Неделю я не звонила Эйдену, и он мне – тоже.

Хотя нет, мой номер у него был – я сама дала его на той последней встрече. Семь дней прошли без вестей, но я не особо удивилась. По новостям показывали, что у «Трех сотен» вовсю идут предсезонные игры – в такое время Эйдену обычно не до чего другого.

Да и оставалась слабая надежда, что он передумал.

Другого объяснения у меня не было, но я старалась не зацикливаться на этом и уж точно не собиралась переживать.

Не могу сказать, что мысль об отмене сделки обрадовала меня – все-таки больше ста тысяч долларов на кону. Но и разочарования особого не было…

Ладно, возможно, к пятому дню легкая досада все же появилась. Шанс навсегда избавиться от долгов грел душу. Ипотека – это одно, но чертов студенческий кредит?..

Если бы нынешняя двадцатишестилетняя я могла поговорить с собой восемнадцатилетней, та вряд ли выбрала бы такой дорогой университет. Наверное, пошла бы в колледж для базовых знаний, а потом перевелась в государственный вуз. Младший брат никогда не винил меня за отъезд – только поддерживал. Но я все же иногда сожалела о том решении. Была упрямой дурой, хотела всего и сразу. И получила – за безумные деньги.

К концу недели я почти смирилась с мыслью, что следующие двадцать лет проживу с этим долгом. Впрочем, я поняла это еще тогда, когда получила первую зарплату после выпуска.

Так чего теперь переживать?

Я сказала Эйдену правду: я не нуждалась ни в нем, ни в его деньгах. Но я бы их взяла. Потому что, может, я и дура, но не последняя.

* * *

Я загружала обложки для соцсетей клиента в облако, когда зазвонил телефон. Взглянув на экран, я удивленно подняла бровь.

«Миранда П.»

Наверное, стоило переименовать контакт – технически Эйден больше не был моей Мирандой Пристли.

– Алло?

– Ты дома? – раздался низкий голос.

– Да.

Не успела я договорить, как в дверь постучали – тот самый тяжелый, знакомый стук. Не нужно было проверять телефон: я уже знала, что он повесил трубку. Глазок подтвердил догадку.

Конечно, это был Эйден.

Он вошел, едва я открыла дверь, и тут же захлопнул ее за собой. Его темный взгляд пронзил меня, заставляя нахмуриться и замереть на месте.

– В чем дело?

– О чем ты думала, когда подписывала договор аренды? – прорычал он с возмущением, и я мгновенно перешла в оборону.

Да, дом был так себе, но необязательно делать вид, будто я живу в трущобах.

– Зато дешево.

– Кто бы сомневался, – проворчал Эйден.

Откуда, черт возьми, в нем эта внезапная искра остроумия?

– Здесь есть вполне приятные соседи, – заявила я.

Эйден окинул меня скептическим взглядом.

– Прямо у твоего подъезда кого-то избивали.

Оу. Я махнула, чтобы он проходил, в надежде сменить тему. Ему не нужно было знать, что такое здесь случается каждую неделю. Я даже пару раз звонила в полицию, но перестала – они никогда не приезжали.

– Тебе что-то нужно?

– Я ждал, когда ты сообщишь, что готова к переезду, – бросил он через плечо, направляясь в гостиную.

Вот о чем я позабыла, когда начала думать, что он, возможно, передумал. Так что его слова подействовали на меня как ушат ледяной воды. Ощущения были похожи. Я решила не говорить, что уже мысленно похоронила эту авантюру.

– Так ты… в смысле… мне нужно сделать это побыстрее?

Повернувшись ко мне, он опустил голову и скрестил на груди мощные руки.

– Сезон вот-вот начнется. Ты должна вернуться раньше, чем мы стартуем.

Не помню, чтобы мы это обсуждали. Конечно, я понимала, что лучше раньше, чем позже, но… Он собирался выплатить мой кредит. Наверное, я должна была переехать сразу же, раз уж на то пошло.

– Когда, по-твоему, лучше? – спросила я.

