Леша

Усаживаюсь в машину и задумчиво смотрю на вход в клинику, где только что опять пересекся с этой загадочной девушкой. И я не могу сообразить, с чего вдруг я постоянно на неё напарываюсь и мы пересекаемся.

Словно судьба смеется мне в лицо. Или в лицо мне тыкает, что вот, мол, Лешечка, смотри, смотри, какие бывают женщины. Матери. Не то что твоя…

Со стоном стучусь лбом об руль. На пассажирском сидении жалобно подскуливает мой новый питомец. Смотрю на пушистую мордашку, и в груди больно все передавливает. Копия моей любимой собаки. Словно перерождение.

Хоть я и не помню, как потерял Найду, но, со слов Вероники, моя собака сдохла от старости. И я пока склонен верить ей.

– Больше все равно некому, да? – обращаюсь к щенку.

Она тихонько гавкает в ответ, а меня распирает от смеха.

– Да уж, Леха, дожился. Разговариваешь с псами и радуешься их ответам.

Поднимаю глаза на зеркало заднего вида. Присматриваюсь, и почему-то перед глазами встает сын Вероники. Кирилл?

Черт. Ерошу волосы. Почему я подумал о нем, всматриваясь в свое отражение? Что за фигня со мной происходит?

Телефон снова взрывается от дозвона жены. Давлю разочарованный вздох. Отвечаю.

– Любимый, а через сколько ты приедешь? Я хочу приготовить сюрприз.

Внутри меня все сковывает невидимыми цепями.

– Какой ещё сюрприз? Вероник, ты же знаешь, как я к сюрпризам… – горло сжимает, и выходит как-то сипловато.

– Приедешь – увидишь, – чуть ли не мурлычет Вероника.

И это пугает до одури. Завожу тачку и срываюсь с места.

– Ника, только попробуй. Только попробуй сделать что-то не то, я тебе не прощу.

Но жена уже не слышит и отключается. А я набираю скорость. В висках стучит от переживания.

Зараза, что она там задумала? И почему меня так трясет от её возможного сюрприза? Да потому что вспоминается прошлый сюрприз в виде измены. Хватаю телефон с панели и захожу в приложение, где моя квартира на видео. Перелистываю кадры и не нахожу нигде жены. Но пытаюсь успокоить себя тем, что она в ванной, а там камер нет.

Как только мы переехали в эту квартиру, я сразу же установил видеослежение. После всего что вытворяла Вероника, мне нужны были доказательства, если что-то в нашем браке пойдет не так…

Потому что однажды я уже лоханулся, больше я не повторю такой ошибки.

Долетаю до дома и выдыхаю сквозь стиснутые зубы. Вероника стоит на улице в плаще, обхватив себя за плечи. Дрожит.

Выскакиваю из машины и мчусь к ней.

– Любимый, – она улыбается, распахивает плащ, под которым, мать его, нет ни черта, кроме белья.

– Ты идиотка? – завожусь, запахивая одежду и скрывая жену от взглядов немногочисленных прохожих.

– Что не так? – взвивается Вероника.

– Ты вообще мозгами думаешь? – стучу по своему виску. – О ребенке думаешь? На улице вечер, холод, а ты в трусах выперлась.

Вероника зло щурит глаза.

– А что мне остается делать? Ты на меня вообще никакого внимания не обращаешь, а я, между прочим, все ещё твоя жена.

– Это вот хорошо, что ты понимаешь, что это временно.

Вероника тяжело сглатывает, и её горло нервно дергается.

– Что временно?

– Наш брак. Временный.

Жена отталкивает меня, затягивает пояс, и теперь плащ отчетливо обозначает круглый живот. Кусаю губу. Внутри разрывается снаряд, наполненный сожалением и горечью.

Черт, а я ведь когда-то думал, что буду радоваться каждому дню беременности любимой женщины. А сейчас я смотрю на жену и внутри пустота. Я считаю дни до родов и даже не могу понять, чего я жду больше: что ребенок будет мой или что нет.

– Вероник, чей это ребенок? – устало выдыхаю.

Жена дергается. Одаривает меня колючим взглядом.

– Я уже тебе говорила, что он твой, Леша. Твой ребенок. Твой сын…

Ну да, как будто был вариант, что она скажет что-то другое.

– Иди домой, Вероник.

Щиплю себя за переносицу. И снова эта назойливая боль в висках. Почему у меня так раскалывается голова, только когда рядом жена, мать его?

– А ты? Леш, а ты? – повышает голос Вероника и дергает меня за рукав.

