– Зак, ты где там? – крикнула я, просовывая ногу в кроссовку.

– Обуваюсь, миссис Грейвс!

Ну и дурак.

– Буду ждать внизу, – сообщила я, натягивая вторую кроссовку.

– Сейчас, – донесся его ответ, пока я сходила по лестнице. В кухне мой взгляд упал на Эйдена, устроившегося в обеденной зоне с огромным стаканом какой-то дурно пахнущей коричневой жижи и смотрящего в пустоту. Готова была поспорить на свою почку, что этот коктейль состоял из бобов и овощей.

Я двинулась к холодильнику, чтобы сделать глоток воды перед пробежкой, и бросила, не оборачиваясь:

– Здоровяк, предложить тебе что-нибудь из холодильника?

– Не стоит, спасибо.

Был вечер понедельника. В воскресенье «Три сотни» играли выездную. Несчастный вернулся из Мэриленда в четыре утра, к девяти уже был на разборе полетов с тренерами, а потом его поглотила череда встреч. По его виду было ясно, что он полностью истощен. Разве могло быть иначе?

Я налила половину стакана воды и осушила его. Эйден наконец оторвался от пазла, который собирал, и поинтересовался:

– Вы куда-то вдвоем направляетесь?

– На пробежку.

– А он зачем с тобой? – прямо спросил Эйден, и на переносице у него залегла морщина. Деталь пазла казалась крошечной в его массивной ладони.

– Я уговорила его пробежать со мной марафон.

Неужели он впервые видит, как мы уходим вместе?

Мой ответ, похоже, сильно заинтриговал Эйдена. Он откинул голову назад, и уголок его губ дрогнул в подобии усмешки.

– Зак собрался бежать марафон?

Даже меня задела манера, в которой это прозвучало. А то, что в этот самый момент на кухне появился Зак, ситуацию ничуть не улучшило. Он сморщился и бросил оценивающий взгляд на своего бывшего товарища по команде.

– Ага.

– У тебя самое слабое кардио из всех, что я видел в жизни, – заявил мистер-Полное-Отсутствие-Такта, нимало не смутившись, что его подслушали.

С этим я не могла не согласиться. Притом, что Зак был спортсменом высшего уровня, на наших первых пробежках он выглядел так же, как и я в самом начале своего тренировочного пути, когда я не могла пробежать и трех километров без боли в колене и одышки, считая это приемлемым результатом.

Зак вел себя так, будто я гоняла его босиком и без воды по пустыне Мохаве.

– Вовсе нет, – возразил Зак. – Почему ты киваешь, Вэн?

Я замерла.

– Ты… ой! Прекрати щипаться. – Я укоризненно взглянула на нахала, которого считала своим другом. – Ты вообще невыносливый. Дыхание хуже, чем у меня.

– Я смогу пробежать марафон, если захочу. – Щеки у Зака порозовели, а я постаралась убраться от него подальше, чтобы он не ущипнул меня снова.

– Конечно сможешь. Вон как пыхтишь. – Я хлопнула Зака по спине и тут же увернулась, чтобы он меня не достал. – Ладно, идем. Только дай мне сначала попи́сать, Форрест Гамп, – сказала я, следя, чтобы между нами было не меньше пары метров.

Зак рассмеялся и сделал еще один выпад в мою сторону.

Я отпрыгнула и заметила, что Эйден смотрел на меня. Точнее, на мои ноги. Все лосины были в стирке, поэтому я вытащила из комода шорты, которые не носила лет сто. Они были слишком тесными и слишком короткими, так что мне пришлось надеть свободную футболку, чтобы не было заметно, как эластичный пояс впивается в живот и бедра. С тех пор как я начала бегать, я сбросила почти семь килограммов, но до кубиков на прессе было еще далеко.

Поэтому я немного удивилась, когда Эйден, сдвинув густые брови, спросил:

– Что с твоей ногой, Вэн?