У него, конечно же, уже был готов ответ.

– В пятницу или субботу.

Я едва не поперхнулась.

– В эту пятницу или субботу?

До пятницы оставалось всего пять дней.

Эйден кивнул:

– Время поджимает.

– Ох. – Я сглотнула. – Но у меня аренда еще на два месяца.

Я забыла, что для него не существовало слова «но».

– Расторгай. Я дам денег.

Вот так. Я переезжаю. Я переезжаю жить к Эйдену.

Я посмотрела на него – его широкие плечи, темные волосы до подбородка, эти пронзительные глаза, которые, казалось, видели все насквозь. Я буду жить с этим человеком.

Мой кредит. Он выплатит мой кредит.

– Когда тебе удобнее? Пятница или суббота? – выдавила я.

– Пятница.

Значит, пятница. Я окинула взглядом комнату, и меня охватила странная грусть. Эйден тоже осмотрелся. Кажется, он даже легонько пнул мой диван носком ботинка.

– Помочь собраться? – неуверенно предложил он, будто впервые в жизни предлагал кому-то помощь.

В целом, я бы не удивилась.

– Ну…

Едва вернувшись домой после нашей последней встречи, я уже решила, что оставлю, а что раздарю – а раздарю я почти все. У Эйдена займу гостевую комнату – остальные постоянно использовались. Кроме главной спальни в доме были комната Зака, кабинет и огромный спортзал.

– Хочу забрать только книжный шкаф, телевизор и письменный стол, – я заметила, как он скептически оглядел мой дешевый столик. – Все остальное раздам соседям. Нет смысла хранить это на складе целых… – я едва не поперхнулась, – целых пять лет.

Эйден кивнул, разглядывая телевизор.

– За пару поездок справимся.

Я тоже кивнула, и тоска сжала горло при мысли, что придется покинуть эту квартиру. Да, она была далека от идеала, но я успела обустроить ее по своему вкусу. С другой стороны, жилье, в котором я не планировала оставаться навсегда, не должно стоять между мной и жизнью без долгов.

Если что – поплачу потом, когда перееду к Эйдену… От этой мысли я чуть не рассмеялась. Во что превратилась моя жизнь? И почему я вообще жалуюсь? Я перееду в шикарный дом, избавлюсь от кредита – и все это в обмен на фиктивный брак. Конечно, мне придется забыть о свиданиях. О нет, только не это! Мое последнее свидание было пару недель назад, и я не хотела бы его повторения. Наша сделка честная, если не считать риска разоблачения. Но, как говорится, кто не рискует…

– Ладно, – пробормотала я скорее для себя, чем для него.

Мы стояли и молча смотрели друг на друга. Та самая неловкая тишина, что всегда была между нами как между начальником и подчиненной.

Сначала откашлялась я. Потом он.

– Я поговорил с Заком.

– Правда?

– Да.

– И что он?

Эйден пожал плечами.

– Сказал, что все понял.

Надо будет позвонить Заку. Не могу же я просто так переехать в их совместное жилище, не обсудив это с ним.

Эйден кивнул и повернулся к двери.

– Мне пора. Увидимся в пятницу.

И ушел. Не предложил помощь, не попрощался. Просто ушел.

Вот на что я согласилась.

Вот что ждет меня ближайшие пять лет. Но могло быть и хуже, правда?

* * *

Было полвосьмого утра, я в последний раз сидела за своим столом, когда раздался знакомый стук в дверь. Я всего двадцать минут как проснулась и ждала, пока нагреется вафельница. Черт, я была еще в пижаме, не умылась, не причесалась, даже зубы не почистила. Мой небрежный пучок торчал, как маленький ананас.

– Эйден? – крикнула я, бредя к двери.

Разумеется, в глазок я увидела его щетину, прежде чем впустить, зевнув и хмурясь. Мой будущий сосед шагнул внутрь, не утруждая себя приветствием. Вместо этого он дождался, пока я закрою дверь, и окинул меня недоуменным взглядом.

– Ты до сих пор в пижаме? – коротко спросил он.

