Через пару недель после того, как Эйден окончательно оправился от травмы, я сидела в своей комнате над обложкой для одного из любимых клиентов, как вдруг услышала звук открывающегося гаража и писк сигнализации. Затем – громкий хлопок входной двери. Я выключила колонки и замерла.

Мне не нужно было видеть виновника, чтобы понять, кто это. Эйден не из тех, кто хлопает дверьми от злости. Свое недовольство он обычно выплескивал словами, на поле или в зале. Чаще просто уходил в комнату и пропадал там часами. Я не представляла, чем он занимался.

Я напряглась. Это мог быть только Зак. А Зак обычно слишком спокоен для таких выходок… если только его не вывели из себя по-настоящему.

Я прислушалась к шуму с первого этажа. Хлопали дверцы шкафов, звенели тарелки, донеслось «черт возьми!» – дважды. Все это поднималось вверх, проникало в мою комнату и окутывало, как туман. Но я не двигалась с места.

Если Зак злился, ему нужно было время остыть. По крайней мере, эта тактика всегда работала с моими сестрами. Так что я оставила его в покое, хотя умирала от любопытства.

Через некоторое время на лестнице и в коридоре прозвучали тяжелые шаги. Тут я поняла – дело серьезное. Зак всегда со мной здоровался. А сейчас дверь его спальни просто грохнула. На секунду мелькнула мысль написать Эйдену, спросить, в курсе ли он. Но если он не ответит, я сойду с ума. Решила подождать.

Зак не выходил из комнаты до самого вечера. Оттуда не доносилось ни звука, и я начала волноваться.

На следующий день, когда он так и не появился, я спустилась вниз. На кухне был Эйден – одной рукой регулировал плиту, в другой держал сковороду. Он мельком глянул на меня через плечо и пробормотал «привет». Все выглядело обыденно.

– Привет, – ответила я, все еще думая, как бы спросить о главном: что с Большим Техасцем.

Видимо, все было написано у меня на лице, потому что Эйден спросил:

– В чем дело?

– Кажется, с Заком что-то не то.

– А, – сказал он с таким спокойствием, что дальнейшие его слова стали для меня совершенной неожиданностью. – Его вчера исключили из команды, – объяснил он, будто речь шла не о самом страшном событии в жизни Зака. Черт, это было худшее, что могло случиться с любым профессиональным спортсменом. У меня даже дыхание перехватило.

– Почему?

Эйден снова повернулся к плите, его мощные плечи и спина выделялись даже под плотной белой футболкой.

– Он слишком нестабилен. Не хотел слушать. – Эйден пожал плечами. – Я предупреждал, что так и будет.

– Так ты знал? – удивилась я.

– Он несерьезно относился к тренировкам, это было заметно. Другие квотербеки играют лучше. – Эйден повернулся к холодильнику. – Он злится, но виноват только сам, и он это понимает.

Я вздрогнула. Мне было жаль Зака, но в словах Эйдена была горькая правда. Даже я заметила, как много Зак отдыхал в межсезонье вместо тренировок. Но беспокойство за него грызло меня изнутри. Всего пару месяцев назад он говорил, как рад, что я наконец занимаюсь тем, что люблю. А теперь?

– Ты с ним говорил?

– Нет.

Ну конечно. Обычный человек попытался бы поддержать друга, а Эйден – нет. Я вздохнула и потерла висок. Не могла в это поверить, черт возьми.

Мне было интересно, что Зак будет делать дальше, но спрашивать пока рано. Решила дать ему время прийти в себя. Да, он расслабился, но это не значит, что он должен отказаться от мечты. Мне хотелось поговорить с ним, но я вспомнила, как ужасно некоторые люди переживают неудачи. Я выросла с тремя такими. Лучше подождать.

Я взглянула на Эйдена – он намазывал хумус на лепешки.

– Ты как, в порядке?

– Да, – быстро ответил он.

– Это хорошо.

Я уставилась на его спину, прикусив щеку изнутри. Не знала, что сказать дальше. Знакомое чувство неуверенности заполнило меня. Он хочет, чтобы я ушла? Или попытаться поддержать разговор?

