На следующий день ближе к вечеру зазвонил телефон.

На экране горело имя «Эйден». До этого он звонил мне всего дважды. Первый раз – когда стоял у двери моей квартиры. Второй – когда кинул меня в последний момент.

Я взяла трубку:

– Алло.

– Ванесса, – это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Будто он требовал убедиться, что это именно я.

– Да?

– У меня машина не заводится, – сказал он почти обвиняющим тоном, хотя я была ни при чем. Что он думал? Что я подложила мину в стартер? Если уж я не сделала этого, когда он бесил меня раньше, то зачем сейчас, когда он вел себя вполне прилично?

– Может, аккумулятор сел? – растерянно спросила я. Он арендовал новую машину всего год назад – вряд ли аккумулятор мог сдохнуть так быстро.

Эйден что-то пробормотал себе под нос и добавил:

– Я уже разобрался. Эвакуатор в пути.

Эм.

– Хорошо. Тогда что тебе нужно?

– Можешь меня забрать? – прямо спросил он.

Я удивилась, что он позвонил мне вместо того, чтобы вызвать такси.

– Ой. Конечно. Где ты?

– В главном здании. Там, где команда тренируется, – ответил он, зная, что я пойму. Я бывала там несколько раз. – Нужно еще забрать бумаги из офиса иммиграционного адвоката.

Я взглянула в окно на разбушевавшуюся грозу и вздохнула. Ненавидела водить в дождь, но Эйден так редко просил о чем-то… разве что в крайних случаях. За окном хлестал ливень.

– Ладно. Буду как можно скорее.

Эйден с трудом выдавил «спасибо» и бросил трубку.

Что-то никогда не меняется, да? Усмехнувшись, я сохранила проект, схватила сумку и пошла за ключами. Вскоре я уже подъезжала к комплексу, где, думала, больше не окажусь, и показала охране старый пропуск, который Эйден дал мне когда-то.

Когда я уже сворачивала на парковку, телефон снова зазвонил, заставив вздрогнуть. Я ожидала увидеть Эйдена, но на экране было имя Дианы.

– Ал…

– Как ты могла мне не сказать?! – пронзительно крикнул знакомый голос.

Вот черт.

– И тебе привет.

– Не будет тебе никакого привета, каброна!

Ох. Диана начала с «каброны». Значит, она в ярости.

– Хочешь знать, от кого я узнала?

Я не хотела, но Диана не стала ждать ответа.

– Мне Родриго сказал!

Я вздрогнула.

– Родриго! – повторила она, будто я не расслышала в первый раз.

Я не собиралась извиняться. Знала, что станет только хуже. И знала, как вести себя в таких случаях. Единственный способ не разозлить ее еще сильнее – стоически выдержать все и позволить высказаться.

– Ты вышла замуж и ничего мне не сказала!

Я молчала и следила за зданием, из которого должен был появиться Эйден.

– Ты думала, что я всем разболтаю, да?

Ответить на этот вопрос определенно было бы ошибкой. Так что я упорно хранила молчание.

– Ты меня больше не любишь? Да? Я тебе надоела?

Я все еще держала рот на замке.

– Не могу в это поверить! – Она крикнула так, что я будто услышала эхо. Зная ее, она наверняка сейчас сидела в своей машине. – Я ТАК надаю тебе по заднице!

Тут я наконец заговорила:

– Хотела бы я на это посмотреть.

Диана не росла с моими сестрами. У меня был богатый опыт по части драк с девчонками.

По крайней мере, побогаче, чем у нее.

– Нет! Даже не говори со мной сейчас! – заявила Диана. – Ты не сказала, что вышла замуж. У тебя испытательный срок, а мне пора на работу. У меня обеденный перерыв. Если захочешь помилования – я люблю клубнику в шоколаде.

Я ухмыльнулась. Да она чокнулась.

– Ты мне должна, – сказала она и повесила трубку, а я как раз заехала на парковку, которую искала. Я уткнулась лбом в руль. Все прошло и лучше, и хуже, чем я ожидала, но я испытала облегчение оттого, что все наконец открылось.

Оглядывая пустую парковку, я барабанила пальцами по рулю. Пока я колебалась, выходить мне наружу или нет, гигантская молния прочертила дождливое бледно-серое небо. Минута шла за минутой, а Эйден все не выходил из здания.

