Леша

Почему? Почему? Почему? Все мои мысли забиты не беременной женой, а другой Вероникой. И почему, когда смотрю на исходящий вызов, меня очень сильно тянет набрать её и услышать тихий спокойный голос?

– Да уж, Климов, совсем головой поехал после травмы. Вот уж точно, неверность – не мой почерк.

Стук в дверь выводит из задумчивости. На пороге Ника, выглядит немного виноватой, и на меня тут же обрушиваются воспоминания сцены в клинике.

Не могу сдержаться и морщусь.

– Что ты сегодня устроила, Вероника?

Она проходит ко мне в кабинет и пытается устроиться у меня на коленках. Сцепив зубы, терплю её прикосновения. После приезда домой она жаловалась на плохое самочувствие, и не хватало ещё, чтобы она начала нервничать ещё больше, если я её оттолкну.

– Леш, прости меня. Я сама не понимаю, что на меня нашло. Ревность застлала глаза, и я не смогла взять себя в руки.

Обхватывает меня за шею. Кладу ладонь на выпирающий живот. Прислушиваюсь к своим ощущениям. Но внутри пусто…

И меня самого это пугает… Как можно так ровно относиться к тому, что внутри жены растет, возможно, мой малыш? Как можно ни черта не чувствовать при этом? И почему мне кажется, что я в параллельной вселенной?

– Расскажи мне, как мы с тобой сошлись? – внимательно всматриваюсь в покрасневшие щеки Вероники.

Она ловит мою руку, которую я уже хочу убрать, и прижимает к животу. Опускает глаза, смотрит на переплетенные пальцы.

– Я была твоей помощницей. Ну и между нами вспыхнула страсть, которой я не могла противиться. Леш, я же уже рассказывала.

Да, рассказывала. Только вот и этот рассказ ни черта не затронул у меня в сердце.

– Да-да, – прикрываю глаза, – просто мало ли, какую-то деталь вспомнила.

Вероника сжимает губы и изображает вину.

– Нет. Ничего другого я тебе не скажу, Леш. У нас все было банально. Служебный роман, который перетек вот в семью.

Сжимает мои пальцы, а мне хочется освободиться от захвата. Прикусываю язык, чтобы снова не уколоть Веронику словами об измене. Нужно как-то продержаться ещё немного. Потерпеть её присутствие в своей жизни…

– Леш, – обхватывает мое лицо ладонями и всматривается в глаза, – я тебя люблю. Очень…

Стискиваю зубы… и молча киваю.

Не могу я тем же ответить. Язык не повернется выдать такую ложь. Потому что не люблю… терплю.

– Иди спать, у тебя был трудный день.

Она быстро моргает, словно сейчас находится на грани того, чтобы не зареветь.

– А ты? Со мной сегодня?

Мотаю головой.

– Нет, сегодня отдельно посплю. Голова опять болит, боюсь, разбужу тебя своими бродилками.

Жена стискивает зубы, но не возражает. Понимает, что это бесполезно. Если я не хочу приходить, то я не приду. И никакие её уговоры не подействуют.

Однажды я уже уступил своему предательскому желанию поддаться соблазну и наладить с Вероникой отношения. Поддался… а меня держали за идиота. И крутили, как нужно.

На столе вибрирует телефон. Потираю переносицу, пытаясь справиться с усталостью. Встаю с кресла и потягиваюсь, разминая затекшие конечности. Телефон звонит повторно.

Яр из сервиса, в который мы отвозили машину после аварии. Выгибаю бровь. А ему что надо на ночь глядя?

– Слушаю.

– Лех, привет, извини, что в такой поздний час. Ну ты просил перезвонить, когда мы тачку оценим. Точнее, ремонт.

Напрягаюсь. Опираюсь бедром на стол и впериваю взгляд в противоположную стену.

– Привет, да, говори.

– Ну, мои мужики позвонили хозяйке, озвучили стоимость, но мне что-то кажется, она настолько впечатлилась, что что-то пропищала и бросила трубку. И мужики теперь не знают, что им делать с тачкой?

– А что там по стоимости?

Ко мне ковыляет Жужа и усаживается рядом, привалившись к ноге.

Опускаюсь на коленки и запускаю пальцы в густую шерсть. И, мать его, мне с собакой теплее, чем с собственной женой. Дожился…

– Двести с хвостом кусков.

Присвистываю.

– Что там у неё? Вообще ни черта живого?

Яр ржет.

– Ну можно и так сказать. Видимо, она в СТО нормальные редко попадала.

Напрягаюсь.

– В смысле?

– Ой, да что ты не знаешь, как это делается? Стоимость детали как за оригинал, а стоит дешманская реплика. Вот так и тут. Вроде поменяно то да се, а качество такое г… что я б даже в гужевую повозку не поставил такое.

– Ну все же заменяемое и ремонтируемое?

Яр цыкает.

– Обижаешь, я б из неё сделал конфетку.

– Делай.

Приятель подвисает.

– Э-э-э-э-э-э, за чей счет банкет?

– За мой, я плачу.

И в этот момент мне кажется, что я делаю что-то капец какое правильное. Я сам не понимаю, почему мне так важно оплатить ремонт Вероники. Просто хочется? Просто потому что могу?

Да ни фига. Тут что-то глубже. И тут же перед глазами её огромные серые глаза, полные какого-то страха напополам с доверием. С доверием, от которого колени подгибались, когда смотрел на неё.

Рядом с ней чувствуешь себя настоящим мужиком. Всемогущественным.

А не оленем с рогами, как я сейчас ощущаю себя рядом с женой.

– Ого-о-о-о-о-о-о, а жена не будет против, что ты семейный бюджет тратишь?

– Тебе какая разница? Я сказал, заплачу, твое дело – просто довести все до ума.

– Понял, понял. Молчу. Сделаем, через недели две.

– Спасибо. На связи.

Отключаюсь и выдыхаю.

– Ой, Леша, – забегает взволнованная и счастливая Вероника, – он опять пинается. Наш сын пинается. Ты же просил тебе сказать.

Она вся светится. Сокращает расстояние между нами и прикладывает мою руку к своему животу. Я прислушиваюсь, пытаюсь ощутить. И чувствую… пиночки. Легкие, как будто с той стороны кто-то постучал. И сердце в ответ подозрительно екает. Отмирает.

Не могу сдержать улыбки. Надо же…