Я с трудом подавила очередной зевок.

– Сейчас только полвосьмого. Что ты здесь делаешь?

– Помогаю с переездом, – ответил он тоном, будто я задала глупейший вопрос.

– А…

Серьезно? Он вроде бы говорил что-то про «пару поездок», но я думала, что справлюсь сама. Хм.

– Ладно. Я как раз собиралась делать вафли… позавтракаешь?

Эйден несколько секунд смотрел на меня, затем развернулся и направился на кухню. Он огляделся – то ли проверяя, действительно ли я все упаковала, то ли высматривая, что осталось. Два дня назад я завернула в пузырчатую пленку все свои работы, сложила книги, одежду и безделушки в коробки из супермаркета. Оставалось упаковать только компьютер и телевизор, а груда одеял в гостиной уже ждала своего часа.

– Какие вафли? – имел наглость поинтересоваться Эйден.

– С корицей… и без яиц, – добавила я, предвосхищая следующий вопрос.

Он кивнул и сел за стол, продолжая бесцеремонно осматривать квартиру. Вся моя посуда и кастрюли стояли на столешнице в ожидании новых хозяев. Я таскала их с собой со студенческих времен и решила, что пора с ними расстаться.

Я замесила тесто и вылила его в вафельницу, поглядывая на Эйдена, который изучал мои вещи.

– Что будешь делать с мебелью?

– Соседка сверху заберет матрас, кухонный стол и посуду.

Она мать-одиночка с пятью детьми. Я видела ее матрас, когда сидела с малышами. Мой был получше. А мой стол как раз заполнит пустое место на ее кухне, хотя стульев на всех все равно не хватит.

– Другой сосед заберет диван, кровать, комод и журнальный столик.

– Они заберут сегодня?

– Да, но соседке сверху я хочу помочь сама.

– С арендой разобралась?

Я взглянула на него через кухню.

– Еще нет. Собиралась зайти в офис перед отъездом.

– Сколько должна?

Я пробормотала сумму. Воцарилась многозначительная пауза.

– За месяц? – наконец спросил Эйден.

Я прокашлялась.

– За два.

Мне показалось, или он задышал громче?

– Я что, так мало тебе платил?

Опять эти комментарии про мое жилье.

– Нет.

Я сдержала желание нахмуриться. У меня были другие расходы. И я не обязана перед ним оправдываться.

Он что, только что закатил глаза?

– У меня есть наличные.

Что сказать? «Нет-нет, не надо, у меня есть деньги»? Или принять его предложение? В идеале он и так сделает для меня больше чем достаточно за эти пять лет, а от меня требуется лишь подписать бумаги и не влюбляться…

Ладно, это чувство вины начало разъедать мне желудок.

– Не беспокойся, я сама заплачу.

Эйден лишь пожал плечами.

Через пару минут вафли были готовы, и мы быстро позавтракали в тишине. Затем я помыла тарелки и поставила их к остальной посуде.

– Сначала разберемся с вещами для соседей, потом погрузим твои, – предложил Эйден, поправляя медальон под рубашкой. Он сдвинул его за спину, и цепочка туго обхватила его шею. Мне было интересно, откуда у него этот медальон, особенно учитывая, что он нерелигиозен – но это была еще одна из тех вещей, которыми он никогда не делился.

– Согласна, – кивнула я, бросив еще один взгляд на золотую цепочку. Что ж.

Соседка этажом выше открыла почти сразу и взяла у меня коробку со стаканами.

– Уезжаешь? – спросила она по-испански.

– Да. Можешь прислать кого-нибудь из детей помочь с посудой?

Миссис Уэрта кивнула и позвала старших – ребят восьми, девяти и одиннадцати лет. Они обняли меня, а потом помчались вниз по лестнице, уже зная, что им предстоит забрать. Ворвавшись в квартиру, сорванцы замерли при виде мужчины, который перетаскивал коробки из спальни в коридор.

