Неделя тянулась мучительно медленно и пролетела слишком быстро одновременно. Каждую ночь я просыпалась в холодном поту. Я собиралась нарушить закон. Выйти замуж. Причем за Эйдена. И все это – ради него.

Сколько бы я ни твердила себе, что это все ненастоящее, тело не обманешь. Переезд, новая комната, чужая кровать – все это давило на психику, лишая сна.

Успокаивало лишь одно: я четко понимала, зачем все это затеваю. Что получу взамен за участие в этой авантюре. Собственный дом и свободу от долгов. Я повторяла это как мантру.

А оформлять все мы решили в Вегасе.

– Это самый логичный вариант. Мы уже летали туда вдвоем дважды, – сказал Эйден, когда я согласилась, что лучше поторопиться. – Здесь пришлось бы сначала получать разрешение в суде и искать свободного судью.

Не поспоришь. Мы и правда бывали в Вегасе с Эйденом – на автограф-сессиях и съемках. И мне не нужно было объяснять, почему он не хочет жениться в Далласе. Стоило ему выйти из машины у здания суда, и кто-нибудь обязательно его узнает. Представляю, какая толпа соберется, когда мы поедем за разрешением на брак… Господи, от одного этого слова меня подташнивало. Разрешение. Толпа. Наше разрешение.

Кажется, больше всего меня пугало слово «наше».

– Все едут в Вегас, чтобы избежать формальностей, – добавил он, словно я сама не знала этого.

Конечно, знала.

– Не придется ждать разрешения на брак, – закончил он, доедая сэндвич.

Тоже верно.

В Вегасе не нужно было звать тех немногих близких, да я и не хотела, чтобы они видели эту церемонию. Это же не тот брак, что заключается навеки из-за любви. Кажется, я как-то сказала Диане, что если выйду замуж, то только на пляже.

Если вообще выйду. Таков был план.

Пока сойдет и Вегас.

На следующий день после переезда я взяла кредитку Эйдена и забронировала два билета. Первый класс, потому что бессмысленно было объяснять ему что-то про экономию – я уже пробовала. Забронировала номер в том же отеле, где останавливались раньше. Прилетим в воскресенье вечером, в понедельник днем – обратно. Туда-обратно. Подпишем бумаги, может, пару фото – и домой.

За день до вылета я зашла в магазин и увидела покупателя с обручальным кольцом. Меня осенило. А нужно ли кольцо Эйдену? А мне?

Он ничего не говорил ни о помолвочном, ни об обручальном кольце. Не знала, понадобится ли оно для правдоподобия. Проверяют ли такое в иммиграционной службе? Кузина Дианы, Фелипа, носила обручальное кольцо задолго до настоящей помолвки. А некоторые мои знакомые вообще обходились без колец.

Так что…

Я погуглила, проверяют ли иммиграционные офицеры такие детали, и решила, что фильм «Предложение» – не лучший источник информации. Что же делать?

Скорее всего, Эйден не станет носить кольцо. Но…

«Все равно купи», – подсказал внутренний голос. О своем кольце можно будет позаботиться позже, когда придет время – через несколько месяцев.

Я научилась доверять инстинктам. Поэтому тем же вечером, пока Эйден тренировался в зале «Трех сотен», я преодолела тяжесть в животе, залезла в шкаф с его наградами и достала кольцо, которое он получил за победу в университетском чемпионате. Дрожа от страха потерять его, я помчалась в ювелирную мастерскую, где мне когда-то чинили сережки.

Там было много обручальных колец, но вряд ли хоть одно подошло бы Эйдену. К счастью, ювелир сказал, что может быстро переделать кольцо, и я выбрала простой ободок из белого золота. Ничего особенного, и проба не высшая. Но я платила своими деньгами, так что Эйдену лучше не ворчать.

Я покупала обручальное кольцо для своего будущего фиктивного мужа, которое он, возможно, никогда не наденет.

Все должно выглядеть убедительно. Даже если он не станет его носить, пусть хотя бы будет. Чем больше я себя уговаривала, тем сильнее хотелось сбежать из магазина.

– Ты готова? – позвал меня снизу Эйден.

Я никогда не буду к этому готова. Никогда.

Сегодня я проснулась в четыре утра с бешено колотившимся сердцем и вихрем мыслей. Сегодня мы летим в Вегас – подписывать бумаги, которые дадут мне право стать миссис Грейвс. Если, конечно, я этого захочу.

Мы так и не обсудили этот момент, да и смысла не видела. Сейчас многие женщины оставляют свою фамилию. Если он не спросит, я точно не стану поднимать эту тему. Вся эта ситуация напоминала кошмар, который ждал своего часа в офисе социального обеспечения.

– Ванесса, – донесся его голос. – Пора.

С нервным вздохом, больше похожим на стон, я поднялась с кровати, где просидела последние пятнадцать минут, пытаясь унять тошноту. В отеле мы будем всего одну ночь, но я понятия не имела, что надеть «на это дело», поэтому запихнула в спортивную сумку свое обычное платье, нарядные джинсы, блузку, пару футболок на всякий случай и любимые туфли на каблуках. Добавила нижнее белье, зубную пасту и щетку, расческу и дезодорант. В дорогу надела кроссовки. Для одного дня – более чем достаточно, но я ненавидела быть неподготовленной.

Неподготовленной к собственной свадьбе.

– Ванесса! – в голосе Эйдена уже лязгала сталь. – Поехали!