Проклятье. Не успев отговорить себя, я выскочила из машины и, в сотый раз проклиная себя за то, что не взяла зонт и не надела непромокаемые ботинки, побежала через парковку к двойным дверям здания «Трех сотен». Вытерев ноги о резиновый коврик, я осмотрела холл в поисках здоровяка. Женщина на ресепшене с любопытством вскинула брови.

– Вам чем-нибудь помочь? – спросила она.

– Вы не видели Эйдена?

– Эйдена?

Неужели здесь так много Эйденов?

– Грейвса.

– Могу я узнать, зачем вы его ищете?

Я прикусила щеку изнутри и улыбнулась женщине, которая не знала меня и, соответственно, не знала, как я связана с Эйденом.

– Я здесь, чтобы забрать его.

Было очевидно, что она не знает, что со мной делать. Я не была похожа на подружку профессионального футболиста. Сегодня я не планировала выходить на улицу, так что даже не накрасилась. И не надела нормальные брюки или хотя бы рубашку с нормальными рукавами. На мне были обрезанные шорты и мешковатая футболка, у которой я ножницами укоротила рукава. Дождь добавил своеобразия прическе. Мои волосы походили на бирюзовое облако.

К тому же мы с Эйденом вообще не были похожи друг на друга, так что не могли сойти за брата и сестру. Только я открыла рот, как дверь, отделяющая холл от остальной части здания, распахнулась. Мужчина, которого я искала, вышел с сумкой на плече, внушительный, массивный и потный. И определенно угрюмый – то есть в своем нормальном состоянии.

Я не могла не усмехнуться его мрачному виду.

– Готов?

Он кивнул самым кончиком подбородка – как всегда.

Я чувствовала на себе взгляд администраторши, но была слишком увлечена Ворчуном, чтобы смотреть по сторонам. На секунду его карие глаза задержались на мне, и я невольно усмехнулась.

Эйден посмотрел на меня сверху вниз.

– Что смеешься?

Я пожала плечами и тряхнула головой, послав ему невинный взгляд.

– О, ничего, солнышко.

Он беззвучно произнес «солнышко» и поднял глаза к потолку.

Мы бок о бок добежали до моей машины. Распахнув дверь, я неуклюже запрыгнула внутрь и, дрожа от холода, включила зажигание и обогреватель. Эйден скользнул в машину намного грациознее. Он тоже промок, но не так, как я.

Пристегиваясь, он взглянул на меня, я искоса посмотрела в ответ.

– Что?

Эйден покачал головой, расстегнул сумку, лежавшую у него на коленях, достал оттуда свою печально известную черную толстовку, которую постоянно носил. А потом протянул ее мне.

Секунду я просто смотрела на нее. Его любимая небрендовая толстовка размера XXХL. Он предложил ее мне.

Я вспомнила, что, когда я только-только начала работать на Эйдена, он дал мне подробнейшие инструкции, как стирать и сушить эту толстовку. В бережном режиме, а потом просто вешать на сушилку. Это была его любимая вещь. У него могла быть тысяча таких же. Но нет. Он все время носил эту черную толстовку и иногда синюю.

– Это мне? – спросила я, как идиотка.

Он, закатив глаза, тряхнул толстовкой.

– Да, тебе. Надевай, пока не заболела. Не хотелось бы ухаживать за тобой, если подхватишь воспаление легких.

Я постаралась не обращать внимания на резкий тон и сосредоточилась на словах «ухаживать за тобой». Без лишних слов я надела на себя толстовку, как золотую медаль. Как заветную семейную реликвию. Реликвию Эйдена.

Краем глаза поглядывала на Эйдена, пока вела машину. Радио было выключено, а молча ехать вместе в машине – совсем не то же самое, что спокойно сидеть рядом на кухне.

– Они сказали, что не так с машиной? – заставила я себя произнести.

– Водитель думает, что что-то с системой.

Скорее всего, так и было. Я чуть сильнее вцепилась в руль, когда еще одна молния рассекла горизонт.

– Как твои тренировки?

– Нормально.

– Пожалуйста, скажи еще что-нибудь, – хихикнула я. – До сих пор вы выигрывали все матчи.

– С трудом, – произнес он тоном, казалось, застрявшим между разочарованием и злостью.

Буквально вчера я увидела короткий отрывок передачи о суперзвезде, против которой «Три сотни» играли несколько дней назад, и была под впечатлением.

– Тот парень из Грин-Бэй настоящий гигант.

Я кожей ощутила, как он оскорблен, хоть и смотрела только вперед.

– Не такой уж он и огромный, – поправил меня Эйден и фыркнул.

