сейчас разница была впечатляющей. Эйден буквально подавлял его.

Но меня шокировала не очевидная разница в размерах, а реакция Эйдена, профессионального атлета на пике карьеры. Я никогда еще не видела его таким собранным. Он дышал через нос, как чертов дракон. Даже под толстовкой было видно, как напряжены и зажаты его мышцы. И я не помнила такого вызывающего выражения на его лице, а это о чем-то говорило, ведь я видела все его оттенки раздражения и неудовольствия. Но это затмило все.

Эйден был взбешен. Взбешен. Король контроля был готов разорвать на куски бойфренда, или мужа, или кем бы он там ни был моей сестре.

То, что он сказал дальше, разорвало меня в клочья.

Виннипегская Стена посмотрел вниз, на мужика гораздо меньшего, чем он, роста, и максимально холодным и нейтральным тоном заявил:

– Тронешь мою жену еще раз, и я сломаю каждую кость в твоем гребаном теле.

Мою жену. Не Ванессу. Он назвал меня своей женой.

Он выругался. Из-за меня. Защищая меня. Он произнес слово, которое стало для меня самым романтичным на свете, потому что Эйден никогда не ругался.

Затем он перевел ядовитый взгляд на мою сестру, которой явно хотелось, чтобы на ее месте был кто-то другой. Эйден не произнес ни слова, но я чувствовала отвращение, которое он испытывал. Физически можно было ощутить, что за слова крутятся у него на языке. Уверена, что Сьюзи тоже это чувствовала.

Именно тогда, в тот момент, я поняла, что, возможно, я немного влюблена в Эйдена. Это было не то легкое влечение, которое я испытывала к нему в прошлом, а другое. Совсем другое.

Черт.

Черт, черт, черт.

«Серьезно? – спросила я себя. – Ты, мать твою, серьезно, Ванесса?»