– Иду! Не торопи! – крикнула я с верхней ступеньки, прежде чем метнуться к комнате Зака. Постучав, прильнула к двери ухом. – Атака Зака, мы уезжаем!

Дверь мгновенно распахнулась, и в проеме возникла его улыбающаяся физиономия. Он не переставал подкалывать меня с тех пор, как вернулся домой после моего переезда. Извинился за опоздание, и мне не нужно было уточнять, что ночь он провел у очередной подружки. При первой же возможности я снова спросила, не против ли он наших с Эйденом планов. Он ответил: «С чего бы, дорогая? Это ты за него выходишь, а не я. А тебя мне нравится иметь рядом».

Так и было.

К тому же они оба так часто отсутствовали, что вряд ли мы будем мешать друг другу.

– Обними меня, будущая новобрачная. – Зак широко раскинул руки.

– Фу, – нахмурилась я, но приняла объятия.

– Ванесса!

– Твой будущий муженек заждался, – хихикнул Зак, пока я не зажала ему рот ладонью.

– Вернемся завтра.

– Ванесса!

Я вздохнула и развернулась к лестнице.

– Пожелай мне удачи.

Зак пренебрежительно махнул рукой, на загорелом лице расплылась ухмылка.

– Конечно, миссис Грейвс.

Чертов засранец. Но если я не спущусь сейчас, Эйден сам поднимется и стащит меня вниз – он терпеть не мог опаздывать. Оставив реплику Зака без ответа, я сбежала по лестнице. Эйден ждал с привычным раздраженным выражением лица. На нем были джинсы и черная рубашка с V‐образным вырезом, обрисовывавшим мускулистую грудь. В руке он держал любимую худи.

Он бросил на меня колкий взгляд, пока я спускалась, подкашиваясь от нервов. Не дожидаясь, он развернулся и направился в гараж. Я поплелась через кухню, закрыла дверь и бросила сумку в его внедорожник.

– Все взяла? – спросил он, когда мы пристегнулись.

Я нащупала в кармане джинсов маленький пакетик и почувствовала, как нервный комок снова подкатил к горлу. Взглянула на его лицо: суровую линию рта, выдающийся подбородок. Реальность происходящего накрыла с новой силой. Я выхожу замуж за этого человека.

Господи.

– Да, – пискнула я в ответ.

Всю дорогу до аэропорта мы слушали спортивные новости – к счастью, говорили только о бейсболе. Эйден оставил машину на крытой парковке, и мы доехали до терминала на шаттле. Я украдкой поглядывала на него, и с каждой минутой ладони становились все более потными.

Когда автобус остановился, он первым поднялся, одной рукой взяв свой рюкзак, другой – мою сумку. Если хочет нести – пусть несет.

Мы прошли к стойке регистрации. Вскоре у нас были посадочные талоны, а у четырех сотрудников – его автографы. Затем направились к безопасности. Было невозможно не заметить, как люди косились на Эйдена. Даже в худи он выделялся – особенно в глазах женщин, оценивавших его внешность. Он не был самым высоким в мире, но его габариты бросались в глаза. Даже худи XXXL не скрывала мощи его фигуры.

Мы подошли к первому агенту, который покраснел, увидев наши документы, и пропустил нас вперед. Эйден, как джентльмен, позволил мне пройти первой. У сканера я дождалась, пока он отвлечется, положила в лоток белое золотое кольцо и быстро сунула его обратно в карман после прохода через рамку.

– Хочу кофе, – сказала я, когда он догнал меня. – Тебе ничего не надо?

Он покачал головой, но пошел со мной к ближайшему кафе. Его тень была такой же внушительной, как и он сам. За все время работы мы никогда не находились так близко. Обычно я плелась сзади, а он шел впереди в наушниках, игнорируя всех. Но сейчас он не стоял в пятидесяти футах, не говоря уже о десяти.

Возможно, это помогло мне почувствовать себя немного лучше. Он не игнорировал меня полностью, не делал вид, что меня не существует. Надо отдать ему должное, верно?

Мы встали в очередь. Я оглянулась и увидела, как он изучает меню, нахмурившись. Покупатель передо мной отошел, и я шагнула вперед. Продавец мельком взглянул на Эйдена и снова опустил глаза.

– Что будете?

– Мне, пожалуйста…

Продавец снова посмотрел на Эйдена. Его ноздри расширились. Я так и знала. Глаза парня округлились, рот на мгновение образовал почти идеальную букву «о». Затем он вдохнул.

– Черт, – прошептал он, не отрывая глаз от бегемота рядом со мной.

Бегемот в это время оглядывался по сторонам и даже не заметил человека, который сейчас сойдет с ума. Я толкнула его локтем. Его внимание переключилось на меня так быстро, что стало тревожно. Он нахмурился. Я осторожно кивнула в сторону продавца. Он перевел взгляд.

Тот все еще смотрел на него выпученными глазами.

– Вы… вы… Эйден. Эйден Грейвс. – Боже, какие страсти. Этот мальчишка всего на пару лет моложе меня.

Эйден напряженно кивнул.

М‐да, само очарование.

– Вы… я… – лепетал парень. – Я ваш фанат. Охренеть. – Он снова вдохнул, и его лицо побледнело. – Вы в жизни еще больше, чем на экране.

А вот это чистая правда.

Эйден пожал плечами, как всегда, когда кто-то упоминал его рост. Мне казалось, это ставило его в неловкое положение – он как-то говорил Лесли, что ничего особенного для этого не делал. Гены и спорт. Он отвечал так вяло не из высокомерия – просто не знал, что сказать.

