– Не могу поверить. Просто не могу.

– А ты поверь, – прорычала я, в сотый раз за день пытаясь совладать с гневом.

Диана усмехнулась, перемещаясь вокруг меня с миской и кистью в руках. Ее карие глаза ненадолго встретились с моими.

– Знаешь, я не люблю обсуждать твою семью, но каждый раз, когда кажется, что хуже уже некуда, они находят способ.

Врушка. Она всегда рада была ткнуть носом в недостатки моих родственников. Сколько раз мы сидели в ее комнате и придумывали планы мести моим сестрам? Сотни. Не то чтобы мы хоть что-то из этого воплотили – они были старше, и мы знали, что связываться с сумасшедшими не стоит.

– Самое ужасное, что, когда Рики схватил меня за руку, все сделали вид, что ничего не происходит.

– Боже, Ви, – проворчала подруга. – Я же говорила, не надо было ехать.

Да, говорила. А я, упрямая дура, не послушала.

– Знаю.

Она коснулась моего плеча.

– Мне жаль.

А как мне было жаль.

Я продержалась у матери всего три часа, прежде чем все полетело к чертям. Три часа – и я в ярости вылетела оттуда. Самое удивительное, что я все же заставила себя переночевать в отеле и улететь утренним рейсом. Ни сон, ни перелет не помогли справиться с гневом до конца.

Едва приземлившись, я написала единственному человеку, который меня поймет. И сразу поехала к Диане – выговориться. Помогло? Не особо, но стало легче. Я изливала душу, пока она красила мои волосы в выбранный ею цвет. Одно из преимуществ работы на себя.

– Погоди, ты не рассказала про Эйдена, – заметила она.

Боже помоги. Снова накатила злость. Я старалась не думать об этом со вчерашнего дня, но теперь свежая рана открылась рядом со старой.

– В последний момент он позвонил и отказался.

Диана скривилась и тихо выдохнула: «Ох…»

– Ага, – пробормотала я, пока ее грудь маячила в сантиметрах от моего лица. – В город приехал его старый тренер, они с командой разбирали запись игры. Но это не важно. В любом случае звать его было глупо.

– Уверена, у него была веская причина, – попыталась утешить Диана.

Причина была одна – та, что для него важнее. Мне не нужны были детали, чтобы понять его логику.

– Да, конечно, – вздохнула я. – Просто у меня паршивое настроение. Прости.

– Да брось. Не верится, – хмыкнула она.

Я наклонилась, пытаясь ущипнуть ее через фартук, но она отпрыгнула с ухмылкой.

– Отстань.

Она показала язык.

– Наклоняй свою башку, бестолковая.

Я послушалась. Диана подошла близко, ее живот оказался прямо перед моим лицом. Она потянулась вперед, и рубашка приподнялась, обнажив полоску кожи.

Я нахмурилась.

Высунув руку из-под накидки, я приподняла рубашку еще выше. Ряд небольших синяков – точь-в‐точь как у меня на запястье.

– Что ты делаешь?

Диана отступила на шаг.

Я осмотрела ее лицо, шею, руки – ничего лишнего.

– Что?

Голос ее дрогнул. Я знала. Знала по тому, как она терла штанину – это был ее нервный тик. Что-то не так.

Раз, два, три… Мне пришлось досчитать до десяти, чтобы не взорваться.

– Что случилось? – спросила я как можно спокойнее, хотя внутри все кипело.

Диана сделала слабую попытку отмахнуться.

– Ничего. А что?

С наглым видом она сама задрала рубашку и нахмурилась, дотрагиваясь до синяков. Но я была готова поклясться – она о них знала.

– Откуда это?

Она ответила не глядя:

– Помню, ударилась бедром.

– Ударилась?

Она врала. Черт, она нагло врала мне.

– О кухонную стойку.

– О стойку? – медленно переспросила я. Это был кошмар.

Моя лучшая подруга – самая близкая – врала мне.

– Ну да, – настаивала она.

– Ди!

Я не собиралась срываться. Не сейчас.

– Дай закончить с волосами, – оборвала она.

