Ника

– Блин, систер, у меня есть только сотка, – грустно отзывается Кира на мою просьбу одолжить мне денег на ремонт машины.

Стону и хочется подолбиться головой о стол. Ну что за период такой? Сестра слышит мою реакцию и начинает что-то тараторить. Мне приходится напрячься, чтобы разобрать, что Кира там щебечет.

– Ну, давай я у папы попрошу. Давай?

Кривлюсь. Знаю, что Кира обращается к родителям очень в крайнем случае. Почти не общается с ними, после того как решила уйти от Алика. Тетя и дядя на стороне её мужа.

– Да ладно, сестренка. Что-то придумаю, спасибо за предложение, – выдавливаю улыбку.

Моргаю, протираю глаза.

– Ты что там мычишь? – ненадолго отвлекает сестра от рассматривания происходящего за окном.

– Да тут у меня, кажется, эти, как их, глюки начались на фоне нервных переживаний.

Опять тру глаза, на этот раз более тщательно. Промаргиваюсь. Но видение никуда не исчезает. Более того, из этого видения выходит Леша.

– Я перезвоню, – скидываю звонок и выбегаю на улицу.

Осматриваю свою машину. Она целая, как будто и не было аварии. В неверии оббегаю автомобиль, игнорируя стоящего рядом с ним Лешу.

– Как?

Слова кончаются, и мне приходится молча открывать рот.

– И тебе привет, Ника, – опирается боком о дверь, складывает руки на груди, наклоняет голову к плечу.

Сканирует меня взглядом, от которого мне должно стать неуютно, но я слишком поглощена рассматриванием своей машины.

– Откуда ты её взял? – вздергиваю подбородок, чтобы заглянуть в лицо бывшему.

Он вопросительно выгибает бровь. Лениво переводит глаза на объект моего интереса и хмыкает.

– Из сервиса, мы же там её оставляли.

Хлопаю глазами, пытаюсь не устроить истерику, но, черт возьми, я ничего не понимаю. Теряю связь с реальностью. Мне же несколько дней назад озвучили сумму ремонта, и я попросила подождать с выполнением, пока я не решу, где взять деньги.

А сейчас…

– Зачем ты это сделал? – вскрикиваю.

Леша хмурит светлые брови.

– Сделал что, Вероник?

– Ты заплатил за ремонт, – не спрашиваю – утверждаю и получаю кивок, – зачем? Кто тебя просил?

Леша удивленно моргает.

– Мне не сложно.

Запускаю пальцы в волосы и сжимаю их в кулак. Больно, но эта боль приносит отрезвление моим вскипевшим мозгам.

– За-чем?

Перед носом появляются ключи.

– Забираешь? Тебя все устраивает?

Психую. Хочется потопать ногами и заорать от бессилия.

– Мне нечем сейчас отдавать.

Бывший заламывает бровь.

– А я разве просил о возврате?

Тру лицо ладонями и резко выдыхаю.

– И я не просила платить за меня. Зачем ты это сделал? – скулю, прикрыв глаза.

– Ник, на меня посмотри, – голос до дрожи родной, от которого я готова разреветься.

Но мне каким-то чудом удается не расплакаться от взорвавшейся в груди боли. Он отрывает прилипшие к лицу ладошки, и я встречаюсь со спокойным взглядом голубых глаз.

– Послушай, я попросил сообщить мне по поводу твоей машины. Мне позвонил приятель и сказал, что ты пока не готова оплатить, и я решил сделать это за тебя.

– Слушай, ты вроде никогда не занимался благотворительностью.

Леша шокировано хлопает глазами, а у меня внутри все обмирает.

– Когда это никогда?

– Э-э-э-э-э, – мои глаза начинают метаться, чтобы не смотреть Леше в лицо.

Он стискивает мой подбородок и заставляет взглянуть на себя.

– Что ты знаешь обо мне?

Хочется крикнуть, что много чего. Практически все, за исключением последних четырех лет. Но, конечно же, я этого не делаю.

Облизываю пересохшие губы.

– Просто, – прикусываю губу, – ты говорил, что ты очень богатый и не понимаешь тех богатеев, кто напоказ выставляет свое бабло и занимается благотворительностью на камеру.

Сочиняю, хотя и было что-то такое, когда мы только начинали общаться.