Бедняга за кассой продолжал пялиться на него, забыв о моем существовании и очереди из четырех человек позади.

Эйден не помогал ситуации, стоя с каменным лицом.

– Не могли бы вы сделать кофе моей девушке?

Его девушке?

Мне потребовалась вся выдержка, чтобы не посмотреть на него с выражением «как ты, черт возьми, меня назвал?».

К счастью, я не подала виду, когда продавец вышел из ступора и взглянул на меня, прищурясь. Я улыбнулась, доставая телефон и игнорируя странное чувство от этой фальшивой нежности.

– Да, конечно. Простите. Что будете? – спросил он, густо краснея.

Я сделала заказ и, проверив экран, набрала сообщение: «Твоя девушка?»

Отправила его человеку рядом, прежде чем протянуть кредитку.

Парень снова взглянул на Эйдена и нервно вставил карту. Руки у него слегка тряслись. Я поблагодарила, но он уже снова не обращал на меня внимания, разглядывая Эйдена. Присмотревшись, я заметила, что у бедняги дрожат пальцы.

– Спасибо, – пробормотала я, забирая стакан и отступая. Эйден последовал за мной, словно в своем мирке. Мое сообщение он проигнорировал… или просто не почувствовал вибрацию телефона в кармане. Тут я заметила, что все в очереди пялятся на него.

И понятно почему. Он выглядел мрачно: рюкзак за плечами, руки скрещены, у ног – моя сумка. Затем я осознала, что смотрят и на меня. Изучают. Хотят понять, кто эта девушка рядом с парнем, из-за которого кассир теряет самообладание.

А это просто я.

Всю дорогу до Вегаса меня тошнило от нервов. За всю дорогу Эйден сказал мне слов пять, прежде чем прислониться головой к окну и отключиться. Это было даже неплохо, учитывая, что я застряла в своем мире отрицания и ужаса. Если Эйден и нервничал, то не подавал виду. Прилетев, мы вышли из аэропорта и взяли такси до нашего отеля. Там мы зарегистрировались и поднялись на лифте на наш этаж.

Мой бывший босс открыл дверь карточкой и пропустил меня вперед. Я застыла на пороге, осматривая роскошный номер с современной мебелью. Почему в моей памяти не сохранилось, насколько этот отель хорош! В детстве мы почти не путешествовали – у мамы не было ни денег, ни времени, ни желания нас возить. В тех редких случаях, когда родители Дианы брали меня с собой, мы останавливались в дешевых мотелях у дороги – жутковатых, как из фильмов ужасов. Все ютились в одной комнате, максимум в двух, если взрослые могли себе это позволить.

Но мне всегда было весело – особенно если при мотеле был бассейн.

А теперь я стояла в пятизвездочном отеле рядом с миллионером. Я забронировала номер его картой и прекрасно знала, сколько это стоит. Понимала, что никто из моих близких, кроме младшего брата, никогда не окажется в таком месте. Стало не по себе. Грустно. Я почувствовала себя виноватой.

– Ты в порядке? – произнес у меня за спиной хриплый низкий голос, когда я остановилась в дверях.

Я откашлялась и заставила себя кивнуть ему и улыбнуться. Кажется, вышло это настолько неискренне, насколько было возможно.

– Конечно.

Разумеется, он мгновенно все понял по моему лицу. Его глаза в замешательстве бегали по номеру.

– Ты сама выбрала этот отель, – произнес он слегка обвиняющим тоном. – Тебе здесь не нравится?

– Нет, нравится, – теперь я, помимо прочего, почувствовала себя гадиной. – Лучший отель из всех, где я бывала.

Это о многом говорило, потому что, когда я путешествовала с Эйденом, мы всегда останавливались в хороших местах.

– Просто… здесь так круто, а в детстве мне и в голову не могло прийти, что когда-нибудь я остановлюсь в месте вроде этого. Вот и все.

Мысль о том, что я оказалась здесь с Эйденом, чтобы выйти за него замуж, вдруг пронзила мое сердце. Молодая Ванесса, которой еще не исполнилось двадцати шести лет, понятия не имела, что уготовила ей жизнь.

Повисла тишина, и, готова поклясться, мы оба оглянулись друг на друга. Напряжение между нами было очень неловким и не совсем понятным. Виннипегская Стена неотрывно смотрел на меня своими большими карими глазами.

– Ты могла пригласить кого-то из близких, если хотела.

– Нет-нет, – кажется, я ответила слишком быстро. – Все в порядке. Я общаюсь только с младшим братом, а он сейчас в университете.

Почему он так смотрел на меня?

– Я не… – Боже мой, почему это заставило меня так разволноваться? Почему я не могла просто заткнуться? – Я только время от времени общаюсь с мамой, но с сестрами никогда. А моя лучшая подруга много работает. – Я с силой сжала руки и закончила свою глупую тираду: – Больше у меня никого нет.

Эйден долго всматривался в мое лицо, что заставило меня нахмуриться.

– Ты ведешь себя очень странно, – обронил он так небрежно, что я чуть не пропустила эту реплику.

– Что, прости?

– Ты ведешь себя со мной очень странно, – повторил Эйден.

Я закрыла рот и еще больше нахмурилась.

Человек, который ничего не держал в себе, продолжал выпаливать все, что считал нужным.

– Я ведь уже извинился.

Э‐э‐э.