– Я сейчас поднимусь.

– Точно? Ты не врешь?

Пронзаю её взглядом.

– А я когда-то врал тебе? – цежу сквозь зубы.

Какой бы дрянью она ни была, но я ни разу её не обманул. Даже когда узнал про беременность и мы составили бумажку, согласно которой Вероника не будет претендовать на ребенка, если ДНК-тест покажет мое отцовство.

Это сейчас она вдруг решила, что её беременность как-то наладит наши отношения и мы не разведемся. А я уже жалею, что я повелся на уговоры Вероники и мы добавили пункт, по которому я не могу развестись до родов, потому что если развод состоится раньше появления на свет ребенка, то Вероника вправе не отдавать мне малыша, даже если он будет моим… Приходится, сцепив зубы, терпеть женушку. Это сейчас я отчетливо понимаю, почему она настаивала на этом пункте. Думала, что забуду и прощу. И она из кожи вон лезла, чтобы снова меня затащить в постель и как-то соблазнить.

Но мне от одной мысли, что она спала с другим в нашем браке, становится противно даже прикасаться к ней.

Ника мотает головой, а я с трудом вспоминаю, о чем мы с ней вообще говорили.

– Это в твоих обязанностях. Дурить меня чуть ли не в каждом вопросе.

– Леш…

– Вероник, иди домой. Я отъеду по делам.

Жена хватает меня за рукав.

– По каким ещё делам, Климов? – зло выплевывает мне в лицо. – Не забыл, что будет, если ты заведешь интрижку вне брака?

Захочу – не забуду… Глава 11

Вероника

Боже, как же тяжело без машины. Приходится Кирюшку таскать на такси полусонного в сад. Иначе все планы на день можно выкидывать в мусорку, потому что он не даст мне работать.

А, кроме меня, нас некому обеспечивать. И это при его родном отце чуть ли не миллионере. Но этот отец не знает о Кире. Точнее, не знает, что Кир его. И если сам не вспомнит ничего, я намереваюсь все так и оставить.

Мы для Леши посторонние. Просто иногда нас сталкивает судьба и мне надо делать вид, что я этому так же удивляюсь, как и Климов.

Климов… а ведь я так и не стала в свое время Климовой. Зато стала другая Вероника.

Помню, как подкалывала Лешку, в том нашем общем прошлом, когда к нему пришла помощница с таким же именем. Чтобы он не перепутал. Он тогда ещё устроил мне небольшой скандал, что он никогда и ни за что меня ни с кем…

Всхлипываю…

– Мамочка, ты что, плачешь? – сын хватает меня за руку и даже просыпается.

Заглядывает в лицо. Вижу на его личике волнение и выдавливаю улыбку. Приглаживаю волосики, целую в теплую щечку. Запах вдыхаю, который тут же успокаивает.

– Нет, малыш, просто задумалась.

Кирилл хлопает длинными ресницами и засовывает в рот палец.

– О чем?

– О Жуже. Как она там, интересно?

– О, а дядя когда её привезет? Я бы хотел посмотреть на неё.

Сын тут же переключается на щенка и забывает про мои слезы.

– Я тебе сделаю фотку. Договорились?

Кирилл надувает губки.

– А погладить?

– В другой раз, малыш.

Сердце сжимается от материнской любви. Если бы я могла держать его постоянно при себе, я бы так и делала. Но я понимаю, что ему нужно привыкать быть среди других человечков своего возраста. Учиться общаться.

А мне… мне стоит почаще благодарить судьбу и Лешу за то, что он оставил после себя такого замечательного ребенка.

Таксист тормозит возле здания сада. Благодарю и вытаскиваю Кирюшку с сидения.

– Ма, ну, может, я с тобой останусь? – хнычет Кирюшка. – Мне скучно в садике.

Вздыхаю.

Присаживаюсь перед ним на корточки и стискиваю ручку.

– Малыш, ну у тебя же там друзья, с которыми ты играешь. А маме надо работать и помогать другим щенкам и котяткам. Ты же не хочешь, чтобы они болели?

Кирилл округляет голубые глаза и мотает головой. Нечестный прием, но мне иногда приходится к нему прибегать, чтобы Кирилл не расстраивался и не устраивал мне скандал.

– Тем более у тебя сегодня там спектакль. Тебе же интересно посмотреть?

Угукает, но все равно остается каким-то не очень довольным. Надо бы его сводить в детскую комнату на выходных. Пусть поносится, оторвется. Энергию выплеснет.