– Так я и не выставляю, – глаза Леши впиваются в мои губы, и я сглатываю от такого взгляда.

Ныряю в прошлое с головой.

***

– Знаешь, что я сейчас очень хочу сделать, моя прекрасная? – стоим с Лешей перед моим подъездом, за пределами козырька льет дождь, мы насквозь мокрые, но довольные после пробежки от кофейни.

Облизываю губы, и тут же меня награждают горящим взглядом.

– Поцеловать, – выдыхает возле моего рта, – хотя нет, мне мало поцелуя будет.

– Леш, – дыхание ускоряется, жадно глотаю его аромат, и мне мало.

– Что, Ник?

А я не знаю, что ответить. Я боюсь и хочу этого поцелуя. Хотя все это время, пока мы общались, Леша ни разу не переступил черту. Он вел себя очень сдержанно и не пугал напором.

– Я…

– М?

Продолжает водить большим пальцем по моей губе, отвлекает. Сбивает мысли с правильного пути.

– Целовать тебя хочу, просыпаться с тобой хочу, засыпать тоже с тобой. Разве это так много?

– Это все серьезно…

Он выгибает бровь, прижимает меня к себе, зарывается второй рукой в мои длинные волосы.

– Так и я не шучу с тобой, Ник. Я знаю точно, что ты та, кто мне нужен. Ты, а не кто-то там другой.

Прикрываю глаза и тут же ощущаю на своих губах его горячие. Пылающие даже. Вспыхиваю как спичка, жмусь, вжимаюсь в него. И хочу раствориться в его поцелуе. Остаться в моменте навсегда.

***

– Вероник, – щелчок пальцев возле уха, и я подскакиваю.

Испуганно хлопаю глазами.

– Летаешь? – смешок Леши возвращает в настоящее.

– Только когда сплю, – идиотский ответ, но бывший фыркает.

Встряхиваю волосами, отвожу руку Леши от своего лица и делаю шаг назад, чтобы увеличить расстояние между нами.

– Я не могу взять машину.

– Причина?

Он реально не понимает? Вот правда не понимает?

– А ты всем оплачиваешь ремонт машин, Леш?

Он ерошит волосы, смотрит на мою машину как-то растерянно. Будто и сам до этого момента не понимал, зачем он это сотворил и что теперь с этим делать.

– Я просто решил помочь. Тебе же ребенка возить в сад.

Сжимаю губы. А вот это уже запрещенный прием.

– И что?

– Ник, – шагает ко мне, но я снова увеличиваю расстояние.

А мне, наоборот, хочется подойти обнять, поблагодарить. Сказать, что очень ценю его помощь и что мне как раз не хватало поддержки все эти годы, пока я растила нашего сына.

– Просто прими помощь.

Мотаю головой.

– Я так не могу, Леш. Это неправильно.

– Да почему? – взрывается он. – Что тут такого криминального?! Я же ничего взамен не прошу.

– Вот именно! Зачем тебе это? Зачем ты мне помогаешь?

На его лице появляется растерянность. Он ерошит волосы. И я вижу перед собой потерянного мальчика, которого хочется защитить от внешнего мира.

– Я не знаю. Мне почему-то кажется, что ты намного важнее для меня, чем просто девушка с одного свидания.

О боже мой! Кажется, я сейчас грохнусь в обморок от его взгляда, который пытается в самую душу проникнуть.

– Мы можем поговорить зайти? И, считай, мы в расчете.

Кивает на клинику. Это фиговая затея, но мое тело действует по-своему, а голова послушно кивает.

– Супер, – подталкивает меня в спину, пропуская вперед, – у тебя ещё есть сегодня записи?

Мотаю головой.

– Я свободна уже.

Заходим в приемную, я отлепляюсь от руки Леши и иду к кофемашине.

– Кофе будешь?

– Не, мне нежелательно.

Удивленно вскидываю брови, но ничего не уточняю. Захочет – сам расскажет.

– Чай? Воды? – продолжаю суетиться.

Но у меня руки дрожат от присутствия Леши и от предположений, что он хочет мне сказать.

– Нормально все, садись.

Жесткий тон, от которого хочется тут же прижать попу к креслу и сложить послушно руки на коленках. Сажусь, обхватываю ладонями кружку и смотрю на гладкую поверхность кофе. Вижу в отражении склонившегося над столом Лешу, и сердце ускоряется.

