Ника

Опаздываю. Я опаздываю за ребенком в сад, и приходится даже нарушить скоростной режим, чтобы успеть. Но в груди сердце разогналось настолько, что как бы не вылетело сквозь ребра.

Кир не любит, когда я приезжаю сильно поздно. У него какой-то пунктик, и он не любит оставаться в саду в числе последних. У него начинается паника, что я про него забыла или бросила.

Боковым зрением замечаю вроде бы знакомую машину. Но не особо заостряю внимание. Для меня сейчас важнее добежать до группы, чтобы потом не успокаивать ребенка.

Тут ещё Кира решила, что удачное время для звонка. На бегу отвечаю сестре и выдыхаю, чтобы избавиться от пожара в легких.

– Куда мчишься опять?

– За Киром. Опаздываю.

Кира фыркает.

– Ты и опаздываешь?

Угукаю. Мысленно прошу сестру быстрее говорить, что она хотела.

– Я тоже к саду тогда подгребу. У меня тачка накрылась, а я тут рядом как раз.

– Ага, давай.

Отключаюсь и снова ускоряюсь. Но я не успеваю добежать до двери, замечаю группу сына на площадке и выдыхаю. Гуляют…

– Кирюш, – окликаю сына, который играет в машинку со своим другом Ваней.

Сын оживляется и вскакивает на ножки. Машет воспитателю и бежит ко мне. Наклоняюсь, сгребая его в объятия.

– Ох, прости, малыш, что поздно, – зарываюсь в светлые волосы и вдыхаю.

– Ты по мне скучала? – Кир обхватывает меня за шею и отклоняется, чтобы заглянуть мне в лицо.

Усмехаюсь и убираю отросшую челку с его глаз. Мелькает мысль, что пора вести к парикмахеру.

– Конечно скучала, Кирюш. Я всегда по тебе скучаю и думаю только о тебе.

Лицо ребенка сразу же освещается широченной улыбкой, а я впитываю его радость. Такая мелочь, казалось бы, а ему важно слышать от меня, что я скучаю.

– Мамочка, а может, погуляем ещё?

Оглядываюсь на площадку за территорией садика.

– Давай только недолго, а то нам тете Кире ещё ужин готовить. Договорились?

– Мамочка, как только ты скажешь, мы поедем домой. Хорошо?

И такой серьезный в этот момент. Ещё сильнее напоминает мне Лешу. Он когда задумывался над очередным заказом, взгляд становился темным и скулы заострялись. Вот и сын перенял такие черты. Взгляд тяжелеет уже в его возрасте.

Стискиваю маленькую ладошку крепче. Вот зачем я напомнила себе о Леше? Нормально же существовала без мыслей о нем несколько дней. И удавалось не сталкиваться с ним в районе, где мы теперь живем с Кириллом.

А тут, стоило всмотреться в личико Кирюшки, и сразу мысли утекли не в то русло.

Сын резко вырывает руку из моей и срывается с места.

– Жужа! – раздается на весь двор его вопль, а я от неожиданности подпрыгиваю. – Мам, это же Жужа!

А у меня внутри все обмирает, когда я вижу Лешу во дворе возле сада. Он дергает уголком губ.

– Привет, – Кир тормозит возле Леши и запрокидывает голову, – Леша, а ты ко мне приехал, да?

Бывший еле заметно дергает бровью и садится на корточки напротив ребенка. Нашего ребенка.

Бо-о-о-о-о-оже. Неужели он не видит их сходства?

– Ага, мимо проезжал и вспомнил, что ты тут должен быть, – улыбается глазами.

Кир довольно хлопает в ладоши.

– Ма, ты слышала? – вертит головой сын в поисках меня.

Я неторопливо подхожу к ним. Сердце ускоряется, когда Леша поднимает на меня глаза. Чудом дохожу, не споткнувшись. Но ноги не слушаются… так и норовят подогнуться.

– Привет, Леш, – сжимаю ручки сумки и прикусываю губу.

