– Ну и как поживается во грехе? – спросила Диана.

Я неловко хихикнула, встряхивая вок. Так смеются, когда чувствуют себя виноватыми. Я до сих пор не сказала Диане о нашей поездке в Вегас с Эйденом. И это было чертовски странно. Обычно она узнавала о моих месячных минут через десять после меня. Мы всегда праздновали очередной месяц без беременности.

Я лгала ей всего пару раз в жизни. Похоже, мне нравилось играть с огнем – когда правда всплывет, расплата будет ужасной. Я запутывалась все сильнее, но признаваться в содеянном не собиралась. Главная сложность во лжи лучшей подруге – найти баланс. Достаточно правды, чтобы вызвать доверие, и не слишком много лжи, чтобы не спалиться. Так что я решила отвлечь ее, придерживаясь золотой середины.

– Все нормально.

– Нормально? И это все?

– Ага, нормально.

Что еще я могла сказать? Хотя наши с Эйденом отношения стали лучше, ничего особенного не происходило. Он жил своей жизнью, я – своей. Он всегда был занят.

– Самое интересное, что я узнала – Эйдену раз в неделю привозят продукты, а почту за него ведет какая-то женщина из Вашингтона. Безумие, да?

Диана хмыкнула, помолчала и спросила:

– А почему у меня ощущение, что ты врешь?

Она уже раскусила. Какого черта? И почему я удивлена?

– Потому что ты параноик? – в панике предположила я.

– Вряд ли.

– Это практически факт. Но мне правда нечего рассказать. Мы редко видимся. Разве что утром, когда он машет мне рукой из-за закрывающейся двери.

Иногда он со мной разговаривает, но зачем вдаваться в подробности?

– Ску-у‐чно.

– Извини-и‐и, – тяжело вздохнула я.

– Серьезно? Никаких пикантных деталей?

– Не-а.

Я работала на него два года, и даже если бы что-то было, я не могла рассказать. Я подписывала NDA. Услышав ее недовольное ворчание, я усмехнулась.

– Ладно. Ты все же едешь в Эль-Пасо на выходные? – спросила она, меняя тему. Она знала: если я до сих пор не рассказала, значит, не расскажу.

– Да, – ответила я, чувствуя неприятный холодок в животе.

Я ехала на день рождения матери. Знала ли я, что, скорее всего, пожалею об этом через пару часов после приезда? Да. В девяноста девяти случаях из ста так и было.

Но это было ее пятидесятилетие, и муж устраивал вечеринку. Он сказал, она будет рада меня видеть. Давил на чувство вины. Я звонила ей раз в месяц. Учитывая обстоятельства, это было неплохо.

Он намекал, что одного звонка в четыре недели недостаточно. Но достаточно, чтобы я почувствовала себя обязанной поехать, хотя внутренний голос твердил, что это плохая идея.

– Где остановишься?

– В отеле.

Я могла бы остановиться у матери, если бы захотела. Но не хотела. В прошлый раз все закончилось ужасно. Можно было у сестер, но я лучше под мостом переночую. Еще там жили мои приемные родители – я планировала их навестить, но оставаться не хотела.

– Оскар приедет? – спросила Диана о моем брате.

– Нет. У него уже начались занятия.

– Ты одна едешь?

– Конечно одна, – ответила я, не подумав.

Разве у «Трех сотен» не начинается выходная неделя? Неделя после сезона, чтобы игроки отдохнули. Должна ли я ехать одна? Хорошая ли идея – знакомить Эйдена с матерью? С сестрами? От одной мысли я передернулась.

Но он мог бы быть рядом, когда я сообщу новость. Эта мысль казалась заманчивой. Мои родные не проболтаются Диане, так что она не узнает от них.

– А может, и нет.

«Любопытная Барбара» громко вздохнула.

– Правда?

– Может, попрошу Эйдена составить компанию, но держи язык за зубами.

– Разумеется.

Диана была еще та врушка. Я не верила, что она не рассказала хотя бы брату, что я живу с Эйденом. Но раз пока никто не обвинил меня в проституции, была надежда, что в этот раз она смогла сохранить тайну. Она знала, что это незаконно, и мы всегда шутили, что если одна сядет, вторая отправится за ней – копать подкоп под камерой.