– В общем, у меня после не очень приятной травмы образовался провал в памяти, – начинает он, и я перестаю дышать, но по-прежнему боюсь глаза поднять.

Боюсь видеть его растерянность. Да он никогда не был таким, когда мы были вместе. Он всегда был собран и знал точно, что делать и как действовать в любой ситуации. А тут… я узнаю совершенно нового Лешу… и даже к такому Леше мое сердце тянется, и я не могу его остановить и убедить, что этот мужчина не принадлежит больше мне.

Он нервничает. Сжимает руки, лежащие на столе, в кулаки.

– И сейчас я не помню абсолютно ничего из того, что было лет так восемь назад. А мы же как раз с тобой тогда и познакомились?

Во рту мгновенно пересыхает. Я не знаю, как мне скрыть от его пытливого взгляда свою реакцию на такие вопросы. Потому что я точно спалюсь. Покажу что-то, после чего он поймет, что мы больше чем просто сходили на свидание.

– Ну да, где-то так, – стараюсь отвечать расплывчато.

Он фыркает, и мне приходится поднять глаза, чтобы понять, что его так веселит.

– Часто бегаешь на свидания с разными мужиками? – голубые глаза затягивает холодом, и я не могу справиться с ознобом.

– Что? – морщусь. – Нет. Точнее, тебя не касается, как часто я куда-то бегаю.

Леша криво усмехается и отходит от стола, давая мне возможность спокойно вздохнуть.

– Ну да, ну да, я помню того мужика, который тебя бросил после аварии.

Вскакиваю с кресла и чуть не опрокидываю его.

– Ну, знаешь, – складываю руки на груди, – если мне не везет с противоположным полом, то это не дает тебе никакого права высмеивать меня.

Леша тут же смущенно опускает глаза.

– Да, прости. Я когда нервничать начинаю, вылетают злые шутки. Прости, я не собирался обижать тебя.

Ерошит волосы, которые и так не очень в порядке. Примирительно поднимает руки.

– Проехали, – облизываю губы, – и что ты хочешь у меня сейчас узнать?

– Расскажи все, что у нас с тобой было.

Упс… Задерживаю воздух в легких и с шумом его выпускаю. Как же мне не хочется врать, глядя ему в глаза. И в голове прокручиваются без конца слова его жены. Точно, жена! Я же могу прикрыться тем, что у него семья и ему явно не стоит копаться в прошлом.

– Леш, я не понимаю, зачем тебе это выяснять? У тебя все хорошо сейчас, в твоем настоящем. У тебя семья, скоро ребенок родится, зачем тебе сейчас общение с какими-то мимолетными знакомыми?

Леша прячет руки в карманы брюк, и рубашка натягивается на его груди. С момента нашего разрыва он явно занимался плотно своим телосложением. Иначе как объяснить то, что я сейчас глаз от его груди не могу оторвать и жадно глотаю слюни?

– Да нет никакой семьи, – обреченно шипит и падает на стул.

А я вздрагиваю. Его признание… звучит как приговор.

– В каком смысле? – и я все равно не могу сдержать вопросы.

Мне интересно, что сейчас происходит в его жизни. Более того, мне это крайне важно узнать. Я не знаю зачем, я подумаю об этом потом, но сейчас, стоя перед ним, таким потерянным, я понимаю, что хочу узнать все…

– Долго объяснять, да и не хочу я грузить тебя своими проблемами. Просто хочу понять, где же я не там свернул и почему все катится сейчас в какую-то пропасть.

– Леш, – поднимает голову, встречаемся глазами, – я даже не знаю, чем я могу тебе помочь.

Мой голос садится. Говорить становится настолько тяжело, что горло першить начинает. Обхватываю себя за плечи, в помещении словно разом холодает, и все тело охватывает озноб.

– Просто расскажи. Что, как и почему?

Делаю глоток остывшего кофе. Память нещадно возвращает меня в тот день, когда мы познакомились.

– Ты пришел с собакой, точной копией Жужи, – не сдерживаюсь и улыбаюсь, – и после осмотра ты вернулся, чтобы позвать меня на свидание.

В памяти словно включается репит и прокручивает все дни… месяцы… годы, которые мы провели вместе, но о которых я не могу ему рассказать. Не имею права.