Но он был огромным. Я видела фото парня, против которого играли «Три сотни», и наблюдала за ним по телевизору. В нем было около двух метров росту и где-то килограммов сто сорок веса. Он явно был коренастей, чем Эйден, и я бы сказала, не все из его килограммов были чистыми мышцами. Но размеры впечатляли. Тем не менее я заткнулась и не стала настаивать на своем. Я могла притвориться, что его противник не был размером со штат Делавэр. Без проблем.

– Ну, вы выиграли.

Эйден заерзал на сиденье.

– Я мог играть лучше.

Что я могла сказать на это? Я выслушала достаточно интервью, в которых люди заискивали перед ним, чтобы знать, что Эйден впитывал каждое замечание и каждую свою ошибку. Глупо и одновременно прекрасно, как много он ожидал от себя. Он никогда не был достаточно хорош. Он говорил, что ему еще многое нужно улучшить.

– Ох, Эйден.

– Что?

– Ты лучший игрок в стране – и я говорю это не для того, чтобы сделать тебе приятное, – а для тебя это ничего не значит.

Он издал пренебрежительный звук и отмахнулся от меня своими длинными пальцами.

– Я хочу, чтобы обо мне помнили долгие годы после того, как я закончу карьеру. Для этого я должен выиграть чемпионат.

Что-то в его тоне глубоко кольнуло меня, ту часть меня, из-за которой я годами недосыпала, чтобы однажды наконец оставить себе только свою основную работу.

– Тогда ты будешь счастлив? – осторожно спросила я.

– Возможно.

Не знаю, что в этом «возможно» так перемололо меня внутри.

– Эйден, тебя три года из восьми признавали лучшим защитником года. Не думаю, что тебя когда-нибудь забудут. Я просто хочу сказать, что ты должен гордиться собой. Ты так много работаешь для этого.

Эйден ничего не сказал, но я увидела в зеркале, что он смотрел в окно с самым задумчивым выражением, какое я когда-либо за ним замечала.

Наверное.

С другой стороны, возможно, мне все показалось.

И тут зазвонил мой телефон, который я оставила в держателе для стаканов. Я взглянула на него, но он лежал экраном вниз, и я не могла увидеть, кто звонит, не взяв его в руки, а я, черт побери, не собиралась отпускать руль, тем более что дождь начал заливать лобовое стекло. Телефон замолк так же неожиданно, как и начал звонить.

А потом зазвонил опять.

– Ты собираешься отвечать? – спросил Эйден.

– Не люблю говорить по телефону за рулем, – объяснила я, когда телефон замолчал.

Эйден прогудел что-то в ответ.

Затем телефон ожил снова.

Эйден со вздохом взял его и посмотрел на экран.

– Это твоя мама.

Вот черт!

– Не на…

– Алло? – произнес здоровяк, поднеся телефон к уху. – Она занята.

Я повернула голову и увидела, что его нижняя губа чуть выступает вперед.

– Да, я передам ей, – по гневу в его голосе было понятно, что это было последнее, что он собирался делать.

Как тебе такое? Прежде чем я успела поблагодарить его за проявленные навыки краткой телефонной беседы, он закончил звонок и поставил телефон обратно в держатель для стаканов. В животе у меня завязался узел тревоги, и я откашлялась.

– Моя лучшая подруга наконец узнала, что мы поженились.

– Думал, ты давно ей сказала.

– Она знала, что мы собираемся, но я не сказала, что уже. Она узнала от брата. Интересно, откуда узнал он.

– Она не сказала?

Вспомнив, как протекала наша беседа, я фыркнула.

– Нет, ей было некогда. Она была слишком занята, описывая, какие страдания мне причинит за это вопиющее преступление.

Эйден издал задумчивый, едва слышный звук.

– Наверное, мама звонила по тому же поводу. Обычно звоню я.

За исключением того случая, когда она набрала мне после моей неудачной поездки в Эль-Пасо. Одна мысль об этом заставила меня вновь закипеть от злости. Скорее всего, я перезвоню ей… в следующем месяце. Я тряхнула головой, чтобы избавиться от горьких мыслей.

– Где офис твоего адвоката?

Через полчаса я завела свой «Эксплорер» на многоуровневую крытую парковку, примыкавшую к высокому зданию бизнес-центра.

– Подожду здесь, – сказала я, выключив зажигание.

Эйден покачал головой и открыл дверцу.

– Пойдем со мной.