– Как продвигаются пробежки? – неожиданно спросил он.

Светская беседа. Боже правый, он пытается поддерживать светскую беседу.

– Нормально. Стала немного быстрее.

Сделав глубокий вдох, я спросила:

– А что? Хочешь снова составить компанию?

В ответ прозвучал тихий смешок. Я тоже рассмеялась. Не сразу все строилось.

– Нет? Ладно. Я в свою комнату. Дай знать, если поговоришь с Заком, хорошо?

Прошло два дня, и я ни разу не видела Зака. Я не знала, когда он ел, потому что он ни разу не попался мне на глаза. О его присутствии говорили только машина на подъездной дорожке и шум спускаемой в унитазе воды.

Я разок постучалась в его дверь, но он не ответил.

На третий день я решила, что у Зака было достаточно времени, чтобы повариться в жалости к себе. Закончив два запланированных на день проекта, я пересекла коридор и дважды постучала в дверь его комнаты.

Ничего.

Я постучала сильнее.

Опять ничего.

– Атака Зака!

Ни звука.

– Я знаю, что ты там. Открывай. – Я прижала ухо к двери и прислушалась. – Зак, ну, давай же. Открой дверь, или я взломаю замок.

Никакого ответа.

– Я знаю, как это делается. Не искушай меня. – Я подождала и продолжила: – В средней школе я взламывала шкафчик своего бойфренда.

Не то чтобы это был зрелый поступок, но пару раз это пригодилось.

Зак на это не клюнул.

– Зак, дружище, ну давай же. Мы не будем говорить об этом, если ты не хочешь. Давай поедим мексиканской еды.

Матрас скрипнул достаточно громко, чтобы я услышала. Я улыбнулась.

– Если будешь хорошим мальчиком, я отвезу тебя в тот музыкальный бар с танцами, который тебе нравится. Что скажешь?

Я пыталась подкупить Зака.

Он определенно зашевелился. Прошла всего пара минут, прежде чем мои надежды на то, что он заговорит, оправдались. Он ни за что не отказался бы пойти в кантри-вестерн-клуб. Что, кстати, работало в его пользу, потому что, если бы у него был такой же статус, как у Эйдена, он не смог бы заниматься подобными вещами, не подвергаясь травле, а сейчас для этого было совсем не время. В подобном клубе он ничем не выделялся.

– За рулем будешь ты? – наконец спросил Зак.

– Я.

– Через час буду готов.

Я не сдержалась и фыркнула.

– Мне не нужно так много времени, даже если я крашусь.

Наступила пауза, но скрип кроватных пружин убедил меня, что он действительно встал.

– Мне нужно волосы уложить, сладкая моя. Это требует времени.

…Я улыбнулась:

– А вот и моя девочка.

– Прости, что говорю это, но тебе нужно сесть на диету.

Заку удалось сделать шаг вперед, но он покачнулся так сильно, что навалился на меня всем своим весом. Снова.

Он был не таким огромным, как Эйден, но и худым его не назовешь. Господи спаси. Я начала задыхаться, когда мы сделали еще пару шагов в сторону дома, и решила серьезно обдумать предложение здоровяка заняться силовыми тренировками. В последние два месяца я много ходила пешком и бегала трусцой примерно пять раз в неделю, чтобы начать подготовку к марафону. Но это не могло подготовить меня к тому, чтобы тащить на себе Большого Техасца. Я планировала начать заниматься кросс-тренингом, но пока у меня не доходили руки.

Что еще хуже, я как идиотка припарковалась на улице как обычно. Разница была в том, что обычно на мне не висел девяностокилограммовый пьяный мужчина.

Вместо того чтобы залить печаль маргаритами, как я изначально предлагала, Зак сразу взялся за «Корону». Ее было много, очень много. Так много, что я сбилась со счета, хотя за счет был ответственен мой кошелек.

Но я не собиралась останавливать Зака, потому что в тот момент, когда он, уже одетый, возник на пороге моей комнаты, я увидела олицетворение несчастья.

Зак, обычно здоровый и полный жизненных сил дружелюбный парень, сейчас выглядел просто ужасно.