Хлопнула дверь гаража. Кто-то приехал.

– Если проболтаешься, я расскажу всем про твои закладки с порно, – хихикнула я.

– Ты никогда не забудешь про это?

Трудно забыть, как случайно нашла у лучшей подруги папку со ссылками на порно – в основном хентай.

– Конечно нет.

– Как будто ты никогда не смотрела хентай, – съязвила она. – Как думаешь, Сьюзи будет у матери?

Мое настроение мгновенно испортилось. Я прикусила щеку и поправила очки.

– Не знаю. Несколько дней назад говорила с матерью, она не упоминала.

Хотя она вряд ли стала бы говорить.

Если я встречу Сьюзи, все может плохо кончиться. Так было всегда. Это понимали даже посторонние. Мы были как два магнита, отталкивающиеся друг от друга. Черт. Я знала, что Диана просто заботится обо мне, но от одной мысли о Сьюзи у меня начинала болеть голова.

– Знаешь, я считаю, тебе не стоит ехать. Ни одной, ни с Эйденом.

Неудивительно. Просто хотелось, чтобы Диана не упоминала Сьюзи.

– Я знаю.

– Но все равно поедешь?

Я уже обещала. Как я могла отказаться?

– Да.

Даже по телефону чувствовалось ее неодобрение.

– Пойду поем и вернусь к работе. Напишу позже. Обними за меня детей, когда увидишь, и передай Дриго, что я помню про диск, который он не вернул месяц назад, – сказала я, потирая висок.

– Конечно. Завтра сижу с ними. Скину расписание на следующую неделю. Нужно заняться твоими волосами.

Я положила трубку как раз в тот момент, когда дверь из гаража открылась и на кухне появился Эйден с сумкой.

– Привет! – сказала я, выключая плиту.

– Привет, Ванесса.

Эйден бросил сумку у двери и сделал несколько шагов в мою сторону. Его ноздри дрогнули от аромата чечевицы с овощами и вялеными томатами.

– Пахнет вкусно.

Я взглянула на него, и его огромная фигура в еще более огромной футболке на секунду отвлекла меня.

– Хватит на двоих, если согласишься на порцию для обычного человека, а не для Халка.

Эйден фыркнул – скорее из-за моего комментария, чем от запаха еды.

– Спасибо.

Он направился к раковине помыть руки. Мне показалось, он немного замедлился, прежде чем взять две тарелки из шкафа и поставить их на стойку.

Когда таймер прозвенел, я слила воду с лапши, разложила половину по тарелкам, а остальное оставила в кастрюле. Затем добавила тушеные овощи. Эйден положил на стол два красных яблока рядом с его обычным местом.

Мы сели есть. Без телефонов, без наушников, без компьютеров. Просто… сидели.

– Зак сегодня спускался? – неожиданно спросил Эйден.

– Один раз. Вышел около полудня, но ненадолго.

Прошла уже неделя с тех пор, как его выгнали из команды, и, если не считать нашей поездки в клуб, он выходил из комнаты только поесть. Он не хотел ни с кем говорить, ничего делать. Я не знала, как помочь и должна ли вообще вмешиваться.

Эйден хмыкнул.

– Я не знаю, что сказать ему и нужно ли вообще, – призналась я.

Я не умела утешать. Вообще. У некоторых людей есть слова на все случаи жизни, они точно подбирают их и мастерски ими пользуются. А я? Обычно я застревала на «мне так жаль…». Я не смогла бы найти нужные слова, хотя действительно хотела помочь Заку. Я просто не знала, что сказать.

Эйден пожал плечами.

– Дай ему время, – предложил он.

Мистер Конгениальность только что пытался дать совет, как мне себя вести? Значит ли это, что я должна поступить ровно наоборот?

– Да, думаю, так и сделаю, – сказала я и вспомнила о нашем с Дианой разговоре. – Э‐э‐э, я собираюсь в эти выходные в Эль-Пасо. Помнишь, я тебе говорила? – Я намотала лапшу на вилку. – У моей мамы день рождения.