Да и, если честно, мне самой хочется, чтобы он вспомнил. Признал. Сына признал. Я переживу, если он вспомнит меня, но скажет, что тогда поступил правильно, выбрав Веронику. Я переживу… пережила же уже один раз.

Но сын достоин того, чтобы Леша его вспомнил сам… я не хочу навязывать ему нашего ребенка. Не хочу!

– А потом? – врывается тихий вопрос и заставляет выплыть из глубин своей памяти.

Пожимаю плечами.

– Потом ничего. Мы прогулялись по городу, ты пригласил меня в кафе, где сотни разновидностей чая. Мы поболтали о детстве и разошлись.

– И все? – прищуривается подозрительно.

Нет. Не все. Потом Леша не мог дня провести, чтобы не позвонить, не увидеть, не спросить, как у меня дела. И я постепенно без него уже не могла даже дышать. Хотела его голос слышать, его глаза смеющиеся видеть. И слушать, слушать, слушать его, чувствовать, как он ко мне прикипает. Как влюбляется.

Поцелуи его ощущать каждой клеточкой… тяжесть тела чувствовать каждую ночь.

Зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, вздрагиваю. Леша стоит передо мной и изучает лицо.

– И все, Ник?

Неуверенно киваю.

– Почему я тебе сейчас не верю?

– Не знаю, – шепчу пересохшими губами, – это все, Леш.

Облизываю губы, но язык настолько сухой, будто наждачной бумагой прохожусь по пересохшей коже.

Он ловит выбившуюся из хвоста прядь и задумчиво накручивает на палец.

– Ты слишком в моем вкусе, чтобы я просто так взял и забил на дальнейшее общение.

Отдергиваю голову, чтобы не ощущать тепло, которое исходит от его руки.

– Откуда ты знаешь? Может, тебе показалось, а на самом деле я сварливая бабенция, или скандальная? – перечисляю все, что приходит в голову.

Не думая…

Леша усмехается и качает головой.

– Ты не такая, Ника.

Вскидываю брови.

– А ты вспомни аварию, – вспыхиваю я, – ты назвал меня макакой с гранатой.

Леша не сдерживается и громко фыркает.

– Прости, я тогда был немного не в духе, – продолжает скалиться, чем жутко выводит из себя.

Упираю руки в бока и прищуриваюсь.

– Ну так вот, откуда ты знаешь, может, и тогда, в наше первое знакомство, я что-то такое выдала и ты подумал, что, ну его к черту с ней связываться.

Реплика выходит пылкой, и приходится прикусить язык, когда сталкиваюсь с хитрым взглядом голубых глаз.

– И почему-то я уверен, что было что-то ещё.

Было… твое предательство спустя почти четыре года. Но я молчу. Только во взгляд напускаю серьезности.

– Что ещё ты обо мне успела узнать, за наше типа «единственное» свидание? – изображает в воздухе кавычки.

Я успела узнать, что у тебя есть тату на правом боку. Ты по молодости так пытался скрыть шрам от аппендицита, потому что тебе его криво зашили. И там у тебя роза с шипами красуется. А ещё у тебя на спине шрам после купания в водоеме с друзьями детства. Тебе было восемь, ты прыгнул и напоролся на штырь на дне.

Я все это помню. Успела изучить досконально. Губами, глазами, пальцами.

А теперь это все в прошлом.

Звонок телефона выдирает из задумчивости, и я смотрю, как Леша с неохотой достает его. Смотрит на экран, сжимает губы, которые тут же превращаются в тонкую полоску.

– Прости. Мне нужно ответить.

Пожимаю плечами. Кто я такая, чтобы запрещать или сопротивляться?

– Слушаю. Да, я её муж. Что? Не понял, как в больнице?

Леша находит меня глазами, и я вижу, как он сжимает руку в кулак.

– Я сейчас приеду, док.

Сбрасывает, и по приемной разносится его рык. По моей коже прокатывается дрожь.

– Что случилось, Леш? – от волнения перехожу на шепот.

Дергает головой.

– Жена в больницу загремела.

Прикрываю рот рукой. Сразу думаю о её беременности.

– Что случилось?

– Пока не знаю, но врач сказал, что она рожает.

Охаю.

– А… ещё рано? Когда ставили срок?

Леша хмурится.

– Месяца через полтора.

О боже… это же слишком рано для родов! Даже я родила, когда было тридцать шесть недель… а тут…