Гуськом они прошли на кухню, забрали чашки, кастрюли, сковородки и всю остальную посуду и понеслись обратно. Я взяла два стула и поспешила за детьми, бросив Эйдену натянутую улыбку, когда наши взгляды встретились. Едва я поставила стулья в гостиной соседки, как в дверном проеме возникла тень. Эйден легко нес под мышкой два других стула.

– Диос санто. Эс ту новио? – спросила с дивана ошеломленная женщина постарше.

Бойфренд? У меня чуть глаза на лоб не вылезли, но в последний момент я кивнула, пожалуй, слишком механически.

– Си.

А как еще его назвать? Хорошо хоть моя соседка не смотрит футбол и не знает, кто он.

Она снова взглянула на Эйдена, держа на коленях трехлетнего сына, и медленно кивнула, пораженная.

– Красивый парень, – сказала она мне по-испански. – И какие мускулы!

Миссис Уэрта усмехнулась, и я робко улыбнулась в ответ.

– Знаю, – пробормотала я, прежде чем выскочить из квартиры и сбежать вниз.

Знаю ли? Да, знаю. Я знала про его накачанные руки. И грудь. И эту задницу. Эйден и правда был не худшим вариантом. Немного нелюдим и заботится только о себе, но могло быть и хуже. По крайней мере, он не психопат, который мучает животных.

Когда я вернулась в свою квартиру, Эйден уже откручивал ножки стола карманной отверткой. Понятия не имею, откуда она у него взялась. Он поднял взгляд, почувствовав мое присутствие.

– Что еще они заберут?

– Матрас.

Он хмыкнул и кивнул.

Сорок минут спустя мы с Эйденом благополучно подняли матрас вверх по лестнице, и я облегченно смахнула пот со лба. Вообще Эйдену ничего не стоило поднять такой вес, но матрас был слишком большим, чтобы нести его в одиночку, и теперь каждая мышца в моем теле болела. Мы положили старый матрас на то место, где лежал надувной матрас моей соседки в последний раз, когда я заходила. Я предложила ей еще и каркас от кровати, но поняла, почему она не захотела его взять – два матраса едва бы поместились в крошечной спальне, рассчитанной максимум на двоих, но отнюдь не на шестерых человек.

К счастью, когда мы спустились вниз, сыновья другого моего соседа уже ждали нас, чтобы перетащить остальную мебель. Мы с Эйденом быстро разобрали кровать – так было удобнее нести ее. Я поймала взгляд, который он бросил на мои многочисленные ночники, которые я не успела упаковать. Он ничего не спросил, и я была ему за это очень благодарна.

Я заметила, что оба соседских сына пристально следили за Эйденом, а потом услышала, как они перешептываются, но ни один из них не сказал ни слова, пока мы носили мебель из гостиной.

Я сбежала на минутку в туалет, а когда вернулась, услышала голоса, доносящиеся из коридора.

– Конечно.

Это был Эйден.

Я взяла две коробки, остававшиеся в спальне, и вынесла их в гостиную. В коридоре стоял Эйден. Опершись одной рукой о стену, второй он что-то быстро писал на листке бумаги. Рядом стояли сыновья соседа, их взгляды были прикованы к Эйдену.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, что здесь происходит.

– Спасибо огромное, – поблагодарил один из них, когда Эйден вручил ему свой автограф.

Здоровяк кивнул и тут же повернулся ко мне:

– Без проблем. Нужно заканчивать. Время поджимает.

Мальчишки переглянулись.

– Если что, мы можем помочь.

Эйден покачал головой.

– Мы справимся.

– Но спасибо, – бросила я, когда этот грубиян больше ничего не добавил.

Мальчики кивнули. Один из них сказал мне:

– Господи, Ванесса, мы понятия не имели, что вы встречаетесь. Отец будет в шоке. Он его большой фанат.

Я уже знала это и теперь ощутила укол вины. У моего соседа даже перед дверью лежал коврик с символикой «Трех сотен». На праздники он вывесил на дверь венок в цветах команды.

– Да-а, – протянула я и замолчала. А что еще тут можно было сказать?