Я посмотрела на свои ноги и замотала головой.

– Я неподходяще одета…

Эйден не смотрел никуда, кроме моего лица.

– Ты всегда прекрасно выглядишь. Идем.

Он не стал дожидаться возражений и просто закрыл за собой дверь.

Я зарычала себе под нос, вышла из машины и одернула мокрый подол, чтобы убедиться, что толстовка такая длинная, что закрывает мои шорты. Отлично.

Покорно вздохнув, я увидела, что Эйден ждет меня в стороне. По крайней мере, ему хватило порядочности не глумиться над тем, как я выглядела. Пешеходный мост, по которому мы шли от парковки до здания, сотрясался от грома и молний. Поэтому я, возможно, шла быстрее, чем обычно.

Едва Эйден открыл передо мной дверь, как свет в здании на мгновение погас и тут же зажегся снова.

Пока мы шли к лифту, свет мигнул еще дважды. Потом еще раз, как раз в тот момент, когда здоровяк нажал на кнопку, чтобы вызвать лифт.

Я остановилась и окинула взглядом пустынный холл.

– Может, поднимемся по лестнице?

Эйден бросил на меня косой взгляд, который ясно транслировал его мысли: «Какая же ты идиотка, Ванесса». Но вместо этого он сказал:

– Я слишком устал.

Ой. Хм.

– Хорошо.

Прежде чем я успела обдумать, чем может грозить поездка на лифте во время урагана, двери открылись. Там уже стояла пара человек, которые отступили в угол, чтобы освободить для нас место. Я заметила, как расширились глаза мужчины, когда Эйден оперся о стену в противоположном углу. Я пристроилась рядом с ним.

– Какой этаж, здоровяк?

– Шестой.

Я нажала на кнопку, и перед тем, как дверь закрылась, свет мигнул еще раз. Когда лифт стал подниматься, мой желудок скрутило тревогой. Свет мигнул еще раз, а потом лифт дернулся, остановился и погрузился в кромешную тьму.

Один, два, три, четыре…

Твою мать!

Твою мать.

Я попыталась моргнуть, когда женщина в лифте взвизгнула, а мужчина воскликнул: «Какого черта?»

Не было даже аварийного света.

Было темно, хоть глаз выколи.

Разве тут не должно быть аварийного света?

Паника немедленно сдавила мне горло. Ладно, она сковала вообще все тело, каждый мускул напрягся до боли. Я с трудом втянула в себя воздух, тело начало трясти. Я заставила себя закрыть глаза, не обращая внимания на перешептывающуюся в углу пару.

Ладно, ладно.

Все нормально.

Все будет нормально, твердила я себе.

Я в порядке.

Это всего лишь небольшое отключение из-за грозы. В таких больших зданиях, как это, есть резервные генераторы, которые вот-вот заработают.

Так ведь?

Я начала похлопывать по стене рядом с собой, пытаясь найти кнопки на панели, пока не нащупала узкую щель в прямоугольной металлической доске. Наверное, это был телефон для экстренных вызовов. В лифтах должны быть аварийные линии… так я думала. Защелка легко открылась, и я схватила небольшой телефон. Я ничего не видела, а пальцы так и не нашли ничего, что напоминало бы кнопку вызова. Гудков тоже не было. Лифт не двигался, света не было.

Я держала телефон у самого уха, но на другом конце не раздавалось ни звука. Электричества не было. Видимо, электричества не было вообще.

Все мои внутренности упали куда-то к коленям.

Было так темно, что я не видела собственные пальцы, когда подносила руки к лицу. Мое дыхание с каждой секундой становилось все громче, грудь вздымалась все сильней, быстрей и беспокойней. Такого со мной не было уже давно.

Минута проходила за минутой, но гула, который бы сказал, что электричество включилось, все не было. Через три или четыре минуты панический страх, который я старалась подавить, схватил меня своей грубой, жадной хваткой.

– Ванесса?

Черт, черт, черт.

Я не могу дышать. Я не могу дышать. Я не могу дышать.

Я не могу думать.

– Ванесса, – снова раздался голос Эйдена, строгий и напряженный в таком маленьком пространстве. – Что ты, черт возьми, делаешь?

Я еще крепче зажмурила глаза: борись, борись, борись.

– Ничего, – кажется, прохрипела я.

Стоп, стоп, стоп. Успокойся. Все хорошо. Все хорошо. Это всего лишь лифт. Ты в порядке.

Я не в порядке. Я вообще не в порядке.