– Диана…

– Наклони голову, Вэнни.

– Ди! – Я схватила ее за руку и взглянула в испуганные глаза. – Это Джереми?

– Нет!

Комок в горле рос с каждой секундой.

– Диана Фернанда Касильяс, – да, я использовала ее полное имя. Мой голос при этом дрожал. – Это сделал Джереми?

Эта проклятая лгунья невозмутимо встретила мой взгляд, и если бы не ее ладонь, нервно теребящая штанину, я поверила бы, что она говорит правду. Что человек, которого я люблю, ради которого отдам все на свете и который – я верила в это – готов отдать все на свете ради меня, не обманывает меня.

Я даже не задумалась, что тоже не была честна с Дианой. Я не сказала ей, что вышла замуж за Эйдена. И она не знала о моих студенческих долгах. Но сейчас ничего из этого не приходило мне в голову.

– Нет, Вэн. Он любит меня. Я просто ударилась.

Комок в моем горле скрутился еще сильнее, и я почувствовала, как мои глаза округлились, когда она взглянула на меня с непоколебимым выражением лица. Вот в чем проблема – Диана была точно такая же, как я. Если она в чем-то очень глубоко увязнет, она не станет выбираться из этого. Она не отступит и не скажет мне правду.

– Я в порядке, Вэн. Клянусь тебе.

Диана поклялась. В носу защекотало еще сильнее.

– Ди, – прохрипела я.

Улыбка на ее лице добила меня.

– Я ударилась, глупенькая. Клянусь.

Вряд ли Диана когда-нибудь узнает, как сильно ранила меня. Мне хотелось верить, что я лгала, чтобы защитить ее, чтобы она не беспокоилась из-за моих огромных долгов. И что про наш с Эйденом тайный брак я не сказала, потому что у нее язык без костей и она обязательно все расскажет. Она признает, пусть и неохотно, что я была права, когда перестанет злиться из-за того, что не она первая обо всем узнала. Она совершенно не умела хранить секреты, это было известно всем.

Но это…

Я не смогла удержать рот на замке, хотя была уверена, что она ни за что не отступится от своих слов и не скажет правду. Стиснув ее руку, я постаралась не обращать внимания на свое бешеное сердцебиение и посмотрела прямо ей в глаза.

– Ди…

Диана солгала. Она сознательно обманула меня, когда сказала: «Это просто синяк, Вэн». Но это был не просто синяк.

Это был не просто синяк.

Когда я приехала домой, старомодный седан на подъездной дорожке напомнил мне о нашем госте. Лесли.

Ох, Лесли.

Единственный человек в мире, который мне действительно нравился, но время от времени – особенно в эти выходные и каждый год 15 июня – вызывал у меня легкую ревность. Потому что Лесли – единственный человек в мире, которого Эйден по-настоящему ценил. А я была жадной, эгоистичной задницей. Я в свой день рождения не получала даже скудного поздравления, а про день рождения Лесли Эйден не просто помнил, он просил меня отправлять ему подарки.

Неужели я действительно расстраивалась из-за того, что Эйден заботился о ком-то другом, а не обо мне?

Я чувствовала себя ужасно – хуже, чем пять часов назад, когда я приземлилась в Далласе. Черт возьми, мне было плохо с тех пор, как я уехала в Эль-Пасо. Мне хотелось только одного: вернуться домой, выпустить пар и, может быть, посмотреть какой-нибудь фильм, чтобы отвлечься от мыслей: о своей матери, Сьюзи и ее муже Рики, Диане и ее бойфренде, Эйдене. Я хотела побыть одна.

Я припарковалась на улице, схватила с заднего сиденья свой чемодан, стараясь не обращать внимания на боль, лучами расходившуюся от запястья, и потащилась по подъездной дорожке, а потом по тропинке к дому.

Снова и снова считая до десяти, я открыла дверь и как можно тише проскользнула внутрь.

– Ванесса?