Во время работы на Эйдена я периодически носила юбки и платья. Я всегда думала, что ему просто плевать на шрамы, уродовавшие мое колено. Черт возьми, на мне были обрезанные шорты, когда мы застряли в лифте. Я сидела на Эйдене, и он держал руку у меня на колене. Как он мог не заметить?

Теперь я поняла, что он раньше даже не смотрел в эту сторону.

Мне было все равно, что это некрасиво, и я никогда не пыталась спрятать колено. Это был мой почетный знак. Мое ежедневное напоминание обо всей физической боли, через которую я прошла, о гневе, который надо держать под контролем, о том, как я справилась со всем этим. Я закончила учебу. Снова встала на ноги. Достигла своей цели – занялась собственным делом и начала работать на себя. Никто не сделал это за меня. Я копила. Я работала. Я добивалась. Я. Сама.

И если я делала это, когда была сильной, то потому лишь, что помнила времена, когда была слабой. Больное колено никогда не давало забыть, через что пришлось пройти за последние восемь лет.

Выходя из кухни, я бросила, потому что правда не имела никакого значения:

– Меня сбила машина.

Просто я никогда не добавляла, что за рулем сидела моя сестра.

К тому времени, когда мы с Заком вышли из дома, солнце начало клониться к закату. Мы пробежали десять километров в одну сторону, прежде чем развернуться и побежать домой. На последних трех километрах мы обычно приходили в себя. Восстановив дыхание, Большой Техасец резко фыркнул и спросил:

– Как, черт возьми, Эйден до сих пор не замечал твое колено?

У меня вырвался короткий смешок.

– Задаю себе тот же вопрос.

– Господи Иисусе, Вэнни, кажется, я заметил в первую же неделю твоей работы на него. – Зак покачал головой. – Эйден не замечает ничего, что не относится к футболу, пока не становится слишком поздно.

Что правда, то правда.

И тут Зак добавил:

– Как это было с тобой.

Что-то будто рухнуло мне на плечи. Иногда правда, как тяжелый удав, который обвивается вокруг горла и убивает тебя, а иногда – как боа из перьев, роскошный и забавный аксессуар в твоей жизни. Сейчас я заставила себя принять правду как красивое боа. Я уже столкнулась лицом к лицу с реальностью, и в ней Эйден признался, что не ценил меня, пока я не ушла.

Было так, как было. Нельзя заставить кого-то заботиться о тебе или любить тебя. Я знала это слишком хорошо.

Эйден любил только одно, и если ты не был этим, пиши пропало. Он слишком долго занимался только своим делом и не обращал внимания ни на что другое. Я могла принять, что ничто не было для него так же важно, как футбол. Единственное, что не укладывалось в голове, так это рассказ Лесли о бабушке и дедушке Эйдена и о том отчаянии, которое он испытал, когда потерял их. Он ни разу не говорил при мне о них. Думаю, потому что Эйден – это Эйден.

Но теперь я знала: он по-своему заботился обо мне. Это о чем-то говорило, разве нет? Не думаю, что хваталась за соломинку или преувеличивала. Просто я брала то, что могла, и не строила воздушные замки.

Я могла с этим жить.

Так что я просто пожала плечами:

– Да, так и есть. Он настолько сконцентрирован на игре, что остальное его не волнует. Я это понимаю.

Я правда понимала.

Глубоко вздохнув, Зак фыркнул:

– Это хорошо работает в его случае. Он единственный настоящий профессионал в команде.

Он горько улыбнулся, и у меня защемило сердце. «Бедняга Зак», – подумала я.

Я толкнула его локтем.

– Хватит дуться. Тебе всего двадцать восемь. Разве какой-то квотербек не играл почти до сорока?

– Ну да… играл.

– Вот видишь?

На данный момент этого было достаточно, и я решила сменить тему:

– Чем займешься в Хеллоуин?

– Куда ты идешь?