У меня астма. С каких пор у меня астма?

Я вслепую повесила телефон на место и согнулась, изо всех сил схватив свои колени. И тут моего плеча коснулась рука.

Думай, Ванесса. Думай.

– Вы ведь Эйден Грейвс, да?

Мужской голос звучал, как гул на заднем плане.

– Да, – отрезал знакомый низкий голос, явно не расположенный к продолжению беседы. – Ванесса, – повторил он.

Дыши. Дыши. Дыши.

Но я не могла. Я была в панике. Еще крепче сжав колени ладонями, я судорожно пыталась вдохнуть.

Думай.

Я в порядке. Лифт не такой уж маленький. Свет рано или поздно включится. Я резко выдохнула через рот.

– Сядь, – прошипел Эйден, надавив мне рукой на плечо с достаточной силой, чтобы я без борьбы опустилась на колени.

Мои ключи! Я похлопала по карманам толстовки Эйдена и наконец нашла в правом кармане заветную связку. Я выдернула ее и вцепилась в скользкую металлическую трубку, которую всегда носила как брелок. Маленькая кнопка щелкнула и… ничего.

Она не сработала.

Телефон! Я снова начала обыскивать карманы, но потом вспомнила, как Эйден положил его в подставку для стаканов. Холодный ужас сковал меня.

– Успокойся, – приказал Эйден в темноте.

Ты в порядке. Ты в порядке. Ты в порядке. Ты в лифте. Ты в порядке, безостановочно твердила я.

– Ванесса. – Я почувствовала тепло от тела Эйдена на своих коленях. – Ты в порядке, – твердо заявил он, пытаясь меня успокоить.

Мне было слишком хреново, чтобы стесняться того, что я не могла дышать. Не могла открыть рот, чтобы сказать хоть слово, не говоря уже о том, чтобы разозлиться из-за его командного тона.

Мои плечи оказались в кольце рук Эйдена.

– Ты в порядке, – пробормотал из темноты его низкий хриплый голос.

– Что с ней? – донесся незнакомый мужской голос с другой стороны лифта. – Она в порядке?

– Сделай глубокий вдох. – Эйден огромными пальцами массировал мои плечи, не обращая внимания на вопрос незнакомца. – Дыши.

Дышать? Я пыталась, но получалось как у рыбы, выброшенной на берег.

– Через нос… давай. Вдох. Выдох через рот. Спокойно. – Его большие, очень большие пальцы очерчивали на моих плечах маленькие тяжелые круги. – Дыши медленнее. Медленно. Вдох носом, выдох ртом.

В другой ситуации я бы удивилась, каким спокойным был его голос. Нежным и неторопливым. И как непохоже это было на человека, который только что огрызался на меня, прежде чем понял, что что-то не так.

– С тобой все хорошо, – продолжал Эйден, сжимая свои огромные руки. – Спокойно. У тебя получается, – он руководил каждым моим неровным вдохом. – Я здесь.

Его дыхание коснулось моей щеки, ладони обхватывали плечи.

– Я никуда не денусь. – Он сжимал меня, слова звенели в моих ушах. – Ты не одна.

Я в порядке. Я в порядке.

Еще несколько отчаянных вдохов и выдохов – и мое дыхание перестало напоминать судороги утопающего. Наконец я смогла двинуть занывшими коленями и сесть на задницу, подтянув ноги к груди.

– Дыши, дыши, дыши, – командовал Эйден.

Я не могла заставить себя открыть глаза, но это ничего. Меня все еще трясло, но с этим я могла жить, пока в моих легких был кислород. Вдох носом, выдох ртом, как велел здоровяк. Я дышала более резко и прерывисто, чем обычно, но дышала.

– Справилась? – Эйден зашевелился. Когда его колено коснулось моей ступни, я поняла, что он сел рядом.

– Да, – выдохнула, уткнувшись лбом в колени.

Я в порядке. Я в порядке.

Но тут мое тело пробила дрожь, уверяя в обратном.

Я в порядке. Я в порядке. Вдох – выдох. Глаза крепко зажмурены. Я не одна. Моя рука, как бы убеждаясь в этом, скользнула с колена по бедру и коснулась бедра Эйдена. Пальцы нащупали край его футболки, и я сжала тонкий материал кончиками пальцев.

Я не одна. Все хорошо. Я судорожно выдохнула, мышцы свело в спазме.

– Лучше?