Переодеваю сына и машу на прощанье, пока он не скрывается с воспитателем в группе. Внутри тут же все сдавливает от тоски. А прошла всего минута.

Встряхиваюсь и мысленно настраиваюсь на рабочий день. Благо моя работа не так далеко от сада сына. Специально выбирала помещение, чтобы в случае чего могла быстро добраться до ребенка.

– Маш, доброе утро, – скидываю пиджак и иду к раковине помыть руки, – что-то ты сегодня рановато.

Маша улыбается, готовит себе чай.

– Да я что-то будильник неправильно поставила, ну и вот решила приехать прибраться до вашего приезда.

Выдыхаю.

– Спасибо тебе большое.

Не знаю, что бы я делала без Маруси. Она как палочка-выручалочка.

– Это же моя работа.

Весь день пролетает в обычных хлопотах, а вечером в клинику врывается фурия с лицом моей сестры.

– Нет, ты представляешь, что он вытворил! – откидывает волосы со лба Кира.

– Кто? И что?

– Этот… мой бывший муж.

Хмыкаю.

– Он ещё не бывший.

Кира сверкает глазами, и мне тут же хочется откусить себе язык.

– Что случилось, сестренка?

– Он… он… он… – захлебывается возмущениями.

Наливаю стакан воды и протягиваю ей. Она выпивает залпом так быстро, что струйки стекают по подбородку, и она некрасиво вытирает их рукавом рубашки. Вопросительно выгибаю бровь.

– Ночевал под дверью.

Хлопаю глазами.

– Что он делал?

Кира истерично смеется и падает на стул, зарывается пальцами в волосы.

– Да-да, тебе не послышалось. Сам Светловский Алик ночевал на коврике под дверью моей квартиры.

Прикрываю рот ладошкой, чтобы не рассмеяться. Но я никак не могу избавиться от назойливой картины.

Алик… и ночевал под чьей-то дверью. Это прямо… сенсация.

– А зачем он это делал?

Кира утыкается лбом в стол и стонет.

– Ну как зачем, Ник? Поговорить. Вымолить прощение. Ой, короче, все как обычно.

Делаю вдох.

– А ты?

Она так резко подскакивает, что я шарахаюсь от неё от неожиданности.

– А что я? Я перевернула эту страницу. Все. Баста, карапузики. Надо было раньше думать, до того, как он начал переписываться с той козой.

Щеки сестры краснеют от злости, а сама она готова рвать и метать.

Но я могу понять Алика. Терять такую девушку – большая ошибка. Сестру никогда не интересовало состояние Алика. У неё самой денег после отца на две жизни хватит. Но она приковывала взгляды. Пышная грудь, узкая талия, бедра… Модельки тощие нервно икали в уголке, когда она появлялась на приемах под руку со Светловским. Зеленые глаза колдовские, волосы до талии, волнистые от природы… Да ей даже укладку не надо было делать. Чему я безмерно завидовала.

И вот… Светловский с его перепиской. Который все поломал. Сестру поломал.

Да, не измена… но Кира твердит, что если бы не спалила, то кто знает, чем кончилось бы все.

– Разведешься?

Фыркает.

– Да как нефиг делать.

Но я вижу, как тяжело даются ей эти слова.

– За Кирюхой сходим? Прогуляемся?

Киваю на солнышко за окном.

– О, пойдем. Проветрю мозг после этого козла.

Качаю головой, но не верю, что у них с Аликом конец. Вот не верю. Кира взрывная, и иногда ей нужно время.

Идем, болтаем о всякой чуши, только бы не затрагивать темы ни Леши, ни Алика. Кира идет и стреляет глазками в прохожих парней. И это срабатывает. Они чуть ли не сворачивают шеи.

А сестра вздыхает.

– Вот какого черта я вообще с ним связалась тогда? Не понимаю, – качает головой.

Сжимаю её руку. Пытаюсь этим жестом как-то поддержать, чтобы она не грустила.

– Каждый человек появляется в нашей судьбе не случайно.

Проговариваю, и в этот момент раздается звонок моего мобильного. Номер не определяется, но это запросто может быть кто-то из хозяев моих пациентов.

– Прости.

Сестра кивает. Принимаю вызов.

– Слушаю.

– Вероника, добрый вечер.

Знакомый голос прошивает стрелой сердце. Открываю рот, чтобы глотнуть воздуха. Торможу.

Сестра удивленно оборачивается, но я показываю, чтоб она шла дальше.

– Добрый вечер, Алексей.

– Я звоню, чтобы уточнить, можно ли завтра приехать на прием?