Ничего не сказав, я заставила себя улыбнуться и хлопнула его по заднице, когда мы спускались с лестницы к моей машине. Разумеется, он не хотел говорить о том, что вылетел из команды, а вместо этого через несколько минут довольно широко улыбнулся и приложил все усилия, чтобы развлечься.

Пока не напился.

– Эй, подержись секунду за стену, чтобы я открыла дверь, – приказала я, ткнув Зака в бок и одновременно пытаясь прислонить его к стене, чтобы он не упал.

– Конечно, Вэнни, – пробормотал Зак и сонно улыбнулся, плотно сжав губы и закрыв глаза.

Я хихикнула и, убедившись, что одной рукой он надежно упирается в стену, перекинула другую себе через плечо. Я быстро открыла дверь и отключила сигнализацию. Мне удалось втолкнуть его внутрь и проволочь метра два, прежде чем Зак начал наклоняться вбок, неуклюже перебирая ногами, пока не врезался в приставной столик рядом с диваном. Когда Зак попытался выпрямиться, лампа на столике закачалась, но проиграла битву с гравитацией и упала на пол. Абажур слетел, лампочка разбилась на тысячи осколков.

Проклятье!

Я вздохнула. Раз, два, три.

– Отлично. На сегодня достаточно, приятель.

Схватив Зака за руку, я повела его к дивану, как маленького ребенка. Рухнув на подушку, он широко распахнул свои остекленевшие и такие невинные глаза, что я не смогла сердиться на него дольше секунды.

– Сиди здесь.

Он сел.

– Я пойду принесу тебе воды, а ты не двигайся, хорошо?

Он сделал усилие и посмотрел на меня, совершенно ошеломленный. Я была абсолютно уверена, что он меня не видел, хотя явно пытался. Он облизнул губы.

– Да, мэм.

Мэм? Из последних сил я постаралась не расхохотаться.

– Я скоро, – прохрипела я, зажимая рот рукой. Я отступила на пару шагов, чтобы не напороться на осколки лампы, и направилась в кухню. Я включила свет, наполнила водой пластмассовый стаканчик, потому что стекло ему сегодня не стоило доверять, и заодно захватила из кладовки щетку и совок.

Зак сидел там же, где я его оставила. Ботинки валялись посреди комнаты, тело свешивалось с дивана. Глаза были закрыты.

Широкая безмятежная улыбка на его лице окончательно добила меня.

Меня затопила волна нежности, когда я присела на корточки, чтобы ткнуть Зака в плечо. В ту секунду, когда он лениво открыл свои голубые глаза, я протянула ему стакан с водой.

– Пей, приятель.

Зак без возражений взял стакан, а я занялась беспорядком на полу. Я смела все, что смогла, в совок, высыпала осколки в маленькую картонную коробку, которую нашла среди мусора, и кинула ее обратно в ведро. Взяв из кладовки пылесос, я притащила его в гостиную и на всякий случай пропылесосила.

Только я выключила пылесос и повернулась, чтобы вернуть все по местам, как у меня перехватило дыхание, и я издала самый девчачий, самый жалкий писк в истории вселенной. Это не было «а‐а‐а» или «ой». Это было похоже… ну не знаю, на что это было похоже, но хвастаться тут было нечем.

Всего в полутора метрах от меня, окутанный мраком коридора, стоял Эйден, как чертов серийный убийца.

– Как ты меня напугал, черт возьми! У меня чуть инфаркт не случился. – Я приложила руку к груди, будто это помогло бы удержать сердце внутри. – Господи.

– Что ты делаешь? – спросил он низким хриплым голосом.

Я тяжело дышала, все еще прижимая руку к груди.

– Кое-кто разбил лампу. – Я махнула в сторону Техасца, развалившегося на диване и безразличного ко всему и всем в этом мире.

Я посмотрела на Эйдена, его заспанное лицо, его мятую белую футболку, тонкие домашние брюки, которые он совершенно точно натянул перед тем, как спуститься сюда – потому что за два года работы бросала их в стирку всего пару раз, – и почувствовала укол совести. Обычно он ложился спать как можно раньше, чтобы обеспечить себе как минимум восемь часов сна, а тут я со своим пылесосом.