Он поерзал на стуле, и его колено коснулось моего.

– Хорошо.

Я не должна чувствовать себя неловко. Вообще. Если Эйден скажет, что поедет, – отлично. Если не захочет – ничего страшного.

– Я подумала… может, ты мог бы поехать со мной? Я не сказала ей, что мы поженились. Будет лучше, если она узнает лично от меня, а не как-то еще.

Я заерзала на стуле и искоса посмотрела на Эйдена.

Эйден просто продолжил запихивать вилку с едой в рот, медленно ее пережевывая.

Я почесала за ухом.

– Если хочешь, – и затем добавила: – Это только на выходные.

Глупо. Глупо. Глупо, глупо, глупо…

Зачем я вообще это затеяла?

Эйден почесал подбородок кончиком вилки. Он заерзал на стуле, и его колено снова ударилось о мою ногу.

– Мне нужно вернуться в воскресенье вечером.

Я удержалась от того, чтобы в неверии взглянуть на него.

– Правда?

Он пожал плечами, очень непринужденно. По крайней мере, настолько непринужденно, насколько это возможно для человека его размера. Честно говоря, я была удивлена, что он умещался на одном стуле. Еще больше меня удивляло, что ножки стула выдерживали его вес.

– Угу, – был его ответ.

– О… хорошо. Я планировала выехать в пятницу. Ехать восемь часов.

Он повернулся ко мне, выражение его лица в секунду из безразличного стало возмущенным.

– Ты хочешь ехать туда на машине?

Я кивнула.

Он одарил меня еще одним взглядом, а потом достал из кармана черный кожаный бумажник и протянул мне серебряную кредитную карту.

– Купи два билета и арендуй авто. Я не езжу на машине на такие расстояния.

Знала ли, что он не любит ездить на машине дольше, чем это категорически необходимо? Конечно. Но я попыталась закрыть на это глаза. С другой стороны, если мне не придется провести восемь часов за рулем, я не откажусь, особенно если не я плачу за все это.

Он же не считается моим папиком, если мы находимся в законном браке, верно?

Отбросив подобные мысли, я нерешительно взяла у него карту.

– Ты уверен?

Он закатил глаза.

– Купи билеты на вечерний рейс, нас обычно отпускают около трех, – сказал он и внимательно посмотрел на меня. – Не вздумай арендовать какую-нибудь крошечную машину эконом-класса, чтобы сэкономить деньги.

Да уж, этот властный тон пробудил во мне не самые приятные воспоминания. Но я все равно кивнула и в нерешительности зажала карту между пальцами.

– Это проверка? – осторожно спросила я.

Эйден снова занялся едой, поэтому ему потребовалось несколько секунд, чтобы ответить. Он повернулся ко мне, нахмурив свои густые брови.

– О чем ты?

– Это проверка? – Я помахала кредиткой. – Хочешь посмотреть, потрачу я твои деньги или предложу оплатить свой билет сама?

Его пухлая нижняя губа слегка дрогнула, веки опустились. Потом он медленно покачал головой, так медленно, что я поняла – он возмущен… или думает, что я полная идиотка. Одно или другое. Может быть, и одно, и другое.

– Не глупи. Я не предложил бы оплатить билеты, если бы не хотел этого. Ты же меня знаешь.

Это правда. Я пожала плечами:

– Хорошо. Ладно.

Черт.

– Я всего лишь хотела убедиться, потому что, если ты хочешь заплатить за билеты, я не буду отказываться.

– Купи билеты и арендуй машину.

Он взял тарелку и понес ее в мойку.

– Где мы остановимся?

– Я планировала снять номер в отеле.

– Хорошо. Что скажешь своей семье?

Я поскребла в затылке.

– Только маме. Я не… сестрам знать необязательно. В любом случае никто не узнает правду. Они не знают, что я живу с тобой. Я думала…

Черт. Что? Я рассчитывала, что моя мать не вспомнит, на кого я работала? Конечно, вспомнит. Сейчас. Десять лет назад она редко помнила, что родила меня и что я завишу от нее. Понять это было проще, чем признать, что выпивку она любила больше, чем своих детей.