Я была на полпути наверх, когда услышала голос Эйдена. Медленно опустив свой багаж на ступеньку, я стиснула зубы и оглянулась через плечо на человека, который меня продинамил. Он стоял между холлом и гостиной в тренировочных штанах и футболке, позволяющей рассмотреть самые сексуальные мышцы во вселенной.

Нравились ли мне его манящие кубики пресса? Конечно. У меня ведь была матка.

Но еще у меня был мозг, сердце и немного гордости, так что одних мышц недостаточно, чтобы я все забыла.

Если бы он поехал, могло бы быть гораздо хуже, попыталась я внушить себе, как можно ниже натягивая рукав толстовки, которую я надела перед тем, как уйти от Дианы. Но другая половина мозга предпочитала верить, что выходные прошли бы по-другому, если бы Эйден был там со мной.

Впрочем, возможно, я просто хотела обвинить кого-то другого в том, что не прислушалась к внутреннему голосу и поступила не так, как он мне подсказывал.

– Что? – спросила я, чувствуя, как напряглось мое лицо.

Здоровяк изучающе посмотрел на меня, как будто в сомнении поджав губы.

– Лесли здесь.

Едва эти слова сорвались с его губ, как из гостиной показалась седая голова. Почти такой же высокий, как Эйден, гораздо более спортивный, чем большинство мужчин его возраста, Лесли Прескотт широко улыбнулся:

– Привет, Ванесса.

Острая боль вдруг пронзила мой лоб прямо между бровей. Я отпустила чемодан и улыбнулась человеку, которого не раз встречала в прошлом. Два раза мы по нескольку месяцев проводили в Колорадо, а еще он время от времени приезжал к Эйдену. Лесли мне нравился. Он правда мне нравился, но я была в ужасном настроении, и было бы нечестно выливать это дерьмо на него.

– Привет, Лесли, – практически пробурчала я. Спустившись, я протянула ему руку.

Он пожал ее и одарил меня открытой легкой улыбкой.

– Мои поздравления. Я услышал грандиозные новости.

Он сжал мою руку в своих, его улыбка становилась все шире. Если ему и показалось странным, что я не бросилась к Эйдену на шею и не поцеловала его, вернувшись домой, то он никак этого не показал.

– Немного обидно, что меня не пригласили на свадьбу, но я все понимаю.

– Спасибо. – Я устало улыбнулась ему, подчеркнуто игнорируя огромную фигуру, которая маячила в поле моего зрения, наблюдая за нами.

– Я безмерно счастлив за вас обоих. Жаль, что тебя не было в городе в эти выходные, но уверен, что в будущем мы будем видеться чаще.

Я заставила себя удержать улыбку на лице. Мы с Эйденом еще почти пять лет проведем вместе, так что уверена, что мы с Лесли будем видеться.

– Не сомневаюсь.

Лесли просиял.

– Мы уже посмотрели записи игр, так что я не буду вам мешать, и вы сможете провести вечер вдвоем, ладно?

– Вечер ваш. Мне нужно закончить кое-какую работу, – сказала я, старательно глядя только на него.

– Конечно-конечно, – кивнул он. – Извините, до отъезда мне надо кое-куда заглянуть.

Он снова улыбнулся, и я слегка расслабилась. Он не сделал мне ничего плохого, зато я вела себя как угрюмая сволочь. В кого бы это.

– Вы же еще не улетаете?

– Нет. Мой рейс послезавтра.

– Тогда увидимся завтра. Будьте осторожны за рулем.

Лесли кивнул и отправился в ванную за углом. Я решила, что мне пора валить к черту. Схватив чемодан здоровой рукой, я успела подняться до середины лестницы, прежде чем услышала:

– С тобой все в порядке?

Не останавливаясь, я бросила:

– В порядке.

– Ванесса, – сказал Эйден, голос у него был тихий, осторожный. – Посмотри на меня.

Мысленно уже в своей комнате, я остановилась и, вскинув брови, повернулась взглянуть на фигуру, которая стояла внизу лестницы и держалась одной рукой за перила.

Он смотрел на меня темными глазами, слегка прищурившись.

– Я же знаю, что это не так.