Меня топит в смущении и радости, что я вижу его сейчас. Как бы я ни убегала от мыслей, что мне не все равно, где мой бывший и что он делает, – это обман. Стоит его только увидеть, как внутри разливается радость от встречи.

– Привет, Ник. Как вы?

Осматривает меня таким взглядом, от которого меня моментально бросает в жар.

– Нормально, хорошо, да. А ты? Как тут? – от волнения начинаю запинаться после каждого слова, и это режет слух.

– Леш, а можно я с ней погуляю? – мой ребенок складывает руки на груди и хлопает глазками с таким видом, что ему невозможно отказать.

Леша бросает на меня вопросительный взгляд.

– Твоя собака – тебе решать, – усмехаюсь и поднимаю руки.

– Ты не против? Жужа вроде не агрессивная и ещё не такая большая, как моя прошлая собака, – смеется бывший.

– Я не против. Кирюш, только давай так, чтобы я тебя видела.

– Хорошо, – забирает поводок у Леши и несется в палисадник.

– Как ты с ним справляешься? – тихий смех Леши перетягивает на себя все мое внимание.

Улыбаюсь и пожимаю плечами.

– Очень даже. Сейчас он может выразить свои желания словами, а вот когда они не умеют разговаривать, то весьма проблематично понять, что нужно.

Леша потирает бровь, о чем-то словно бы задумываясь.

– Да уж…

– Тебе тоже предстоит через это пройти, – проговариваю с улыбкой, но тут же прикусываю язык, когда взгляд Леши темнеет.

Черт… не туда меня понесло.

– Посмотрим. Ник, – ловит меня за руку, и мне приходится затормозить, – бред такой.

Ухмыляется. Смотрит в сторону.

– В чем бред, Леш? – пытаюсь поймать его задумчивый взгляд.

– Ты мне снишься. Часто снишься, – понижает голос, голубые глаза пронзают насквозь, а у меня кожа покрывается мурашками. – Я понять ни черта не могу. Что со мной происходит? Пора к психиатру, видимо. Моя крыша как-то активно едет не туда.

И его голос настолько обреченно звучит. А у меня внутри все в узел закручивается. Рот уже открывается, чтобы сказать, кто я такая и кто такой Кирюшка. Пальцы дрожат, когда заправляю прядь за ухо. Боюсь на него смотреть. Вдруг не выдержу… вдруг скажу, проговорюсь.

И что потом с этим делать? Как разгребать?

– Я от жены хочу съехать, – зачем-то говорит мне.

Вздергиваю брови.

– Почему?

Вопрос вылетает прежде, чем я успеваю затормозить себя и заткнуться. Леша дергает плечом.

– Не могу рядом с ней находиться, когда голова другой девушкой забита.

Прикрываю глаза. В груди – буря… цунами, которое все сносит со своего пути. Голова наполняется вакуумом, а мысли образуют водоворот. И я не могу выцепить из этого водоворота ни одной, чтобы сказать Леше, что так нельзя. Не стоит так поступать с женой.

– Почему ты просто не разведешься?

Леша качает головой, и я слышу его рваный выдох.

– Если бы я мог. Сейчас это невозможно. Если ребенок мой, то она мне его не отдаст, если мы разведемся.

Стоп…

– Если твой? – повторяю эхом и не могу поверить ушам.

Он действительно это сказал? Его кивок подтверждает то, что мне не послышалось.

Ненадолго отвлекаюсь, чтобы найти Кирюшку, и убеждаюсь в его безопасности. Он носится с Жужей, не переставая хохотать. Щенок рядом довольно скачет и пытается достать до сына лапой.

– Был в нашей жизни момент, после которого у меня возникли сомнения по поводу своего отцовства.

Фраза Леши перехватывает мое внимание. Дергаюсь словно от удара и округляю глаза. Неужели ему изменила жена?

– Почему ты мне это сейчас все рассказываешь? – разлепляю пересохшие губы.

Леша перехватывает мое запястье и переплетает пальцы, а меня словно током пронзает. Такая знакомая рука. Теплая, слегка шершавая, и от неё словно импульсы исходят, протекая по всему телу.