– Слушай, все в порядке… – начала было я, но Эйден покачал головой.

– Нет, не в порядке. Ты больше не улыбаешься. Не называешь меня здоровяком. И даже не посылаешь меня, – констатировал он.

Подожди-ка. Это было так? И он это заметил? От этого я почувствовала себя не в своей тарелке.

– Я думала, я раздражаю тебя, – пробормотала я, пытаясь понять, стоило ли вообще это говорить, и не потому ли он заметил, что скучал по всему этому.

– Так и есть, – сказал Эйден. Ну приехали. – Но теперь я к этому привык.

Нет, серьезно, подожди-ка.

– Мне никогда раньше не было некомфортно в твоем присутствии, но сейчас ты даже смотришь на меня иначе. Будто видишь меня впервые или я тебе не нравлюсь. – Его ровный взгляд, без стыда и смущения, будто ударил меня прямо в грудную клетку. – Я могу понять, если ты все еще злишься и мой кредит доверия серьезно пострадал, но мне нравилось, как между нами все было раньше.

Его открытое серьезное лицо заставило меня лишь совсем чуть-чуть почувствовать себя виноватой из-за того, насколько очевидным было мое недовольство. Он не только заметил, но, кажется, скучал по прежним временам, хотя два года старательно игнорировал меня.

– Я знаю, – я сглотнула и прикусила щеку изнутри. – Слушай, я просто… – я пожала плечами. – Я думаю, скоро все наладится. На меня просто много навалилось, и я стараюсь привыкнуть к новой реальности. Мне бывает трудно прощать людей. Я просто не знаю, как мне теперь вести себя с тобой.

– Как раньше, – невозмутимо предложил Эйден, будто это был самый простой ответ на свете.

Я сглотнула, разрываясь между упрямством и опорой на страх и обиду, которые я испытывала, и неуверенностью в том, как вести себя с этой версией Эйдена, которую я пыталась узнать.

Словно почувствовав, что я не знаю, что ответить, Эйден расправил плечи и добавил:

– В остальном ты уверена, что все в порядке?

– Да.

– Точно?

Я кивнула и выдохнула, пытаясь побороть засевшую внутри меня неуверенность, тревогу и еще черт знает что.

– Я… пару дней назад поменяла адрес в банковской выписке. Займусь правами, как только смогу, – сказала я, и мне вдруг стало неловко. – А ты уверен, что тебя все устраивает? Ты уверен, что хочешь застрять со мной на следующие пять лет?

Взгляд его темных, почти карамельных глаз был ровный, напряженный, решительный.

– Уверен, – ответил он бархатистым голосом. – Как только мы подпишем бумаги, сразу начнем собирать документы для прошения.

Подпишем бумаги. Опять. Я сглотнула.

– Ага. Хорошо.

Что-то в моем тоне заставило его нахмуриться.

– Ты не подведешь меня.

Кажется, это был не вопрос, а утверждение. Мне стало даже немного обидно, что он считал меня способной на такое.

– Не подведу. Мы уже здесь. Я бы никогда тебя так не подставила.

– Я знаю. Но мне хотелось…

Хотелось чего? Напомнить мне? Убедиться?

– Мы это сделаем, – заверила я его.

После паузы Эйден кивнул.

– Я знаю, мы очень торопимся, но это наш единственный шанс. В следующем месяце я буду занят.

– Эйден, я знаю. Я понимаю. Поэтому я и здесь, верно? У меня тоже много дел. – Я машинально коснулась его руки. – Я не исчезну посреди ночи. Я всегда держу слово. Единственное, что у меня запланировано, – поездка в Эль-Пасо на выходные в следующем месяце, так что я вернусь через пару дней. Я буду с тобой два года. Потом еще три. Я серьезно отношусь к своим обещаниям.

Что-то мелькнуло в его глазах – и тут же исчезло.

Я смущенно убрала руку и улыбнулась, чувствуя, как внутри что-то разжимается.

– Слушай, я правда еще немного злюсь на тебя, но знаю, что ты сожалеешь о случившемся. Понимаю, каково это – чувствовать, что совершил что-то непростительное. Несправедливо с моей стороны срывать это на тебе, ладно? Уверена, скоро я снова буду постоянно тебя посылать. Не волнуйся.

Он снова медленно кивнул, но черты его лица не смягчились, и я поняла, что он все еще напряжен.

– Все наладится само собой. Я знаю, что тебе жаль. – Я облегченно выдохнула и почувствовала, будто избавилась от огромного веса. – Все это очень здорово, но сейчас мне очень нужно в туалет. Приходи в мою комнату, когда будешь готов.

Я улыбнулась, прежде чем рвануть в ванную спальни справа. Мне нужно было хоть минуту побыть в одиночестве. Внутри я прислонилась спиной к двери и прерывисто выдохнула. Господи, что я вообще делаю?

Ладно, все будет в порядке, подумала я, вернувшись через пару минут в спальню.

Из-за смены часовых поясов было всего пять вечера, но, зная Эйдена, я не сомневалась, что он захочет подписать бумаги как можно скорее. Так что меня ничуть не удивило, когда он постучал в открытую дверь между моей спальней и гостиной. Увидел, что я сижу на кровати, он поднял брови, пытаясь совладать с бурей эмоций.

Я делаю это. Охренеть, я это делаю. Я выхожу замуж. И, как будто этого было мало, Эйден, похоже, скучал по тому, как я дразнила его. Кто бы мог подумать?