К счастью, мальчики еще раз поблагодарили Эйдена и ушли, прикрыв за собой дверь.

– Ну ладно, – вздохнула я. – Давай заканчивать.

Вдвоем мы перенесли мой телевизор в машину Эйдена, и у меня уже дрожали руки от усталости. За телевизором последовал компьютер. Я прекрасно понимала, что Эйден мог и сам справиться с компьютером, но я не собиралась жаловаться, поэтому держала рот на замке. В багажник моей машины отправились книжный шкаф, письменный стол и стул. Коробки мы распределили по двум автомобилям.

Эйден уже сидел в своем внедорожнике, когда я в последний раз закрыла дверь своей квартиры, переживая острый приступ ностальгии. Я постоянно задумывалась о том, чтобы двигаться дальше, сделать шаг к своей цели. Например, когда я ушла от Эйдена, часть меня скучала по нему или испытывала какие-то странные ощущения от того, что привыкла к установившемуся порядку вещей, но я знала, что буду двигаться дальше. Так лучше для меня, и для него тоже, и что бы ни говорила моя совесть, это было разумным шагом. Странным, но разумным.

Это был гигантский скачок для моего будущего, и я собиралась ухватиться за него обеими руками.

Я выписала чек за последние два месяца аренды, подписала несколько бумаг у менеджера и распрощалась с этим местом.

Из-за аварии с участием аж десяти машин на шоссе мы добирались до дома Эйдена целый час. Я в это время, и так раздавленная переездом и тем, что мне придется съехаться с человеком – и именно с моим бывшим боссом, – пыталась убедить себя, что не окажусь в тюрьме, если или когда власти узнают правду. Я изо всех сил старалась не свалиться в паранойю.

Я улыбнулась охраннику, когда мы наконец въехали на территорию комплекса, и проигнорировала его очевидное любопытство из-за того, что моя машина была полна вещей. Эйден поставил машину в гараж, а я впервые припарковалась у подъездной дорожки.

Я вышла из машины и увидела, что он таскает коробки, поэтому тут же вытащила из своего «Эксплорера» все, что могла унести одна, и последовала за Эйденом, нервная, взволнованная и немного испуганная.

Внутри все выглядело таким знакомым и в то же время таким чужим. Я заставила себя подняться по лестнице, по которой уже ходила сотни раз, хотя единственное, что мне хотелось сделать, – развернуться и сбежать в свою квартиру.

Итак, я переезжала жить к Эйдену и Заку. Вскоре я подпишу бумаги, которые объединят нас с Эйденом в ненастоящем браке. И это станет моей реальностью на следующие пять лет. Когда я думала о всех деталях… да, это совсем не помогало. Это все еще представало в моем сознании огромным белым слоном, которого я не могла игнорировать.

Дверь в комнату для гостей была открыта, и я могла услышать, как Эйден внутри расставлял коробки. Я заходила в эту комнату много, очень много раз, чтобы стереть пыль или поменять постельное белье. Я хорошо знала, что ждало меня внутри.

Или думала, что знаю.

Эйден всегда ограничивался самым необходимым. Все комнаты, кроме спортзала, были обставлены скромно и практично. Ни картин, ни безделушек. Он даже не удосужился покрасить стены. Свои награды он держал в шкафу, подальше от любопытных глаз, чего я не могла до конца понять. Если бы у меня были такие награды, как у него, я бы выставила их на всеобщее обозрение.

В его спальне стояли кровать и два комода. Там даже зеркала не было, не говоря уже о фотографиях чего-нибудь или кого-нибудь. В гостевой комнате обстановка была еще более скудной – только кровать и тумбочка, – хотя она была довольно просторной, примерно вдвое больше комнаты в моей квартире.

Но войдя в комнату теперь, я обнаружила, что кроме прежней кровати там теперь стоял комод с большим зеркалом и новый аккуратный стеллаж для книг, все в одном модном цвете темного дерева. Только намного позже до меня дошло, что это была такая же мебель, какая стояла в спальне в моей квартире… только более приятная и подходящая.