Я остановилась в дверях и вытянула вперед руку с ведром в форме тыквы, которое купила накануне, и показала Эйдену, что высыпала туда три пакета конфет.

– Никуда. Просто посижу снаружи.

Эйден сидел на своем троне, как я начала про себя называть уголок для завтрака, склонившись над пазлом. Не знаю, почему я подумала, что это мило, но так оно и было. Огромные плечи были сгорблены над маленькими кусочками пазла. Мне не нужно было заставать его врасплох, чтобы знать, что иногда он высовывал язык, когда действительно был чем-то увлечен. Теперь же, в Хэллоуин, все его тело было повернуто в сторону выхода, где он меня и поймал.

Эйден окинул взглядом мое тело. Думаю, это было в третий раз за все время нашего знакомства. Его густая бровь приподнялась, а лицо превратилось в каменную непроницаемую маску.

– Ну ты и разоделась.

– Это костюм, – сказала я слегка смущенно. – Для Хеллоуина.

Хеллоуин был моим настоящим праздником. По значимости для меня он уступал разве что Рождеству. Костюмы, украшения, малыши, наряженные в смешные одежки, сладости… Я была в восторге от этой традиции с самого первого осознанного праздника в моей жизни.

Эйден слегка наклонил голову.

– А ты кто на этот раз?

Он что, правда не понимает? Я окинула взглядом свой наряд, который смастерила три года назад для вечеринки с друзьями. Я им очень гордилась. Комбинезон, желтая блузка, а на лбу – защитные очки с единственным стеклом. Разве не очевидно?

– Миньон.

Виннипегская Стена медленно моргнул.

– Миньон? Это еще что такое?

– Ну миньон. Из «Гадкого я».

Он не произнес ни слова, и я в недоумении моргнула:

– Ты что, не помнишь?

– Ни разу не видел.

Ересь. Конечно, я могла бы спросить, не шутит ли он, но было ясно – нет. Я уставилась на него во все глаза.

– Это один из самых смешных мультфильмов на свете, – медленно проговорила я, все еще надеясь, что это розыгрыш.

Но он снова покачал головой, опустив взгляд.

– Даже названия такого не слышал.

– Даже не знаю, что и сказать. Хотя, с чего бы мне удивляться? Ты просто не представляешь, чего себя лишил, здоровяк. Это лучший мультфильм после «В поисках Немо».

– Очень в этом сомневаюсь.

Но он не сказал, что незнаком с «В поисках Немо». Уже прогресс.

– У меня есть диск, можешь взять посмотреть.

Не успел он ответить, как в дверь постучали, и у меня от волнения даже голова закружилась. Схватив ведро со сладостями, я приготовилась услышать долгожданное «сладость или гадость».

На ступеньках стояли два мальчугана лет шести и протягивали сшитые из ткани мешки, над которыми, похоже, здорово потрудились.

– Сладость или гадость! – выкрикнули они хором.

– Счастливого Хеллоуина, – ответила я мини-копиям Могучего Рейнджера и Капитана Америка, насыпая конфет в каждый мешок.

– Спасибо! – дружно крикнули они и помчались к взрослым, поджидавшим их на тротуаре. Мы обменялись приветственными жестами, и я вернулась на кухню.

– Буду на улице, – сказала я Эйдену, забирая заранее приготовленный складной стул.

Едва я устроилась в уличном патио, как дверь открылась и оттуда появились ножки точно такого же стула. За ними последовал мой официальный супруг, почти двухметровый исполин.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась я, пока он устанавливал свой стул рядом с моим, но чуть поодаль от двери.

– Ничего особенного.

Он взглянул на меня и тяжело опустился на полотняное сиденье. Честно говоря, я немного переживала, не разойдется ли ткань под его грузной фигурой, но, на удивление, все обошлось. Откинувшись на спинку, Эйден скрестил руки на груди и уставился на улицу.

А я – на него.