Но, прежде всего, я выходила замуж за Эйдена Грейвса.

Я не знала, плакать мне или смеяться. Или и то и другое одновременно.

– Ты хочешь покончить с этим? – спросил он меня, оставаясь в дверях.

Покончить с этим.

Все. Это меня сломало.

Я не выдержала и рухнула лицом в кровать. Между «плакать» и «смеяться» я выбрала второе, чтобы мистер Романтика окончательно не свел меня с ума.

– Конечно, только за этим я и здесь, – фыркнула я, приглушенная одеялом. Еще немного, и я стану преступницей. Маленькая Ванесса понятия не имела, на что она будет способна во взрослом возрасте.

– Над чем ты смеешься? – Его вопрос вызвал у меня новый приступ хохота.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. В конце концов я села и провела по лицу рукой, а потом выдавила из себя дрожащую нервную улыбку. Эйден смотрел на меня как на сумасшедшую.

– Ты говоришь это так, будто нам нужно пойти продлить твои права, а тебе ужасно не хочется. – Я сползла с края кровати, встала и потерла нижнюю челюсть, которую едва не свело от смеха. – Ты знаешь, куда нам идти?

Эйден кивнул.

– В паре кварталов отсюда есть часовня.

Я снова ощутила знакомую нервную дрожь.

– Ладно. – Я взглянула на его одежду, в которой он был в самолете. – Дай мне только надеть рубашку.

Эйден не стал наряжаться. Так с какой стати мне это делать?

Он бросил взгляд на футболку, которая была на мне, и вышел.

Я надела более нарядную деловую блузку, в которой Эйден видел меня сотни раз, и вышла в гостиную. Эйден так и остался в толстовке с капюшоном и рубашке, он выглядел очень красиво и вместе с тем непринужденно. Мое внимание привлек маленький медальон, выглядывавший из-за края рубашки.

Я последовала за здоровяком. Мы пересекли лобби и вышли на улицу, под палящее солнце Вегаса. Эйден сказал, часовня была всего в двух кварталах, но это была самая долгая дорога в моей жизни. Я была в Вегасе два раза, но только по работе, так что у меня не было возможности прогуляться. Город я видела в основном из окна машины.

Днем все было совсем не так, как ночью. Эйден шел в паре метров от меня, но я была слишком занята, рассматривая магазины и рестораны, чтобы следить за ним. Наконец он остановился перед маленькой белой часовней, которую я почти наверняка уже видела в каком-то фильме.

– Ты готова? – спросил Виннипегская Стена так, будто мы шли в бой.

Нет.

Я никогда не буду готова. Но потом я взглянула на его сосредоточенное лицо и подумала, как сильно он хочет остаться в Штатах без визовой волокиты. Как я могла сказать «нет»? Ладно, могла бы – но та часть меня, что всегда ищет оправдания, понимала его. Я сама знала, каково это – хотеть сбежать.

Прощайте, следующие пять лет моей жизни.

– Да, – наконец выдавила я. – Нам понадобятся фотографии. У нас их попросят на собеседовании в иммиграционном центре.

Уголки его губ дернулись вверх: это была самая широкая улыбка, которую я видела – и, возможно, увижу – на его лице за все эти годы. Все мои нервы были как провода под напряжением, и у меня крутило живот, но я чувствовала, что поступаю правильно.

– Что? Я выяснила заранее. Хочу быть готовой ко всему.

Чтобы не угодить в тюрьму и получить обещанное мне вознаграждение. Разве Эйден не должен был это понимать? Мы договорились лишь на словах, и я лишь рассчитывала на его порядочность, благодаря которой он выполнит то, что пообещал мне, в конце нашего приключения. Черт возьми, когда мы разведемся, я спокойно могу забрать у него половину его имущества. Очевидно, он доверял мне настолько сильно, чтобы знать, что я никогда не сделаю ничего подобного.

– Все будет в порядке, – пообещал он мне, полуулыбка все еще играла на его щеках.

– Ладно, – мои руки вспотели. – Давай сделаем это.

Он кивнул, и мы вошли.

Два человека за главной стойкой явно проделывали это уже тысячи раз. Они и глазом не моргнули при виде нашей повседневной одежды. Они не говорили лишнего и не задали нам ни одного неудобного вопроса. Я подумала о кольце в кармане джинсов… и струсила. Достану его попозже.

Мы заполнили бумаги, выбрав пакет услуг за 190 долларов. В него входила церемония в часовне, букет из шелковых роз, бутоньерка, на которую Эйден взглянул с нескрываемым отвращением, фотограф и диск с пятью фотографиями в высоком разрешении, которые задокументируют этот «знаменательный день».

Священник обошелся еще в 60 долларов.

И вот за 250 долларов мы с Эйденом предстали перед человеком, который, кажется, был нетрезв. Он что-то говорил, но у меня все в одно ухо влетало и из другого вылетало.

Мне было страшно? Немного. Но я не сводила глаз с бутоньерки, которую Эйден сунул в передний карман джинсов, пока не услышала слова: «Готовы ли вы обменяться кольцами?»

Эйден покачал головой, а я дрожащими пальцами достала из кармана кольцо из белого золота и протянула ему. Я не хотела надевать кольцо ему на палец – это был слишком интимный жест.