– М‐м‐м, – это все, что я смогла выдавить, сдерживаясь от настоящей злобы. Я пыталась убедить себя, что ничего страшного не произошло. Повторяла это снова и снова. Говорила себе, что он остался ради близкого человека. Но не помогало. Ничего не помогало.

Моя проклятая гордость не позволяла забыть, что в эти выходные меня подвел не только он, но и все остальные.

– Так я и думал, – заявил Эйден, вздернув подбородок с вызовом. Я вцепилась в перила, представляя, как сворачиваю ему шею.

– Не хочу говорить. Я спать.

Не успела я отвернуться, как его хриплый голос остановил меня:

– Мне все равно, хочешь ты или нет. А я хочу. – Его властный тон действовал на нервы. Он не кричал, но в этом не было нужды.

Закатив глаза, я покачала головой, пока он продолжал свое тупое объяснение:

– Лесли позвонил, сказал, что в Сан-Антонио, спросил, может ли заехать на пару дней. Тренер хотел разобрать больше материала, я потерял счет времени. Думал, ты поймешь лучше всех… Не знаю, в чем проблема.

Мне захотелось швырнуть в него чемоданом. Да, не по-взрослому. Да, необоснованно. Зато стало бы легче. Вместо этого я досчитала до семи и, глядя в пол, сказала:

– Я понимаю, Эйден. Понимаю. Твоя работа – главное в твоей жизни. И я знаю, как много для тебя значит Лесли. Всегда знала.

– Но ты все равно злишься.

Врать не имело смысла. Поставив багаж на ступеньку, я повернулась к его смуглому лицу, которое видела чаще, когда работала на него, чем теперь, когда мы жили вместе.

– Я не злюсь, Эйден. Просто… слушай, я не в настроении. Может, не сейчас?

– Нет, – он выпрямился, убрав руку с перил. – Я остался, чтобы поработать с командой и встретиться с Лесом, – заявил он, хмурясь.

– Я понимаю, почему ты остался, и не говорю, что не должен был. Я просто расстроена из-за этих чертовых выходных и не хочу срываться на тебе. – Это была ложь. Отчасти я хотела сорваться. – Можем закончить?

Я знала ответ еще до того, как он его произнес: нет. Эйден меня не подвел.

– Я не сделал ничего, чтобы ты так злилась.

Да помогут мне небеса. Черт возьми, помогите. Я сдавила переносицу, будто это могло остановить головную боль.

– Эйден, просто забей, – прошипела я.

Сказать это человеку, который никогда не забивал? С чего бы он начал сейчас?

– Нет. Я хочу обсудить это. Я не поехал к твоей матери. Поеду в следующий раз.

Проблема некоторых людей в том, что они не понимают очевидного. Проблема некоторых парней в том, что они не знают, когда остановиться, и давят, давят, давят… пока не услышат «пошел ты!». Именно это он сейчас делал. Голова раскалывалась сильнее.

– Я пригласила тебя, чтобы ты познакомился с моей матерью и приемными родителями. И как дура расстроилась, когда ты кинул меня в последний момент.

Готова признать – прозвучало мелодраматично.

– Я должен был остаться, – холодно заявил Эйден. По тону было ясно: он не понимал, почему это так важно.

Того, что мать сознательно солгала мне, было достаточно. Истерика Сьюзи все усугубила. Ложь Дианы добавила боли и злости. Но я не сказала ему ничего из этого. Каждая крупица гнева выросла из семян, посеянных его отсутствием.

Вздохнув, я убрала руку ото лба и покачала головой:

– Забудь, Эйден.

– Не понимаю, почему ты так психуешь, – огрызнулся он.

– Потому что! Я думала, мы друзья, а ты до последнего не сказал, что не едешь. Представляешь, как ничтожно я себя чувствовала? – выпалила я.

Что-то мелькнуло в его темных глазах, выражение лица на мгновение изменилось.

– У меня была веская причина остаться.

– Я понимаю. Знаю твои приоритеты. Знаю, какие между нами отношения. С сегодняшнего дня скорректирую ожидания, – отрезала я, сытая по горло этим разговором.