Мне нужно было остановиться. Еще секунд пять назад. В моей жизни все сложилось хорошо. Не было причин жаловаться. Все было даже лучше, чем просто хорошо. Гораздо лучше.

Напомнив себе об этом, я откашлялась и постаралась сказать это легко и весело.

– Если она спросит, я скажу, что уволилась, а ты упал на колени и умолял не бросать тебя. Понял, что жить без меня не можешь.

Честное слово, Эйден фыркнул.

Я подняла руку над столом и показала Эйдену средний палец, при этом улыбаясь.

– Поэтому мы тайно поженились. Я решила сказать хотя бы часть правды, чтобы не запутаться. Ты не возражаешь?

Эйден покачал головой, губы сложились в усмешку, от которой у меня на душе стало немного легче. В моей жизни все сложилось хорошо.

– Ты согласен вступить в команду и рассказывать эту историю всем, кому надо?

– Какую команду? – спросил он.

– Мою и твою. Команду Грейвс – Мазур. Мы подписали контракт. Или что-то типа того, – улыбнулась я.

Он опустил свой бородатый подбородок, и я увидела, как дергается его рот.

– Хорошо. Я стану членом команды.

До отъезда в аэропорт оставалось пять минут, а Эйдена еще не было дома.

Он не ответил на три звонка и не знал о тех десяти, от которых я себя отговорила. Где его черти носили?

Я была готова с утра. Даже приготовила ланч, чтобы Эйден мог перекусить по пути в аэропорт, так как знала, что он проголодается после просмотра записей игры в течение нескольких часов, прежде чем игроков отпустят на неделю.

Но его не было дома. Его не было дома. А нам пора было выходить.

Я мерила шагами комнату. Моя сумка уже стояла у входной двери. Если я не выйду через пять минут, то, скорее всего, опоздаю на самолет.

Внезапный звонок телефона в заднем кармане сразу вырвал меня из нервного ожидания. Конечно же, Миранда П… У меня было нехорошее предчувствие.

– Алло?

– Ванесса! – На заднем плане слышался шум, похожий на смех. – Я не еду.

Боль разочарования сдавила мне череп – разочарования, равного которому я не испытывала, хотя, если подумать, последний раз такое было, когда он позволил Тревору говорить обо мне гадости. Я хотела спросить почему. Почему он так долго не звонил или хотя бы не написал СМС, чтобы сообщить об этом. Но я не могла найти в себе силы сделать это. От гнева у меня свело пальцы, голова жутко разболелась, в груди было тесно.

– Ты в порядке?

– Да, – коротко и как-то рассеянно ответил он.

– Ладно. – Я тяжело сглотнула и крепко зажмурилась. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Конечно, это помогло не так сильно, как хотелось бы. – Тогда я выхожу. Вернусь в воскресенье.

– Лесли приезжает в город.

«Вот здорово», – вертелось у меня на языке, но я вовремя его прикусила. Лучше этого не говорить. Я была просто в бешенстве из-за того, что я потратила время на планирование совместной поездки. Еще больше я злилась на саму себя за то, что предвкушала это и была даже немного взволнована. Я никогда раньше никого не брала с собой в Эль-Пасо.

– Поняла. Мне нужно отнести вещи в машину. Увидимся через несколько дней.

Может, он попрощался со мной, может, нет. Я этого не узнала, потому что бросила трубку.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать.

Каким местом я думала? В том, что произошло, я могла винить только одного человека – себя саму. Зачем я пригласила его? Почему не смогла удержать рот на замке?

Какая же я идиотка.

С чего я взяла, что в свою свободную неделю он отправится со мной бог знает куда, если в предыдущие две он оставался дома, чтобы тренироваться?

Я была круглой дурой!

Я помчалась в свою комнату и вытащила из ящика стола чековую книжку. Выписала чек на сумму стоимости моего билета на самолет и аренды машины. Подавив внутренние колебания – это был заработок за десять заказов, – я подписала чертов чек и посмотрела на распечатанное изображение «Хэллоу Китти» на заднем плане, проворчав себе под нос. Меньше чем через минуту, уже на кухне, я буквально припечатала дурацкий чек к стойке и щелкнула по нему, представив, что это лицо Эйдена.