Эйден не сводил с меня глаз, пока пытался надеть кольцо. Безуспешно. Да и чему удивляться? Конечно, за восемь лет, прошедших после окончания колледжа, его руки стали шире. Он попробовал надеть кольцо на мизинец, и оно легко скользнуло на место. Этот пронизывающий взгляд вновь обратился ко мне и задержался там, тяжелый и непреодолимый, что заставило меня почувствовать себя такой беззащитной, что пришлось опустить взгляд на букет, который вряд ли продержится долго, учитывая, как часто я заламывала руки. Я сохраняла лицо, пока священник не сказал: «Теперь вы можете поцеловать невесту».

Я растерянно взглянула на Эйдена и обнаружила, что он смотрел на меня. Я не знала, что нам, черт побери, делать. Среди всех этих тревог и переживаний я напрочь забыла об этой части церемонии.

Но потом я вспомнила о фотографе и поняла, что выхода нет.

Я совершенно точно не хотела сесть в тюрьму или заплатить огромный штраф. Да пошло все. Мне же не нужно сосаться с ним вечность… хотя даже если бы и пришлось, это не было бы таким уж трудным делом.

Я сделала шаг вперед. Во взгляде Эйдена мелькнула неуверенность, но я не хотела сейчас размышлять об этом, потому что мне в первую очередь нужно было беспокоиться о собственных нервах. Я положила руки на его мускулистые плечи и встала на цыпочки, но все равно не дотянулась.

Эйден, все еще хмурый, наклонил голову, и я прижалась губами к его губам. Ничего особенного, просто прикосновение. Его губы были мягче и податливее, чем я могла представить. Поцелуй длился всего секунды две, прежде чем я опустилась на пятки и шагнула в сторону. Щеки у меня пылали.

А этот красивый суровый мужчина, вместе с которым мы подписывали документы, нахмурился еще больше после того, как я отступила от него на три фута.

– Наши поздравления! – воскликнул священник, а другие участники церемонии забросали нас блестками. Хорошо, что на мне были очки, Эйдену пришлось тереть глаза рукой.

– А теперь ваш общий снимок, – сказала фотограф, указывая мне на Эйдена.

Сглотнув, я кивнула. Правдоподобно. Все должно быть правдоподобно. Я снова шагнула к Эйдену. Он даже не обнял меня, поэтому я взяла его под руку и прижалась к нему бедром. Вспышка ослепила нас. Фотограф с довольной улыбкой опустила камеру.

– Дайте мне десять минут, мистер и миссис Грейвс, и я отдам вам диск с фотографиями.

Мистер и миссис Грейвс.

Как любит повторять Диана, до этого ничего не было, сейчас только все нача-алось.

Как же это было странно: к восьми вечера жаркого августовского дня я официально стала замужней женщиной.

После того как нам отдали наши фотографии, мы с Эйденом будто во сне вернулись в отель. По крайней мере, мне все это казалось сном. Очень-очень-очень странным сном, который был больше похож на кислотный трип. Мы не разговаривали. Я думала о том, что мы только что сделали. А Эйден, скорее всего, размышлял о следующей игре.

В номере мы разошлись по своим спальням – я лишь натянуто улыбнулась ему, а он сжал губы в тонкую полоску. Я просидела на краю кровати минут тридцать, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями. Казалось, что пространство сужается, и я не могла успокоиться и чувствовала, будто вся кожа зудит.

Я вышла замуж. Охренеть, я вышла замуж. В часовне меня назвали миссис Грейвс.

Я вышла замуж за Эйдена.

Сидеть в номере всю ночь было выше моих сил. Я была слишком взвинчена, чтобы работать или рисовать. Готова была выпрыгнуть из собственной кожи – нужно было срочно переключиться. Я подумала, что могло бы заинтересовать меня в Вегасе, и поняла: хочу посмотреть шоу.

Проверив, при мне ли документы и карта, я вышла в гостиную. Никого. Заглянув в комнату Эйдена, обнаружила, что он крепко спит. Не раздеваясь. Его огромная ладонь служила ему подушкой, вторая была зажата между бедер, а изо рта доносился тихий свистящий звук.

Я взглянула на часы. Он вряд ли захотел бы со мной пойти, верно?

Точно.

Эйден не из тех, кто любит клоунов и акробатов, не говоря уже о толпах. Схватив блокнот с тумбочки, я нацарапала: «Эйден, иду погулять. Если найду билеты – посмотрю шоу. Вернусь позже. В.».

На цыпочках выскользнула из комнаты, прикрыла дверь и рванула на улицу.

Лас-Вегас – не самое безопасное место для одинокой туристки. Но с таким количеством людей вокруг было не так страшно. Всегда можно затеряться в толпе. Я шла по улице, заглядывая в магазины. Пробираясь между туристами всех возрастов и национальностей, я чувствовала себя не такой одинокой, как ожидала, гуляя по незнакомому городу в день свадьбы с бывшим боссом.

Я разглядывала витрину магазина M&M’s, когда телефон завибрировал в кармане. На экране – «Миранда П.»

– Алло?

– Ты где? – его голос был хриплым от сна.

Я назвала магазин, хмурясь, пока какой-то тип толкал меня сзади, пробиваясь к витрине. Эйден выругался. Я ошарашенно уставилась на экран. Нет, это определенно был он, а не его злой двойник.

– Жди там, – приказал он.

– Чего ждать? – спросила я, но он уже положил трубку.

Он что, придет? И мне не показалось, что он только что матерился?