Сглатываю. Не решаюсь пошевелиться.

– Сам не знаю, Ник, – опускает голову, и его лицо теперь в опасной близости.

Я могу рассмотреть каждую щетинку на его щеке. И я разглядываю.

Вместо того чтобы бежать от него, отдалиться на безопасное расстояние, я во все глаза разглядываю его щеку и губы. Вспоминаю его поцелуи. Как он любил пробегаться пальцами по моей руке.

Как сейчас…

Леша медленно проводит по моей обнаженной руке кончиками пальцев, и волоски встают дыбом, а он усмехается.

– Наверное, потому что меня к тебе тянет.

Испуганно моргаю и мотаю головой.

– Не надо, Леш, – настолько тихо, что сама себя не слышу.

– Знаю, но не получается у меня от тебя подальше держаться, Ник. Никак вообще…

И вот в следующий мой вдох его пальцы зарываются в мои волосы, и он притягивает меня к себе. Губы… его губы сталкиваются с моими, а я медленно погибаю от этого поцелуя.

Дыхание перехватывает, а я на автомате цепляюсь за его пиджак, чтобы не рухнуть. Мычу и отскакиваю.

– Не делай так больше, – мотаю головой.

– Прости, – щиплет себя за переносицу, – прости. Я идиот, который не может справиться с собой и со своими порывами.

Непрерывно облизываю губы и пытаюсь выровнять дыхание. Про пульс и подумать страшно. Думаю, сердце выдает сейчас не меньше двухсот ударов в минуту. И мне хочется убежать, чтобы не испытывать этой обреченности, от того, что мы с Лешей в прошлом. Чтобы меня не пронзали мысли, что ничего не вернуть. Хочу спрятаться от той боли, которая сейчас заползает в грудь и уютно там располагается.

Ищу взглядом сына, чтобы свалить подальше от бывшего. Губы горят от мимолетного прикосновения. Ноги не держат, руки трясутся, сердце молотом колотит.

– Привет, Лешка, – за спиной раздается веселый голос сестры.

– Привет, Кира, – будничным тоном отвечает Леша и застывает.

Да мы все застываем. Сестра так вообще бледнеет и смотрит на меня таким взглядом, словно я прямо сейчас потащу её на расстрел. Но… да, она недалека от истины. Я готова!

Но взгляд Леши медленно возвращается ко мне, и он прищуривается. И я понимаю по этому взгляду, что что-то изменилось…

– Значит, только одно свидание, моя прекрасная?

Глотаю воздух и чуть ли не захлебываюсь им. Смотрю в заострившееся лицо, пока меня окатывает ледяной волной паники.

Он вспомнил…

– Что ты молчишь?

Кажется, Кира сбоку от меня сглатывает слюну и бочком решает свалить.

– Я за Кирюхой присмотрю, – неуверенно пищит сестра и сматывается.

Предательница! Хотя я бы тоже не против просто взять и сбежать.

Бросает меня наедине с Лешей. И самое страшное – я не понимаю по его лицу, чего мне ждать. Он злится, иначе желваки бы так не ходили ходуном. Но есть что-то ещё. Горечь, от которой сейчас он так кривит губы. Растирает висок, морщится.

– Больно? – мне удается разлепить ссохшиеся губы.

– Как ты могла? – низкий голос проходит острием по натянутым нервам.

Леша усмехается, но совсем не весело.

– А что мне нужно было делать?! – меня взрывает, повышаю голос.

Не собираюсь терпеть от него упреков и обвинений.

– Что? – шипит и прищуривает потемневшие глаза, делая шаг ко мне, притесняя меня к дереву. – Что, мать его? Сказать! Хотя бы то, что у меня сын растет!

Срывается на крик.

Тыкает в сторону Кирилла и Киры, которые возятся с щенком. Если Кирюшка даже не догадывается о том, какая сейчас буря над нашими с Лешей головами, то Кира постоянно косится в нашу сторону. Готовая броситься на помощь мне, если что-то пойдет не так.