Я бросила свою сумку на заднее сиденье машины с чуть большей силой, чем нужно, и тронулась с места, надеясь успеть на рейс.

– Я думала, ты приедешь с другом, – заметила мама, едва я пересекла порог дома.

Я вздохнула и пожала плечами, выдавив из себя некое подобие улыбки. Передо мной стояла высокая стройная почти-блондинка, которая в детстве казалась мне невероятной красавицей. В перерывах между запоями она была чудесной. Особенно тогда. Когда-то я очень любила ее, и мое сердце сжалось от боли за малышку Ванессу, которая долгое время ничего не понимала.

Было легко забыть, что такая красивая женщина когда-то была скрытой алкоголичкой. Именно поэтому никто долгое время не замечал, что у нее проблемы. К счастью, сейчас у нее все в порядке, поэтому, собственно, я и приехала на ее день рождения.

В самолете я мысленно готовилась к этой ситуации и пыталась понять, как лучше всего вести себя. Один идиот в семье уже был – благодаря Сьюзи. Нам не нужен был еще один. Поэтому я решила прикинуться дурочкой и сделать вид, что ничего не произошло.

– В последнюю минуту у него появились дела, – туманно объяснила я, оглядывая дом, в котором была всего несколько раз. Здесь было уютно. Очень уютно. Ее нынешний муж, за которого она вышла пять лет назад, был адвокатом по разводам. Они познакомились в обществе анонимных алкоголиков. Он казался неплохим человеком, и мой младший брат отзывался о нем очень хорошо.

– Очень жаль. – Я чувствовала на себе ее внимательный взгляд. – Ты не хочешь внести свою сумку в дом?

Прежде чем ответить, я заставила себя посмотреть маме прямо в глаза. Я не хотела чувствовать себя виноватой за то, что не остановилась у нее. Такие визиты никогда не заканчивались ничем хорошим.

– Я уже зарегистрировалась в отеле.

По правде говоря, я заселилась в отель накануне и уже поужинала со своими приемными родителями. С приемным отцом я общалась достаточно часто – в моем случае это раз в пару недель. Я сказала им, что мы с Эйденом поженились. Приемный папа посмотрел на меня через стол, за которым я обедала семь раз в неделю в течение четырех лет своей жизни, и серьезно спросил: «Ты не могла выйти за кого-нибудь, кто играет за Хьюстон?»

Я совсем забыла, как сильно он ненавидит «Три сотни».

Сегодня утром я завтракала с приемной матерью. Но своей я ни слова об этом не сказала. Каждый раз, когда я упоминала своих приемных родителей, я встречала неподвижный, остекленевший взгляд, который вызывал у меня дрожь.

– О‐о! – Судя по резкому вдоху перед улыбкой, она все поняла. – В таком случае я рада, что ты приехала пораньше.

Я ответила ей слабой полуулыбкой.

– Тебе нужна помощь с подготовкой к вечеринке?

– Мы уже почти все сделали… – Она затихла, вид стал неестественно оживленным.

Внезапно мне стало очень страшно.

– Мы?

Она назвала своего мужа. Потом притянула меня к себе, чтобы поцеловать в лоб – я боролась с невольным желанием отстраниться, – и я поняла. Я, черт побери, поняла, что она сейчас скажет.

– Еще Сьюзи. И Рики.

Все мое тело окаменело. Клянусь, даже мое колено заныло от звука этого имени. Сердце учащенно забилось.

– Ванесса. – Мама произнесла мое имя так, будто оно было хрупким, как яичная скорлупа. – Они остановились у нас. Я не сказала тебе, потому что боялась, что ты не приедешь.

Я бы и не приехала. Тут она была права.

– Она твоя сестра, – добавила мама, легонько встряхнув меня, но это не могло отвлечь меня от мысли, что мне придется сосчитать до тысячи, чтобы не выйти из себя. – Она твоя сестра, – повторила она.