Рот Эйдена сомкнулся, губы сжались. Ресницы дрогнули, на лбу обозначились морщины.

Он онемел.

Онемел, не сказав ни «мы друзья», ни «прости».

В ответ я не получила ничего. Ни извинений, ни обещаний.

Расстроенная – чертовски расстроенная – я сдержала желание закатить глаза и натянула напряженную, фальшивую улыбку.

– Я правда устала.

И рука болела.

– Спокойной ночи.

Поднявшись на две ступеньки, я услышала:

– Это вообще не проблема.

Почему? Почему он не мог остановиться, пока я не решила перерезать ему глотку во сне?

– Забудь, что я что-то говорила, – бросила через плечо ради нашей безопасности. Вела себя как стерва, но мне было все равно.

Эйден громко хмыкнул.

– Я не понимаю, почему ты реагируешь. Я не прошу возвращать мне деньги за билет и аренду машины. Я уверен, что познакомлюсь с твоей семьей в другой раз. Не то чтобы у нас нет на это времени. У нас есть пять лет, Ванесса. И я не хочу, чтобы все это время ты злилась на меня. Ты знала, во что ты ввязываешься.

– Поверь, я ни на секунду не забываю, как долго мы будем вместе. – Я сердито переставила чемодан на ступеньку вверх.

И больше ничего не сказала, и Эйден взял на себя смелость продолжить:

– В чем, черт возьми, проблема?

Я повернулась к нему лицом, руки сами собой уперлись в бока.

– Я уже сказала, в чем проблема. Я в паршивом настроении, а ты оставил меня в подвешенном состоянии, и, я знаю, я злюсь на это сильнее, чем следует. Но я знаю, что должна была предвидеть это.

Эйден фыркнул. Так сильно, что его ноздри раздулись. Он покачал головой, глядя куда угодно, но не на меня.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

Я почувствовала, как от лица отхлынула кровь, но будь я проклята, если сейчас пойду в свою комнату. Иногда выражение лица красноречивее слов. Надеюсь, моя саркастическая улыбка передала именно то, что я хотела сказать: «Иди на хер».

У Эйдена вырвался резкий звук, который по ошибке можно было принять за горький смешок.

– Я плачу твои долги и покупаю тебе дом не для того, чтобы терпеть подобное, Вэн. Если бы я хотел, чтобы меня доставали, то завел бы себе настоящую жену.

О… черт… нет.

Кровь до последней капли ушла из моего тела. Страшные, жестокие слова сдавили мне горло, и я не могла говорить. Не могла думать. Не могла дышать.

Не надо было влезать в это дерьмо.

Стоя на ступеньках, я кивнула, мои руки дрожали.

– Знаешь, ты прав. Ты на сто процентов прав. Прости, что я открыла гребаный рот. Прости, что мне не было насрать, и я надеялась, что ты поедешь со мной.

И мне было жаль за то, что я обвиняла его в том, что он запустил цепочку событий, после которых все пошло по наклонной плоскости.

На самом деле я вела себя немного по-идиотски, но я не могла найти в себе силы сдаться и просто отпустить ситуацию.

Я помчалась вверх по ступенькам с чемоданом в поврежденной руке и, едва оказавшись в комнате, захлопнула за собой дверь. Не знаю, как долго я стояла на одном месте, оглядывая место, которое внезапно стало казаться тюрьмой, где мне суждено провести пять лет. Если бы мы уже не были «женаты», я бы собрала вещи и ушла.

Но я подписала бумаги и дала Эйдену обещание. «Пять лет. Я никуда не денусь, пока ты не получишь вид на жительство. Я обещаю».

В этом была разница между мной и Эйденом. Я действительно держала слово.

Бросив сумку на пол, я потерла щеки, пытаясь успокоиться. Мои глаза были странно сухими. Дыра размером с озеро Крейтер образовалась на месте какой-то очень важной части моей души. Я не буду плакать, я, черт возьми, не буду плакать.