– Твой старый стеллаж будет лучше смотреться в офисе, – небрежно бросил Эйден, когда я остановилась в дверном проеме, в изумлении разглядывая новую мебель.

Я пыталась побороть свое удивление, но это не особенно мне удалось, так что в ответ я сумела только кивнуть. Впрочем, он был прав: мой книжный шкаф действительно больше подходил для офиса.

– Стол можно поставить тут. – Эйден махнул рукой на пустое место как раз между двух окон спальни. – Матрас я купил перед тем, как ты начала у меня работать. И спали на нем… как ты думаешь? раза три? Но, если хочешь, можешь заказать новый. Ты знаешь, какую карту использовать.

Я резко захлопнула рот, окончательно подавила изумление, от которого лишилась дара речи, и уставилась на Эйдена. Он сделал это все? Для меня? Пока я работала тут, он даже не знал, где купить его любимое мыло, и пальцем не прикасался к посудомоечной машине. А теперь вдруг новая мебель? Кто вообще этот человек? Я покачала головой, нахмурившись.

– Нет-нет, все прекрасно. Спасибо.

Я сразу вспомнила, что мне приходилось забираться на этот матрас, когда я меняла простыни или стирала пыль с изголовья, и я замечала, каким он был удобным – ни слишком мягким, ни слишком жестким. В самый раз.

– Матрас – чудесный.

Я едва не добавила «не беспокойся», но на самом деле я была уверена, что Эйден не беспокоился, он просто пытался быть приветливым. Поскольку я особо ничего от него не ждала, это было гораздо больше, чем я рассчитывала.

– Это намного лучше, чем то, к чему я привыкла.

Выдохнув, я наконец медленно опустила на пол коробку, которую держала в руках.

– И, кстати, спасибо, что помог мне с переездом.

Господи, я и правда переезжаю. Я действительно это делаю. Черт возьми.

– Я это очень ценю, – выдавила я. Я действительно это делаю. Я действительно это делаю.

Эйден слегка кивнул и пронесся мимо меня к двери и вниз по скрипучей лестнице. Я не стану расслабляться и заставлять его таскать все вещи, пусть даже он в такой прекрасной форме и его мускулы раза в четыре больше моих.

Так и быть, я не буду лениться.

Спустившись вниз, я решительно взялась за дело. Нам потребовалось чуть больше получаса, чтобы перенести коробки из машины в спальню. Потом настала очередь телевизора. Мои руки сильно тряслись от усталости, пальцы стали скользкими от пота. Такое чувство, что за время поездки эта чертова штука стала тяжелее килограммов на десять.

Было так тяжело, что казалось, что я вот-вот потяну поясницу. Вдобавок я ударилась пальцами о косяк двери, прошипев «сука».

Мы шли вниз, когда Эйден бросил через плечо:

– Тебе не помешает немного подкачаться.

Я скорчила гримасу ему в спину. Возможно, даже показала ему язык, потому что до сих пор держала свои бедные искалеченные пальцы здоровой рукой.

К счастью, перенести книжный шкаф в офис Эйдена оказалось намного легче. Эйден один поднял в комнату мой стол, а я взяла стул. Должно быть, Эйден заметил, что я совершенно истощена, потому что мы сделали перерыв на обед.

И снова стало очень неловко.

Я должна была приготовить обед? Или он? Или каждый будет готовить для себя сам? Я еще не ходила за продуктами, но Эйден не жадничал и не протестовал, когда я брала что-нибудь из его еды, вот только…

– У меня есть две пиццы в морозилке.

Пиццы? Мы не ошиблись домом? Он же был мистер Растительная Диета. Из обработанных продуктов в его рационе были разве что паста из киноа, тофу и темпе.

– Со шпинатом и соевым сыром, – пробормотал он. Вроде бы.

Я прикусила щеку и кивнула, пытаясь понять, что с ним, черт возьми, случилось в последние полтора месяца.

– Хорошо.