Он никогда раньше не выходил посидеть на улицу. Никогда. Откуда у него вдруг взялось на это время? И зачем?

– Ладно, – пробормотала я себе под нос и перевела взгляд на улицу. В трех домах от нас уже гуляла компания ребятишек. Было еще довольно рано, около шести, так что я не придала особого значения тому, что детей пока мало. Там, где я росла, самые младшие начинали обход около пяти, а к восьми присоединялись ребята постарше. Большинство домов – кроме нашего – были украшены кто во что горазд. Но все равно было здорово. Все были частью этого веселья.

Мама никогда не покупала нам готовые костюмы, но мы с братом не унывали и наряжались во что придется. Я стала настоящим мастером по созданию костюмов буквально из воздуха. Каждый год, несмотря ни на что, мы наряжались и шли гулять с Дианой и ее родителями.

Даже в жилом комплексе, где я жила последние два года, было полно детей. Здесь же меня ждало разочарование, но, возможно, время еще не пришло?

– Тебе правда нравится вся эта суета? – раздался сбоку хриплый голос.

Я откинулась на спинку стула и развернула маленький «Кит-Кат» из ведра-тыквы, стоявшего у меня на коленях.

– Ага. – Я засунула конфету в рот так, что она свисала, словно сигарета. – Мне нравятся наряды и выдумки. Конфеты. Но больше всего – именно костюмы.

Эйден бросил на меня короткий взгляд.

– По тебе не скажешь.

Я скосила глаза и слегка развернулась к нему.

– Почему? Потому что я не нарядилась вульгарной крольчихой, медсестрой из «Плейбоя» или кем-то в этом роде?

Он смотрел прямо перед собой.

– Разве не в таком стиле одевается большинство девушек?

– Некоторые… если у них нет фантазии. Пф. В прошлом году я была Гоку. Мы с Дианой ходили на хеллоуинскую вечеринку к ее подруге. Я уговорила Диану нарядиться Транкс.

Это заставило Эйдена повернуться ко мне.

– А кто такой Гоку?

Ох, мне пришлось ухватиться за края сиденья, внимательно вглядываясь в его бородатое лицо.

– Всего лишь второй по величине боец в истории аниме. Персонаж из сериала «Жемчуг Дракона». – Я поняла, что говорю полушепотом-полукриком, и сдавленно кашлянула. – Это мое самое любимое японское аниме. Ты что, никогда о нем не слышал?

Его густые брови сомкнулись на переносице, он закинул одну массивную ногу на другую, вытянувшись на своем жалком стульчике.

– Это мультфильм… про бойцов?

– Межгалактических бойцов, – уточнила я, приподняв бровь в попытке заинтересовать его. – Что-то вроде «Уличного бойца», но с глубоким сюжетом. Он грандиозный.

Слово «межгалактический», видимо, было лишним, потому что Эйден лишь покачал своей крупной головой.

– Что за, черт возьми, межгалактические бойцы?

– Боец… – Я посмотрела на него, достала из ведра две конфеты и протянула Эйдену жевательную, так как знала, что она веганская. – Держи. Похоже, наш разговор займет время.

– И у него всегда был хвост?

Эйден поднес ко рту леденец, который взял из тыквы-ведра после того, как фруктовые конфеты закончились. Возможно, мне пришлось приложить усилия, чтобы не смотреть на его губы дольше пары секунд.

– Это нелепо. За него можно ухватиться и использовать против него самого.

То, с каким интересом Эйден погрузился в мое любимое аниме, наполняло меня радостью. Я изо всех сил старалась этого не показывать.

– Нет, он лишился хвоста, когда повзрослел.

Мы проговорили о «Жемчуге Дракона» уже целый час. За все это время к нам заглянули всего четверо детей. Но я была слишком увлечена, рассказывая о своем любимом аниме Мистеру-У‐Которого-Не-Было-Детства, чтобы по-настоящему это осознать.

Он моргнул, обдумывая мои слова.