– Немного, – пробормотала я, проводя пальцами по подшитому краю его футболки. Хватит вести себя как ребенок. Ты не умираешь. С тобой все хорошо. Усилием воли я заставила себя открыть глаза и запрокинула голову, опершись о стену. Я ничего не видела, но я была в порядке.

Я была в порядке.

Один глубокий выдох – и я стала дышать ртом, все спокойнее, спокойнее, спокойнее. Другая пара в лифте перешептывалась так тихо, что я не могла ничего разобрать. Эйден, с другой стороны, так привычно молчал, его ровное глубокое дыхание говорило, что он нисколько не волновался из-за погоды и этого чертового лифта.

Впрочем, если бы я не боялась так темноты и замкнутых пространств, это все была бы просто ерунда. Маловероятно, что мы застряли здесь навсегда или что лифт вот-вот рухнет вниз и мы все умрем.

Я на это надеялась.

Лифт резко дернулся, женщина взвизгнула, лампочки на потолке ярко вспыхнули на одну драгоценную секунду и тут же снова погасли.

К черту все.

С ловкостью, которой никак от себя не ожидала, я скользнула через его ногу и оказалась у Эйдена на коленях. Понятия не имею, как это получилось, потому что если бы я хоть на секунду об этом задумалась, то ни за что бы этого не сделала. Ни за что. Но факт остается фактом – я это сделала.

Я была на коленях у Эйдена. Он сидел по-турецки, мускулистые ноги, как кокон, обхватывали меня, подбородок находился прямо у меня за ухом. Меня трясло.

Эйден выпрямил спину, его бедра подо мной напряглись.

Вот теперь мне стало стыдно.

– Прости, – извинилась я, уже поднимаясь, чтобы оставить его.

– Заткнись, – сказал он, положил руки на мои голые колени и заставил сесть обратно. Я облокотилась спиной на его твердую грудь и почувствовала, что его футболка мокрая от дождя. Мне было плевать. Бедра Эйдена расслабились, и я села на его ступни.

Это было все равно, что сидеть на кресле-мешке. Большом, упругом, слегка влажном кресле-мешке, которое дышало… и с двумя руками, обхватывающими мои голые колени. Я тут же испустила долгий, глубокий и жалобный выдох и расслабилась в этом коконе под названием Эйден. Большим пальцем он дотронулся до чувствительной кожи под коленом, сделав быстрое круговое движение, которое заставило меня еще раз вздохнуть.

Здоровяк промычал что-то мне в ухо, его дыхание было теплым и слишком приятным.

– Не хочешь рассказать, в чем дело? – тихо спросил он.

– Не особо, – пробормотала я, зажимая руки между коленями.

Он тихо фыркнул, кашлянул, помолчал минуту и выдал:

– Ты сидишь на мне. Думаю, ты мне должна.

Я снова попыталась встать, хотя совсем не хотела, но его огромные ладони прижали меня еще сильнее, обхватив не только колени, но и часть бедер.

– Сиди. Я пошутил, – пояснил он.

Пошутил? Эйден? Я опустила голову и с силой выдохнула.

– Я боюсь темноты.

Как будто это было не очевидно.

– Да, я понял. Дал бы тебе телефон, но он сел после звонка.

– Все равно спасибо. – Я сделала еще один глубокий вдох. – Я очень боюсь темноты. Особенно такой, как сейчас. С детства.

– Почему? – перебил он.

– Что «почему»?

Он издал свой нетерпеливый звук.

– Почему боишься темноты?

Я хотела спросить, правда ли он хочет знать, но, конечно же, чертовски хотел. Рассказывать не хотелось – ни ему, никому, – но он был прав. Мне двадцать шесть, а я сижу у него на коленях на грани паники из-за отключения света в лифте

– Это глупо, ясно? Когда мне было пять, сестры – не сомневаюсь, что заводилой была Сьюзи – заперли меня в шкафу…

– И из-за этого боишься? – Он имел наглость усмехнуться, не дав мне закончить.

– Без света. На два дня…

Его тело изменилось – стало твердым, как камень. Я чувствовала каждый дюйм.

– Без еды и воды?

Я заметила, что он думает о таких деталях. Это была самая дерьмовая часть.

– Оставили воды и шоколадные батончики. Чипсы.

Эти сучки в семь, восемь и девять лет уже были жестокими. Все спланировали. Заперли меня, потому что не хотели присматривать, пока мамы не было. Не хотели со мной играть. Дразнили через дверь перед уходом.

Я невольно вздрогнула.