Я привычным жестом включила микроволновку, как делала это уже тысячу раз. Но сейчас – в отличие от всех прошлых раз – Виннипегская Стена достал пиццу из морозилки и камни для пиццы из шкафа, что стало для меня сюрпризом. По крайней мере в моем присутствии он никогда не дотрагивался ни до каких кухонных принадлежностей, за исключением тарелок и столовых приборов.

Я вышла в гараж, чтобы бросить коробку из-под пиццы в контейнер для вторсырья, и замерла. Бак был доверху набит упаковками от веганских полуфабрикатов.

Я вдруг ощутила легкий укол вины, вернувшись на кухню ровно в тот момент, когда Эйден ставил пиццу в духовку. Я села на то же место, что и две недели назад, когда пришла поговорить о его предложении. Эта странная тишина будто только усилилась, когда он занял свое любимое место.

– Где Зак? – спросила я, наблюдая, как напрягались огромные мускулы его руки, когда он растягивал запястье.

Мышца на шее Эйдена слегка дернулась. Я знала, что это от злости.

– Он не вернулся домой вчера вечером, – с неодобрением заметил он. – Обещал, что придет.

Но Зак не пришел. Ничего необычного в этом не было, он часто проводил время вне дома и временами оставался ночевать где-то еще. Я звонила ему пару дней назад – просто чтобы убедиться, что он согласен врать властям, если с ним будут разговаривать, и что он не против моего приезда. Похоже, Зак был не против ни того ни другого.

– Все нормально, – сказала я Эйдену, судя по напрягшейся мышце, это сильно беспокоило его. – Э‐э, так что нужно сделать для твоей грин-карты?

Эйден сосредоточил все внимание на своей руке.

– Сначала нужно подготовить бумаги.

Подготовить бумаги? Так он теперь будет называть то, что собираемся сделать? Меня затошнило, или это какой-то внезапный приступ изжоги?

– И когда? – Мой голос звучал более осторожно, чем следовало, учитывая, что я прекрасно знала, во что ввязалась.

Его густые брови изогнулись, а челюсть слегка дернулась.

– До начала сезона. Иначе придется ждать свободной недели.

Не то чтобы это был ответ на мой вопрос.

– На следующей неделе у меня предсезонная игра. Давай тогда и сделаем это. – Я судорожно вздохнула, и он, проигнорировав это, пустился в объяснения: – Мы не можем подать прошение, пока не подготовим бумаги. Тебе нужно поменять адрес в своей лицензии как можно скорее, но главное, чтобы твоя почта приходила на мой адрес.

Что тут скажешь? «Давай подождем?» Эйден предложил вполне разумный план. После каждой предсезонной игры у него был всего один день на отдых, и матчи чаще всего были по вечерам. Вероятно, это и правда был наш лучший шанс сделать это.

Но я так любила планировать все заранее, что все внутри меня съежилось.

На следующей неделе. Мы «сделаем это» на следующей неделе.

Делов‐то. Нам нужно было поселиться в одном доме, подписать кое-какие бумаги, сделать пару фотографий… а затем провести бок о бок следующие пять лет.

Я почти ожидала, что он протянет мне ладонь и скажет «та-дам». Так просто. Проще не бывает.

Я взглянула на мужчину, который сидел напротив меня, – самого крупного мужчину, какого я когда-либо видела, самого сдержанного мужчину, который теперь был моим женихом, – и почувствовала, как живот у меня скрутило от нервов.

– Адвокат сказал, что пройдет несколько месяцев, прежде чем я получу временную грин-карту. Надо будет собрать кучу бумаг, от тебя потребуется выписка из банка. Потом тебе придется сходить со мной в иммиграционный офис, где с нами проведут собеседование. Согласна? – спросил он несколько настороженно, будто не понимал, как я восприму его план.

У меня сердце ушло в пятки. Я уже прочитала все это в интернете за те дни, что прошли между тем, как он впервые появился у меня дома, и тем, как я пришла к нему и выразила свое согласие, так что морально я была готова. По большей части.

– Да, – ответила я с вялой улыбкой.

Во что, черт возьми, я ввязалась?