Наклонившись, я открыла чемодан и достала одежду, чтобы постирать ее позже, когда Кретинская Стена не будет маячить поблизости. Тот комок в горле, который я ощутила еще у Дианы, казалось, вернулся к своим первоначальным размерам. Я не буду плакать. Не буду, хотя желание было сильным как никогда.

Я как раз задвигала чемодан под кровать – с чуть большей силой, чем было нужно, – когда в дверь постучали. Два раза – слишком мало для Эйдена.

Сдерживая ярость и подступающие к глазам слезы, я крикнула:

– Кто там?

– Вэн.

Это был Зак.

– Да?

– Можно войти?

Сняв очки, я потерла ладонью лоб и судорожно вздохнула.

– Конечно. Входи.

Зак открыл дверь и проскользнул в комнату. Веселая, но слегка настороженная улыбка появилась на его лице, когда он запер за собой дверь.

– Привет, подруга, – сказал он деликатно, почти вкрадчиво.

Я так же настороженно улыбнулась ему, пытаясь подавить раздражение на парня внизу, семью в Эль-Пасо и идиотку в Форт-Уэрте, также известную как моя лучшая подруга. Я потеребила рукав толстовки, чтобы убедиться, что он закрывает запястье.

– Привет.

– Мне нравятся твои волосы.

– Спасибо.

Возможно, при других обстоятельствах бирюзовый цвет волос нравился бы мне гораздо больше, но сейчас я была так зла и подавлена, что мне было плевать, что мои волосы выглядели так, будто я родом из Страны Конфет[2].

– Ты в порядке? – спросил он, присаживаясь на край кровати рядом со мной. Я наконец запихнула чемодан под кровать и встала.

– Ага.

– Уверена?

Вот черт.

– Ты ведь все слышал, да?

– Слышал, – подтвердил он, моргнув своими прекрасными голубыми глазами.

Конечно, слышал. Под конец я почти кричала.

– Ему ничего не стоит вывести меня из себя, не понимаю как, – вздохнула я и присела рядом с Заком.

– Я знаю.

– Ему плевать на всех, кроме себя.

– Я знаю.

– А потом он злится из-за того, что кто-то в нем разочаровался, – проворчала я, уставившись в пол.

– Я знаю, – снова согласился Зак.

– Я не просила его ехать со мной. Просто сказала, что было бы здорово поехать вместе. Если бы он ответил, что занят, все было бы в порядке.

– Я знаю.

– Почему он такая заноза в заднице?

Краем глаза я увидела, как Зак развел руками.

– Мир никогда не раскроет эту тайну, заюш.

Я фыркнула и наконец взглянула на него.

– Видимо, да, – я пихнула его локтем. – Ты ведь не кинул бы меня, правда?

– Ни в коем случае. – Он в ответ толкнул меня бедром. – Поездка домой была не очень, да?

За время нашего знакомства я разве что как-то говорила, что мы с матерью не очень близки и что мои сестры – занозы в заднице. Возможно, мимоходом упоминала приемных родителей. Но никогда не вдавалась в подробности. И все-таки он знал достаточно.

Мой взгляд остановился на щетине, которой заросло его лицо. Обычно он брился каждый день. Под глазами залегли синеватые круги, щеки за последние две недели ввалились. Я почувствовала себя эгоистичной сволочью. У некоторых реальные проблемы, а я разнылась из-за людей, которым на меня плевать.

– Да. – Мне не хотелось вдаваться в подробности.

Я покачала головой, пытаясь на время забыть о ссоре со Сьюзи и ее мужем.

– Это был отстой. Полный.

Зак улыбнулся с сочувствием, в котором я нуждалась.

– Как думаешь, почему я не возвращаюсь домой?

Ох черт.

– Я понимаю. – Я наклонила голову и окинула его внимательным взглядом. – Знаешь, я переживаю за тебя.

Сколько раз я нуждалась в таких же словах, когда казалось, что мир рушится прямо на глазах? Я протянула руку и положила ее ему на бедро.

Зак небрежно кашлянул.

– Со мной все будет в порядке.

– Конечно, все будет в порядке, – заверила я его. – Но это не значит, что я не буду беспокоиться о тебе или интересоваться, что ты собираешься делать.