– Где была твоя мать? – спросил он жутко спокойно.

Воспоминания, которые я так долго давила, хлынули обратно, будто свежая рана. Я тяжело вздохнула.

– На свидании, наверное. С отцом моего брата. Не помню точно. Ее не было – вот что знаю наверняка.

Иногда она исчезала на дни, но этим я не хотела делиться.

– Кто выпустил?

– Они же.

Сестры открыли дверь и смеялись, что я описалась. Мне понадобился час, чтобы выйти.

– Что было потом? – Его голос оставался спокойным, но в нем читалось «это неправильно».

Я задрожала от стыда и злости.

– Ничего.

– Ничего?

– Да.

– Рассказала матери?

– Конечно. Меня заперли в ее шкафу. Я описалась. Ей пришлось менять ковер из-за вони.

И я воняла. Руки были разбиты от стука в дверь, голос охрип от криков – я умоляла сестер выпустить, включить свет… безрезультатно. Я так и не узнала, чем они занимались те два дня, да и не волновало.

Нельзя оставлять маленьких детей одних так долго.

Его грудь за моей спиной тяжело вздымалась.

– Она их наказала?

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Его тон растягивал края раны под названием «мое детство». Я почувствовала себя маленькой.

– Нет. Наорала и все. После этого она была дома месяц-два – тогда она в основном была трезвой. Я спала с ней каждую ночь. Потом перебралась к брату.

И начала запирать дверь спальни.

Его пальцы бессознательно массировали мои колени, пока он тяжело дышал.

– Мне приходится спать со светом, – призналась я, чувствуя, как вздымается его грудь. Глупо, черт возьми. – Не знаю, зачем рассказала. Не смейся надо мной.

Пауза.

– Не буду, – легко пообещал он. – Я всегда удивлялся, почему у тебя столько светильников в квартире и комнате.

Я знала, что он заметил.

– Только не говори Заку. Не хочу, чтобы он решил спрятаться под кроватью и напугать меня до смерти.

– Не скажу.

Его ладони накрыли мои колени. Я оказалась в кольце его рук. Его дыхание было глубоким, но неровным.

– Нет ничего глупого в том, что ты испугалась. Стыдиться нечего. Это им должно быть стыдно.

Я могла только кивнуть. Еще один хриплый вздох вырвался из груди. С закрытыми глазами я коснулась кожи подле его колена.

– Спасибо, что помог успокоиться. Со мной такого давно не было.

– Все в порядке, – пробормотал он.

Я держала руку на его ноге, касаясь темных волос. Мое дыхание было громким, сердце колотилось, а он дышал почти неслышно. Я сосредоточилась на его вдохах и выдохах.

– Вот отстой, – пробормотала женщина в лифте.

И правда. Отстой.

Минуты текли в тишине. Я расслабилась, откинувшись на его грудь. В его объятиях было уютно, как в колыбели. Его ровное дыхание убаюкивало.

Лифт дернулся. Лампочки мигнули, и загорелся свет. Женщина взвизгнула, но я не испугалась. Меня волновал только свет.

И тут, пока все опять не погрузилось во тьму, я наконец увидела, как я сидела на Эйдене. Две длинные мускулистые ноги окружали меня, так что колени были гораздо выше, чем мои. Тяжелые трицепсы, как телохранители, охватывали мои руки. Огромными кистями он слегка придерживал мои бедра, и именно это заставило меня что-то почувствовать.

Он обнимал меня. Не важно почему и зачем, Эйден обнимал меня. Окружал меня.

Запрокинув голову назад, я проглотила этот узел, двигавшийся от моего желудка к горлу, и я послала Эйдену нервную и слегка робкую улыбку через плечо. Но когда я увидела лицо Эйдена, такое серьезное… такое чертовски серьезное, моя улыбка тут же исчезла.

Лифт дернулся еще раз, и почти сразу зазвонил телефон на стене.

Эйден легко постучал по моему колену, приподнял меня и пересадил в сторону, будто я вообще ничего не весила – а ведь я далеко не пушинка. Он встал и потянулся к стене, чтобы снять телефон с подставки. При этом его взгляд скользнул по мне, до того серьезный, что я задумалась, не натворила ли чего-нибудь.

– Да… Самое время… Да.

Он повесил трубку. Не исключено, что прямо посреди разговора.

– Минут через пятнадцать.

Подтянув ноги к груди, я обняла их руками и кивнула в ответ. Эйден не стал садиться, вместо этого он прислонился к стене, сложив руки на груди и скрестив ноги.