– То есть он потерял хвост, достигнув половой зрелости?

– Да.

– Почему?

– А почему бы и нет? Это генетическая особенность. У парней в определенном возрасте волосы начинают расти в новых местах, а он может лишиться хвоста, если захочет. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

Похоже, мне не удалось его переубедить.

– Позже вышли серии Зет и Джей Ти. На мой взгляд, они даже превосходят оригинал.

– Что это?

– Герои там становятся старше. У них появляются дети, которые вырастают и становятся еще круче.

Брови Эйдена дрогнули, и мне показалось, что уголки его губ тоже.

– И эти диски у тебя тоже есть?

Я улыбнулась.

– Вполне возможно.

Эйден бросил на меня боковой взгляд и почесал щетинистую щеку.

– Пожалуй, мне стоит их посмотреть.

– Как только захочешь, здоровяк. Мои диски – твои диски.

Клянусь, он кивнул так, словно действительно принял мое предложение.

С чувством легкой победы я взглянула на улицу и увидела, что она совершенно пуста. И в нашем квартале, и в соседних ни души. Что-то щекочет в глубине сознания, заставляя меня по-настоящему задуматься о сегодняшнем вечере и о том, что Эйден вышел ко мне.

Я прикусила губу и медленно спросила:

– Похоже, на сегодня с детьми покончено, да?

Он пожал плечами и вынул леденец изо рта.

– Похоже на то.

Я взяла почти полное ведро конфет и, стараясь не поднимать глаз, сложила ножки стула. В горле у меня встал комок.

– На самом деле дети в этих местах не ходят по домам на Хеллоуин, да?

Эйден промычал что-то невнятное – самый неприятный способ уклониться от ответа.

И тут до меня наконец дошло.

Не могу поверить, что была так слепа.

Он знал, что в этом чертовом закрытом элитном поселке никто не ходит за «сладостями или гадостями». Поэтому и вышел составить мне компанию. Ну как тебе такое? Как тебе такое?

– Эйден.

– А?

– Почему ты не сказал, что сюда никто не придет?

Эйден даже не взглянул на меня, направляясь в дом со стулом под мышкой.

– Ты выглядела такой счастливой. Я не хотел это разрушать, – произнес он без тени смущения в голосе.

Если и было что-то, что я могла сказать в ответ, то я сама не знала что. Я забрала у Эйдена его стул и отнесла в гараж, размышляя о проявленной ко мне крупице доброты. Тем временем Эйден удалился в ванную.

В животе у меня заурчало, и я направилась на кухню. Пока я промывала и просушивала нут, мои мысли постоянно возвращались к Эйдену. Вскоре он появился на кухне, уселся за столик в обеденной зоне и склонил свою широкую спину над пазлом. Я приготовила ужин – в четыре раза больше, чем для себя одной, – убедив себя, что это просто жест благодарности за его проявленную доброту.

Мне даже в голову не пришло спросить, хочет ли он есть. Эйден всегда был голоден.

Спустя полчаса ужин был готов, я разложила его по двум глубоким тарелкам и протянула Эйдену ту, где порция была в три раза больше. Забирая свою миску, он посмотрел мне прямо в глаза.

– Спасибо.

Я кивнула в ответ.

– Пожалуйста. Я собираюсь смотреть телевизор за ужином.

Я направилась в гостиную.

– Хочешь посмотреть «Жемчуг Дракона»?

Услышав эти слова, я замерла на полпути.

– Теперь мне интересно, как выглядит тот мальчишка с обезьяньим хвостом, который, по твоим словам, так здорово дерется.

Я обернулась, чтобы убедиться, что это не розыгрыш. Эйден сидел на самом краешке стула, будто готовый встать в любой момент. Я на мгновение остолбенела и, прежде чем отреагировать, постаралась скрыть свою дурацкую улыбку.

– Это же «Жемчуг Дракона», здоровяк! Не нужно меня упрашивать.