– Прости, мне очень жаль. Не хотела тебя будить, – шепотом сказала я, хотя была уверена, что могла бы бегать по комнате и колотить в кастрюли и сковородки, и Зак все равно не проснулся бы.

Эйден пожал своим огромным плечом, взгляд переметнулся с меня на бывшего товарища по команде. Мне не надо было смотреть на Зака, чтобы знать, что он лежал в полной отключке на диване, особенно когда взгляд Эйдена остановился ровно на этом месте за моей спиной.

– Сколько он выпил? – спросил Эйден, зевая.

У меня под ложечкой засосало от чувства вины.

– Слишком много… – словно пытаясь объясниться, я добавила: – Я просто хотела ненадолго вытащить его из его комнаты. Думала, ему станет лучше.

Может, теперь ему было слишком хорошо, но было уже слишком поздно, когда я поняла, что, возможно, Заку не стоило набираться до чертиков.

Честно говоря, было ужасно весело.

Громкий резкий храп разорвал тишину, и от неожиданности я оглянулась.

– Мне нужно взять кое-что. Извини, если разбудила тебя.

Прежде чем Эйден успел что-то сказать – или ничего не сказать, – я понеслась наверх, в комнату Зака. Я внутренне содрогнулась от бардака, который он устроил во время своего добровольного заточения, и запаха, ужасного, просто ужасного.

Схватив за угол мятое одеяло и подушку, я побежала обратно и обнаружила, что Эйден стоит рядом с диваном, тихо разговаривая с Заком и… он что, гладил подлокотник?

– Вот.

Я протянула подушку.

Эйден взял ее, не сводя глаз с Зака, и положил ее на подлокотник – который, я уверена, он гладил секунду назад.

– Ложись, – приказал он тихим серьезным тоном, не оставляющим места для возражений даже тому, кто бы очень этого хотел.

Конечно же, Зак лег, даже не открывая глаз. Он скрестил руки на груди и уткнулся плечом в диванные подушки. Я набросила одеяло на его длинное тело и улыбнулась Эйдену, который все еще стоял над диваном, смехотворно серьезный из-за того, что мы, по сути, укладывали спать взрослого мужчину.

Зак издал какой-то забавный чавкающий звук, от которого его губы задрожали, и я фыркнула.

– Он выглядит как маленький ребенок, – прошептала я.

– И ведет себя так же, – проворчал Эйден, неодобрительно качая головой.

– Что ему теперь делать? – вдруг вырвалось у меня.

Здоровяк хмыкнул:

– Что ему надо делать – перестать вести себя так, будто наступил конец света, и вернуться к тренировкам, чтобы до конца сезона его взяли в другую команду, – заявил он. – Что он собирается делать – я не знаю. Если он будет ждать слишком долго, у него будет меньше шансов. С каждым днем мы становимся старше, наши тела уже не могут… – Он склонил голову набок и посмотрел на меня долгим взглядом. – Я поговорю с ним завтра.

– Отличная идея. Думаю, он прислушается к тебе.

– Возможно, скорее он прислушается к тебе.

Я нахмурилась и одновременно поправила очки, посадив их повыше.

– Ты так думаешь?

Эйден ответил, не отрывая взгляд от дивана:

– Я знаю.

Я не особо верила в то, что это правда, но ладно.

– Ладно, я попробую. Худшее, что может случиться, – он меня не послушает. Но не то чтобы это было в первый раз.

Эйден повернул голову:

– Ты имеешь в виду меня?

Я поджала губы.

– Я говорила не о тебе, но…

– Но?

Я перевела взгляд на стену.

– Раньше ты меня не слушал, если тебе хочется знать.

Эйден не ответил.

– Почти никогда, – пробормотала я.

Никакого ответа. Ладно.

Я взглянула в сторону кухни.

– Я собиралась съесть сэндвич перед сном. Хочешь?

– С чем? – спросил он, будто я могла предложить ему сэндвич с индейкой.