Не уверенная ни в чем, я еще немного походила по магазину, затем вышла на улицу и бросила взгляд в ту сторону, откуда пришла. В квартале от меня над толпой возвышалась голова Эйдена. Лица не было видно – он натянул капюшон, – но я узнала его по тому, как он держал плечи. Слишком далеко, чтобы разглядеть глаза, но я поняла, что он оглядывается по сторонам.

Даже на таком расстоянии было видно, что он злится. Я стояла у входа и наблюдала, как он пробивается сквозь толпу, не обращая внимания на туристов. Когда его взгляд упал на меня, я помахала. Его губы сжались в тонкую полоску.

Какого черта он так злился?

– Что ты творишь? – выпалил он, едва приблизившись.

Я пожала плечами, поправляя очки.

– Гуляю.

– Надо было разбудить меня, чтобы я пошел с тобой, – прошипел он разгневанно.

Во‐первых, его поведение действовало мне на нервы. Во‐вторых, мне категорически не нравился его тон.

– С какой стати я должна была тебя будить?

– Чтобы я пошел с тобой, как еще?

Он снова смерил меня негодующим взглядом.

Раз, два, три, четыре, пять.

– Я не знала, что ты захочешь пойти, – прищурилась я. – Думала, ты предпочтешь остаться в номере и отдохнуть.

В конце концов, когда я заглянула к нему, он спал.

– Я бы предпочел остаться дома, – отрезал он, его горло будто вибрировало от злости. – Но последнее, что мне нужно, – чтобы тебя похитили и заставили стать наркокурьером.

Боже правый. Я огляделась, проверяя, не мерещатся ли мне тысячи людей вокруг.

– Ты правда думаешь, что кто-то может похитить меня здесь?

Его ноздри затрепетали. Он продолжал испепелять меня взглядом. Я ответила ему тем же.

– Прошло всего четыре часа, а у меня уже голова болит от тебя.

– Я хотела проявить заботу, а не доставлять тебе головную боль. Да брось, – фыркнула я. – Я просто гуляю. Я и без тебя бывала в разных местах.

Не так уж часто. И не одна. Но я не собиралась говорить об этом, особенно сейчас, когда он был на взводе без видимой причины.

Он продолжал свирепо смотреть на меня, и этот взгляд, действовавший мне на нервы, медленно менял выражение его лица.

– Это глупо. Твой рост… сколько там? Пять и семь? Пять и восемь? Весишь сто сорок фунтов? Ты не можешь разгуливать одна по Лас-Вегасу, – проговорил он таким злым тоном, что я отшатнулась.

Я посмотрела на него в замешательстве и удивлении.

– Эйден, в этом нет ничего такого. Я привыкла делать все сама.

Веки над его большими карими глазами медленно опустились, с поджатых губ сорвался глубокий вздох, как будто мы были единственными людьми на бульваре Стрип, что было очень далеко от правды.

– Может, ты и привыкла делать все сама, не нужно вести себя как идиотка, – начал он спокойно, все эмоции под полным контролем. – Я понятия не имел, где ты. В Вегасе криминал… не делай такое лицо. Я знаю, криминал есть везде. Пусть мы сделали это не по тем причинам, по каким это делают большинство людей, но я дал клятву у алтаря, Вэн. И я обещал тебе, что мы постараемся стать друзьями. А друзья не позволяют друзьям бродить в одиночестве. – Он пригвоздил меня к месту взглядом. – Не только ты относишься серьезно к своим обещаниям.

Э‐э… Это что вообще такое было?

Продолжая смотреть на меня самым твердым взглядом на свете, Эйден добавил:

– Я не могу сделать это без тебя.

Ох, черт. Кажется, я вообще забыла, как говорить.

Наш брак – господи, как бы меня не вырвало – не был настоящим, но Эйден был прав. Мы дали клятвы, которые я не могу вспомнить, потому что не слушала. Но еще до этого мы кое-что обещали друг другу, и я не собиралась отказываться от своих слов.

– Обещаю, что никуда не денусь, пока ты не получишь вид на жительство. Обещаю.

Его взгляд скользил по моему лицу всего секунду, самую долгую секунду в моей жизни. Наконец Эйден откашлялся.

– Что ты собиралась делать? – вдруг проворчал он, будто не сказал самые значимые слова, что я от него слышала.

Надо отдать ему должное, он даже не поморщился, когда я сообщила название постановки, которую хотела посмотреть. Правда, я при этом сжимала руки перед грудью, как ребенок, который что-то выпрашивал.

– Это единственное, что я хочу посмотреть.

И я собиралась пойти на нее, независимо от того, пойдет он за мной или нет, но ему пока не нужно было это знать.

Он вновь взглянул на несуществующие звезды Невады и вздохнул.

– Ладно, – сказал Эйден. – Но потом мне надо будет поесть.

– Правда? – Я едва не подпрыгнула от радости.

– Да.

– Правда-правда?

Кажется, я буквально сияла.

Эйден ответил мне самым вымученным кивком в истории человечества.

– Да. Пойдем купим билеты.

Никогда в своей жизни мне не хотелось изобразить Дороти и щелкнуть каблучками. Но при мысли о том, что я буду бродить по Вегасу не в одиночестве, а в компании этого гигантозавра, который мог бы сойти за моего телохранителя, я улыбнулась и захлопала в ладоши.

– Идем!

Ради спасения его же жизни я решила проигнорировать гримасу на его лице.

Отель, где проходило шоу, находился на другом конце центральной улицы, но мы добрались до него с запасом времени и купили два лучших билета из того, что было в наличии. Я заплатила сама – мне было стыдно, что Эйден платит за все. Это были места в третьем ряду, так что я решила, что это будет стоить всех пенни, потраченных из моих сбережений.