Его голова откинулась назад, и тяжелый вздох, казалось, заполнил всю комнату.

– Черт, я не знаю, Вэнни, – устало признался Зак. – Понятия не имею.

Может, я и не в силах исправить ситуацию с Эйденом, моей сестрой и Дианой, но я могу хотя бы попробовать помочь Заку, раз он вылез наконец из своей раковины и готов говорить об этом.

– Ты еще хочешь играть?

Он фыркнул.

– Конечно.

Это было довольно просто.

– Тогда ты знаешь, что делать. Вернись к тренировкам и скажи своему агенту найти тебе новую команду. Может, не в этом сезоне, а в следующем. Без всяких «если», «а» или «но». Не оставляй себе других вариантов. Что скажешь?

Зак молчал, постукивая пальцами в носках по полу, и только тихонько равномерно пыхтел. Его рука легла поверх моей, и я вытянула свои пальцы, чтобы переплести их с его.

– Может, получится, а может, нет. Не узнаешь, пока не попробуешь. А если не попробуешь, то закончишь жизнь старикашкой, гадающим, что случилось бы, если бы ты не сдался, – сказала я, обнимая его за плечи.

Он хихикнул.

– У тебя все в порядке с деньгами?

Я не была богатой, но у меня были сбережения, которыми я гордилась, потому что заработала их своим трудом.

– Да, в полном, – заверил меня Зак.

Я так и думала. Он не швырял деньгами направо и налево.

– Если ты останешься и будешь хорошим мальчиком, я позволю тебе бежать со мной февральский марафон, – с улыбкой добавила я, притягивая его для еще одних объятий.

Он замер.

– Ты собираешься бежать марафон?

– А ты думаешь, почему я начала бегать?

– Потому что тебе скучно?

Я немало прочитала о тренировках для людей, которые готовятся к своему первому марафону. Никто не занимается этим от скуки.

– Нет. Я просто хочу. Раньше у меня не было времени тренироваться, а еще мне нравится думать, что это вызов самой себе.

Плюс мне хотелось что-то доказать себе. Сделать что-то для моего бедного колена. Напомнить себе, что можно добиться всего, что хочешь. Что я не была чьей-то сучкой.

Я хотела убедиться, что нет ничего невозможного, и показать своей сестре средний палец за то, что она сделала со мной.

Я прижалась к нему и прерывисто вздохнула, внезапно ощутив на себе всю тяжесть прошедших выходных.

– Ты в игре или как?

Большой Техасец тяжко вздохнул.

– Что? Неужели сольешься как лузер?

Он слегка повернулся ко мне. Уголок его рта едва заметно приподнялся.

– Что я с этого поимею?

– То же, что и я: удовлетворение от того, что сделал то, чего не мог раньше.

Улыбка на лице Зака заставила меня забыть об обиде, по крайней мере на Эйдена. Эти голубые глаза мерцали и излучали потрясающий свет.

– Ты просто лучик солнца, дорогая! Сделать то, чего не мог раньше. Черт возьми. Считай, что я в игре – испытаем себя на прочность.

Да, кажется, я даже взвизгнула, удивленная, что он принял мое предложение.

– Правда?

– Правда, – его улыбка внезапно померкла. – Кстати, а сколько миль бегут в марафоне?

Я поморщилась, не желая, чтобы наше соглашение было расторгнуто еще до начала.

– Тебе лучше не знать, Зак, – вздохнула я и похлопала его по спине. – Тебе лучше не знать.

– Охренеть.

– Ага.

Он ухмыльнулся, и я ухмыльнулась в ответ.

– Ну как, ты в порядке?

Я кивнула.

– Я всегда в порядке.

Час или два спустя, когда я лежала в постели и смотрела один из своих любимых фильмов почти без звука и с включенными субтитрами, в дверь три раза постучали.

Три. Это был Эйден.

Через мгновение раздались еще три тихих, очень тихих стука.

Я ничего не ответила и продолжила смотреть «День независимости».

Пусть заведет настоящую жену и засунет ее себе в задницу.