Леша

Телефон чуть ли не выпадает из рук, когда слышу голос Вероники.

– Неважно пока, где я, Лешечка.

Переключаюсь на Нику. Она стоит чуть побледневшая и всматривается в мое лицо. Прикрываю динамик на телефоне.

– Телефон дай, – киваю на её карман, в котором видны очертания гаджета.

Ника вопросительно выгибает бровь, но послушно тянется к брюкам.

– Диктофон, – шепчу, чтобы Вероника не услышала.

Моя Ника кивает и протягивает мобильный с уже включенной записью. Подмигиваю ей, чтобы хоть как-то успокоить. Вижу же, что у неё нервное напряжение подскакивает. Немного даже дрожит. Включаю громкую связь и прикладываю указательный палец к губам.

Я лучше перестрахуюсь. Хоть у меня в телефоне и есть запись разговоров, но такой шанс может больше не выпасть. Сам сворачиваю разговор и пишу Русу, что жена моя объявилась.

– Лешечка, как ты там?

– Ты у меня спрашиваешь? А ты чего сбежала-то?

Ника обхватывает себя за плечи, но ловит каждое слово моей почти бывшей жены с жадностью.

– Ну а что мне там делать? Ты же решил разводиться. Кстати, а где деньги, которые ты обещал?

Округляю глаза. Стискиваю зубы до скрипа и перехватываю испуганный взгляд Ники. Показываю большой палец. Я в норме… насколько это возможно.

– А где мой развод, Вероник?

Постоянно проверяю, чтобы не прервалась запись. И проверяю, нет ли ответа от Руса, но он, как назло, не читает пока мое сообщение. А я понятия не имею, в какую сторону двигаться в разговоре с Вероникой.

– Ну так он будет после того, как ты возместишь мне все мои страдания в браке.

– Чего? – повышаю голос, но быстро беру себя в руки, несмотря на то, что мне для этого требуется до хрена моральных сил.

Но у меня должна быть холодной башка, а Вероника из тех, кто может вывести из себя любого. А ещё я в последний момент напоминаю себе, что за дверью спит младенец, которого я бы не хотел будить своим ревом.

– Я готова дать тебе развод хоть завтра, Лешечка. Но у меня есть условия.

– Какие ещё, мать его, условия? Ты слышишь себя? – чувствую, как на моей талии сжимаются руки Ники, и сразу становится намного легче.

Тоже прижимаю её к себе, вдыхаю родной аромат и успокаиваюсь. Она рядом…

– Конечно, – жена, кажется, даже начинает веселиться, – переведешь мне деньги, и мы в разводе.

– Да я тебя ни с чем оставлю. Какие деньги? А о ребенке ты вообще не думаешь?

Жена как-то истерически хохочет.

– А зачем он мне нужен, Леш? Он не справился со своей функцией. Не привязал тебя ко мне.

Ника прикрывает рот рукой и тихонько всхлипывает. Да даже у меня, взрослого мужика, от таких слов волосы на затылке встают дыбом. Ребенок не справился… охренеть же.

– Ты ненормальная. Хотя погоди…

И тут до меня доходит простое объяснение.

– Ты знала, да, что ребенок не мой?

– Конечно знала, – в голосе жены слышатся истерические нотки, – мы с тобой не спали последние полтора года, откуда взяться ребенку? Я просто воспользовалась когда-то твоим не совсем адекватным состоянием и вот…

Она смеется и этот смех похож на смех какого-то маньяка. И тут у меня в голове все складывается. Ну конечно, как я мог повестись, что у нас с ней что-то было, я же тогда решил немного расслабиться и отметить днюху с Русом. Отметил, мать его…

– И тебе все равно, что с ним будет?

Жена угукает, а мне кажется, мои глаза просто уже не в состоянии распахнуться ещё шире. Нику уже вообще трясет от каждого слова моей женушки.

– Можешь отдать его в дом малютки.

– Ты хоть знаешь, что с тобой будет за то, что ты оставила младенца в такой опасности?

– Ничего со мной не будет. Тебе же нужен развод.

Как пластинку заедает.

– Я его все равно получу.

Жена вздыхает.

– Ну сам подумай. Меня тебе не найти быстро. Пока время пройдет, а там твой сын растет без отца. Так что… самое быстрое и оптимальное – выполнить мои условия.

Сцепляю зубы. И тут от Руса прилетает ответ, но читать его я не спешу. Внутренний голос вопит, что мне не понравится его ответ.

Ника смотрит на меня вопросительно, потом переводит взгляд на загоревшийся экран. Я вздыхаю и открываю послание от своего адвоката.

И точно… каждое его слово заставляет внутренне содрогнуться.

«Соглашайся на всё. Нам надо узнать, где она прячется».

Задираю голову и изучаю потолок. Считаю про себя до десяти.

– Что ты хочешь?

– Денег, Лешечка, дене-е-е-е-е-ег, – нараспев выдает женушка.

Морщусь.

– Куда, когда и сколько? – тороплю ее с ответами.

Но эту так просто не взять. Она слишком осторожна и не так наивна, как мне бы этого хотелось.

– Нет, так не пойдет. Я переговорю со своим человеком и потом ещё наберу.

И отрубается. Стерва.

А я тупо пялюсь на телефон не в силах поверить, что она вот так просто прекратила наш разговор, в котором мы, по сути, ни к чему не пришли.

– Кошмар, – моя Ника прикрывает рот рукой, и я вижу, как её глаза блестят от непролитых слез, – ты слышал, что она сказала про собственного ребенка?

С ресниц срывается капелька и медленно ползет по нежной щеке. Каждая её слеза всегда во мне отдавалась болью. И эта не становится исключением. Усаживаюсь на диван и тяну Нику к себе. На коленки. Зарываюсь в волосы и вздыхаю.

– Слышал, родная. И почему-то не удивлен.

Она поднимает на меня слегка помутневший взгляд.

– И ты отдашь ребенка? Сделаешь так, как она сказала? Леш? – прикусывает губу.

До побеления.

– Я не знаю, что делать с малышом, Ник. Это просто похоже на какой-то кошмарный сон. Я не справлюсь с ним сам, понимаешь?

Ника обхватывает мое лицо прохладными ладошками и заглядывает в глаза. Такая родная. До ускорения сердца. Не выдерживаю и стискиваю её талию. Прижимаюсь к ней грудью. И дышу, дышу её ароматом, который все мозги мне застилает.

– Я помогу. Леш, тебе нужно продержаться эту ночь, а я завтра утром Кирюшку в сад и сразу к тебе.

И она сделает. По решительно сжатому рту понимаю, что сделает. Наплюет на все свои дела и планы и примчится мне на выручку. И на выручку крохе, которого бросила родная мать.

– Иногда я не понимаю, за какие хорошие дела ты мне послана была, родная, – приглаживаю её волосы, – ты же явно награда за что-то.

Она смущенно улыбается и качает головой.

– А для меня награда то, что ты все же нас вспомнил и не отвернулся.

Мотаю головой. Прислоняюсь к её губам ненадолго. Срываю невинный поцелуй.

– Никогда не откажусь. И не отказался бы никогда…

– Одну ночь. Продержишься? Сможешь? А я подумаю, как все с Кирюшкой ускорить и как ему Артема потом преподнести. А?

Смеюсь.

– Ну а куда же я денусь? Не сбегу уж.

Ника чмокает меня в губы и вскакивает на ноги.

– Я тебе сейчас все расскажу и покажу, – идет в комнату, где спит Артем.

Бросаю на него взгляд, а в груди сердце сжимается в тугой комок. Я не смогу его бросить. Не смогу отдать в детский дом…