– Серьезно? – цежу сквозь зубы.– Ты сейчас серьезно, Леш?

– Да, серьезно!

Хлопаю глазами в полном непонимании, какого черта он сейчас несет. Из меня вырывается истерический смешок.

– Ты успел забыть о другой маленькой детали, – почти соединяю большой и указательный пальцы, – у тебя жена!

Очень хочется сейчас топнуть ногой. А ещё лучше заорать на всю улицу от разрывающих на части эмоций.

Леша выдыхает.

– Вот именно! Какого черта моей женой стала не ты?

Открываю рот, но из него не вылетает ни звука. От шока я лишилась-таки голоса? Забыла все слова разом? Или просто мои мозги решили отрубиться в критической ситуации?

Начинаю дышать часто-часто, чтобы насытить мозг кислородом и ответить Леше.

– Ты у меня спрашиваешь? Я понятия не имею, как вы там женились.

– Нет, я не об этом, – рубит воздух ребром ладони, – как ты умудрилась меня уболтать подождать с официальным браком?

Ах это…вдыхаю побольше воздуха.

– Просто мы решили, что штампы в паспорте не так важны.

Леша округляет глаза. Смотрит на меня, словно этого он не вспомнил.

– Серьезно? И я повелся?

Боже…этот разговор проходит сложнее, чем мне представлялось.

– Леш, мы просто как-то не дошли до ЗАГСА, а потом я забеременела, и ты меня всячески оберегал от волнений. А потом ушел…

Леша отступает, запрокидывает голову и смотрит на кроны деревьев.

– Твою мать… – обреченно выдыхает, и его плечи поникают, – твою мать!

Возвращает взгляд на меня и изучает мое лицо. Обхватываю сумку и зачем-то прижимаю к груди. Пытаюсь защититься от него. Он замечает это движение и выгибает бровь.

– Серьезно? Ты меня сейчас боишься?

Закусываю губу и медленно качаю головой.

– Тогда на фига этот щит? – кивает на мой аксессуар.

– Не знаю, – выдыхаю и опускаю сумку, – четыре года прошло после того, как ты нас бросил, Леш. Я имею право реагировать на твои всплески как угодно.

– Я вас не бросал… – возражает, но осекается.

Понимает, видимо, как глупо сейчас звучат эти слова. Фыркаю в ответ.

– А, это я тебя беременного бросила, да. Как я могла забыть, – язвлю.

Но я не специально. Оно само все вырывается. Прошлые обиды накладываются на шоковую терапию после того, как Леша все вспомнил.

– Там не так все было, Ник, – рычит Леша и ерошит волосы.

– Да мне уже это не важно, Леш, – дергаю плечом.

Хотя, конечно же, мне важно. Но его воспоминания не изменят одного… его жена не испарится. Тем более только что он сам говорил, что он не сможет развестись.

– Правда? Не важно? – и снова в его голосе мелькают угрожающие нотки.

Мотаю головой, но скорее для того, чтобы саму себя убедить.

– А мне кажется, нам есть с чем разобраться. Что случилось после того, как я уехал в командировку, когда ты лежала в больнице?

Впивается взглядом в мое лицо. Ждет ответ. И я понимаю, что если не отвечу, то он вытрясет его любыми способами.

– Через несколько дней ты скинул фото в обнимку с Вероникой, которая твоя жена, и написал, что ты уходишь от меня.

Леша отводит глаза и задумывается.

– Через сколько дней?

– Не помню я, – повышаю голос.

Ну не получается у меня держать в узде свои эмоции. Меня на части рвет от осознания, что он вспомнил, и от понимания, что это особо ни черта не меняет.

– Так вспомни. Это важно! – напирает на меня.

Морально давит.

Пытаюсь погрузиться в воспоминания.

– Кажется, дня три или четыре.

Он открывает рот, чтобы ответить, но в меня на всей скорости и с громким визгом врезается сын. Наш сын.

И я вижу, как меняется взгляд Леши, когда он смотрит на ребенка. Он осознает, что Кирюшка его…