Мы встали в очередь в буфете, и я почувствовала, что меня трясет второй раз за день, но сейчас – от радостного возбуждения. Cirque de Lune и раньше приезжал в Даллас, но я отговаривала себя от лишних трат. Теперь, когда я стала лучше зарабатывать и мне не нужно было платить за аренду, расточительство не вызывало у меня ни страха, ни чувства вины. К тому же я была так возбуждена, что даже подписала чек с улыбкой на лице.

– Возьмем попкорн на двоих? – спросила я Эйдена, пока мы стояли в ужасно длинной очереди. Я была так счастлива, что меня нисколько не беспокоило, что стакан попкорна стоит как чугунный мост.

Эйден успел только наклонить голову, когда я увидела, как чья-то рука тянется, чтобы коснуться его. Эйден с неохотой обернулся и оказался лицом к лицу с женщиной лет сорока и ее спутником. Оба широко улыбались.

– Можно с вами сфотографироваться? – выпалила женщина, залившись краской.

– Мы ваши давние фанаты, – добавил мужчина, его лицо порозовело.

– Следим за вашей карьерой еще с Мичигана.

Эйден изобразил ту полуулыбку, которой обычно награждал фанатов, и кивнул.

– Спасибо, я это ценю, – сказал он и повернулся ко мне. – Сфотографируешь нас?

Застенчиво улыбаясь, женщина дала мне свой телефон. Я сфокусировала на них камеру, когда парочка зажала Эйдена с двух сторон – они выглядели такими маленькими по сравнению с ним! – и сделала шаг назад, как вдруг заметила какое-то движение где-то между Эйденом и его фанаткой. Женщина явно не теряла времени даром. Я еще в самом начале нашей работы поняла, что он никогда не обнимал людей на фотографиях, а держал руки по швам. Именно поэтому я чуть не упустила легкое движение руки, но все же не упустила. Когда Эйден нахмурился, я чуть не расхохоталась, но сдержалась и сделала пару снимков.

К тому времени, как я вернула телефон, подошла наша очередь. Оставив Эйдена беседовать с его рукастыми фанатами, я купила нам попкорн без масла, среднюю газировку и бутылку воды.

– Было очень приятно познакомиться с вами! – крикнула женщина вслед Эйдену, когда он направился ко мне, и тут меня накрыло.

Спрятав лицо за стаканом попкорна, я расхохоталась так, что из глаз хлынули слезы.

У него покраснели уши, а значит он прекрасно понял, что меня так насмешило.

– Не хочу ничего слышать, – скрипнул он зубами.

– Много ей удалось ухватить? – хихикнула я.

Он посмотрел на меня взглядом, одновременно говорившим «ты такая идиотка» и «отвали», что заставило меня рассмеяться еще сильнее.

Его облапали. Фанатка. Прямо у меня на глазах.

Это секундное выражение удивления на его лице, когда его внезапно потрогали, вероятно, останется в моей памяти на всю оставшуюся жизнь.

– Заткнись, Ванесса.

Я просто умирала. Обычно он просто игнорировал меня, но так было гораздо лучше.

– Да я ничего и не говорю! – простонала я из-за стакана с попкорном.

Эйден прищурился, терпеливо ожидая, когда кончится моя истерика.

– Ты закончила? – спросил он еще через несколько секунд после того, как я расхохоталась.

Мне пришлось, качая головой, вытереть слезы тыльной стороной ладони.

– Я… я…

Он махнул рукой в сторону дверей в зал.

– Идем внутрь, пока они не закрыли двери.

Его тон был раздраженным и, кажется, с ноткой смущения. Кажется, Эйдена расстроило, что фанатка схватила его за задницу?

Мне пришлось судорожно сглотнуть, когда я еще раз вытерла глаза, а перед глазами снова предстало его шокированное лицо. Я снова потеряла самообладание.

– И часто такое случается? – хихикнула я.

– Нет. Да хватит ржать!

Мы вернулись в отель уже под два ночи. Я не помнила, когда последний раз чувствовала себя настолько счастливой. Шоу оказалось фантастическим, а ужин в ресторане отеля после представления – просто великолепным. Владелец заведения узнал Эйдена и устроил нам самый уединенный столик, чтобы никто не мешал. Было приятно, даже несмотря на то, что за ужином Эйден почти не разговаривал. Я так редко куда-то выбиралась, что решение провести вечер вне номера вместо работы казалось мне гениальным.

Когда мы разошлись по спальням, я задержалась в гостиной, чтобы взглянуть на человека, с которым всего несколько часов назад подписала брачные документы. Он выглядел измотанным. Обычно он ложился не позже девяти, а сейчас на его лице читалась крайняя усталость.

И немудрено – двенадцать часов назад он играл в предсезонном матче, а с тех пор успел лишь пару раз вздремнуть. Черт возьми. В груди неожиданно екнуло от внезапной жалости.

– Спасибо, что пошел со мной, хотя мог бы спать, – сказала я с застенчивой улыбкой. – Я прекрасно провела время.

Эйден кивнул, уголки его губ дрогнули – совсем чуть-чуть. Настоящая победа.

– Я тоже.

Я была слишком растрогана, чтобы обратить внимание на эту мимолетную улыбку.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

И лишь позже, приняв душ и забравшись в постель, я позволила себе осознать новую реальность. Отныне я была замужней женщиной.