Не прошло и десяти минут, как лифт с грохотом дернулся и начал подниматься. Когда двери наконец открылись, снаружи стояли двое служащих, спрашивая, все ли в порядке. Эйден прошел мимо них, как мимо пустого места.

– Вы в порядке? – спросил один из них у меня.

Была ли я в порядке? Нет, но не собиралась говорить об этом. Мне все еще было стыдно за то, что я так испугалась, и я не понимала, что, черт возьми, за выражение лица было у Эйдена, когда включился свет.

– Ты идешь? – окликнул меня здоровяк.

Это был уже тот Эйден, которого я знала.

– Придержи лошадей, солнышко. Я иду.

Его губы дернулись так, что я поняла, что он был не в восторге от «солнышка». Но главное, Эйден знал: меня вообще не волновало, что ему там не нравилось.

– Идем. У адвоката почасовая оплата, а мы уже опоздали.

Вскоре мы нашли то, что искали. Резную стеклянную дверь в деревянной раме, которая, судя по табличке, вела в офис адвоката.

Нас встретила элегантная мебель из темного дерева в зеленых и коричневых тонах. Тут я снова вспомнила, что в огромной толстовке, под которой как будто ничего больше не было, я была похожа на пятнадцатилетнюю девчонку. Эйден в мокрой, прилипшей к груди футболке, длинных черных шортах и кроссовках выглядел ненамного лучше. Вот только ему было все равно, как он выглядит.

За столом прямо перед дверью сидела пожилая женщина. С вежливой улыбкой она спросила:

– Могу я чем-нибудь помочь?

– Да. У нас назначена встреча с Джексоном. Я звонил сказать, что задержусь.

И все моментально изменилось.

– О, мистер Грейвс. Отлично. Минуточку, пожалуйста. Из-за загвоздки со светом его встреча затянулась.

Загвоздка со светом. Мы с Эйденом переглянулись.

Я, черт возьми, ничего не могла поделать, особенно сейчас, когда мы выбрались из этого лифта страха. Я хмыкнула, и неудержимая улыбка взяла верх.

Малоподвижные уголки рта Эйдена чуть приподнялись, совсем немного – чертовски немного, – но это случилось. Он улыбнулся. Охренеть, он улыбнулся мне. Снова. И это было так же прекрасно, как и в первый раз.

Когда мы сели, он повернулся ко мне всем своим огромным телом и пригвоздил меня взглядом к месту.

– Почему ты так смотришь?

Я потрогала уголки губ и щеки. Похоже, я светилась, как полная луна. Не улыбалась – сияла.

Эйден улыбнулся мне. Какая еще у меня могла быть реакция?

– Просто так.

Он прищурился.

– Выглядишь, будто под кайфом.

Это мгновенно стерло улыбку с моего лица.

– Мне нравится, как ты улыбаешься. Вот и все.

Эйден бросил на меня кислый взгляд.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя Гринчем[4].

– Я не хотела. Ты мило улыбаешься. Ты должен делать это почаще.

Мрачное выражение его лица не могло меня обмануть. В конце концов, когда я выпрямилась, он положил руку на спинку моего стула. Подождав, пока женщина за столом отвлечется на телефон, я прошептала:

– Зачем именно мы сюда пришли?

– Он хочет обсудить со мной кое-что.

Адвокат не мог просто отправить письмо по электронной почте? Я подумала так, но промолчала.

– То есть я могу подождать здесь?

– Нет.

Я поерзала на стуле и еще больше понизила голос:

– Адвокат думает, что у нас все по-настоящему, так ведь?

– Иначе это было бы мошенничество.

Проклятье. Я вжалась в стул, слегка коснувшись шеей горячего предплечья Эйдена. От этого грозного слова по позвоночнику пробежал страх. Я не хотела в тюрьму.

Словно прочитав мои мысли, Эйден прошептал:

– Ничего не будет. Никому не придет в голову, что наш брак ненастоящий.

Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но и мне она бы не помешала.

К счастью, ждать пришлось недолго. Дверь, ведущая из приемной в кабинет, отворилась, и оттуда вышла пара, слишком занятая разговором между собой на языке, похожем на немецкий, чтобы обратить на нас внимание.

Кажется, наступало время шоу.

Через секунду после того как мы встали, секретарша приглашающе махнула нам на дверь. Я вложила свою руку в руку Эйдена и слегка сжала ее.

Он сжал мою в ответ.