Сьюзи много кем была, но в первую очередь – гребаной сучкой. Гнев растекался по моим венам. Как она могла так со мной поступить?

– Ванесса, пожалуйста.

Как мама могла меня так подставить? Сначала Эйден. А теперь родная мать с этой мерзавкой Сьюзи…

– Будь умницей. Ради меня, – умоляющим тоном произнесла мама.

Я точно окажусь в винном магазине до конца дня. Я уже чувствовала это.

Мне так хотелось сказать что-нибудь колкое. Я хотела спросить ее о всех тех случаях, когда она была мне плохой матерью. В лучшие дни мне казалось, что я простила ее за то, что временами она не приходила домой. За то, что я была вынуждена воровать деньги из ее кошелька, чтобы купить что-нибудь поесть, потому что она снова забыла, что дома нет продуктов. За то, что она оставляла меня с тремя злыми старшими сестрами, которые плевать хотели на меня и моего младшего брата.

Но я не могла этого сделать. Независимо от того, сколько лет она вела трезвый образ жизни, я знала, что она всегда висит на волоске. Она пыталась исправить свои ошибки, пусть и с опозданием на двадцать лет.

Я только хмыкнула. Я ничего не могла ей обещать. Правда не могла, как бы сильно ни хотела сказать, что сегодня впервые с тех пор, как мы были детьми, мы со Сьюзи не захотим убить друг друга, как только окажемся лицом к лицу. Господи, это печально. Мы никогда не ладили друг с другом. Сколько себя помнила, моя лишь немного старшая сестра – всего лишь полтора года разницы – ненавидела меня до глубины души.

Я столько всего вытерпела от нее за несколько лет. Она жутко издевалась надо мной. Сначала щипала меня, когда мамы не было рядом, то есть почти всегда. Потом начала обзывать, воровать те немногие вещи, которые у меня были. А потом перешла к настоящему физическому насилию. Она всегда была сукой.

Однажды – мне было около четырнадцати – я решила, что с меня достаточно. К несчастью, она надрала мне задницу, и я оказалась в отделении неотложной помощи со сломанной рукой после того, как Сьюзи столкнула меня с лестницы. Именно моя сломанная рука привела к нам в дом Службу защиты детей, потому что моя мама не появилась в больнице и с ней невозможно было связаться. После той ночи нас пятерых разделили, и с тех пор только однажды, четыре года спустя, я оказалась под одной крышей со своей матерью и сестрами. Закончилось это плачевно.

Это была болезненная и унизительная история, о которой я старалась забыть.

Я осознала, что с моими сестрами, особенно со Сьюзи, что-то не так. Став постарше, я поняла, что, скорее всего, мама пила, когда была беременна ими. Сестры, в отличие от нас с братом, были низенькие, у них были проблемы с учебой и с поведением. Но хотя теперь я понимала, что во многом они не виноваты, я не смогла до конца побороть свою обиду и неприязнь.

Чтобы сохранить наши отношения, мы с мамой не упоминали Сьюзи в разговорах. Иногда она немного говорила о двух других сестрах.

И теперь вот такая хрень.

Я не могла поверить, что Сьюзи и Рики здесь, и никто даже не предупредил меня. Диана сойдет с ума, когда узнает.

– Ванесса, пожалуйста. Я так рада, что ты здесь. Я скучала по тебе. Ты никогда не приезжала надолго. – Мама пыталась сыграть на моем чувстве вины.

Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.

Я напомнила себе, что нет ничего в мире, с чем бы я не справилась. Все в моей жизни сложилось хорошо. Лучше, чем я когда-либо могла представить. Прошлое больше не имело надо мной власти.

Глубоко вздохнув, я сквозь зубы выдавила «хорошо».

– Хорошо? – просияв, переспросила мама.

Я кивнула, заставив себя расслабиться. Я знала, что то, что я сейчас скажу, будет очень глупо и не по-взрослому, но мне было плевать.

– Ага. Пока она ведет себя нормально.

Этот ее вздох.

Да, мама знала. Она прекрасно знала, что Сьюзи не умеет вести себя нормально.