Ну что ему опять нужно? И почему он зашел именно сейчас?

– За тебя можно порадоваться, Вероника?

Моргаю. Не могу понять, чему он собирается радоваться? А потом меня озаряет, и я тут же вспыхиваю, как спичка от огня.

– Эм-м-м-м, – блею, пытаясь сообразить, что ему ответить на его подкол, – можешь и порадоваться.

Дергаю плечом.

– И, вообще, что ты тут делаешь? – прищуриваюсь. – Следишь за мной?

Упираю кулаки в бока, а Леша поднимает руки и широко улыбается.

– Эй, эй, полегче, амазонка. Я пришел с миром.

Расслабляюсь. Ну да, он же не мог знать, что я тут работаю. Не мог же? Потому что с момента работы в ветеринарной клинике, когда мы с ним познакомились, я сменила два адреса.

– И что же тебя привело сюда?

– Такое ощущение, что сама судьба сталкивает нас постоянно.

Скептично выгибаю бровь. Напускаю на себя безразличие, хотя его слова заставляют сердце биться чаще.

– Веришь в судьбу?

Леша задумчиво почесывает бровь, и я моментально вспоминаю эту его привычку. Надо же, а мне казалось, я и так все помнила в мельчайших подробностях. А оказывается, нет, кое-что время все же стерло из памяти.

– Не сказал бы, что прям верю, но и в такую череду случайных встреч тоже верится с трудом.

Оставляю без ответа эту пламенную речь.

– Так зачем ты пришел?

Леша кивает на входную дверь.

– Объявление. Ты же пристраиваешь щенка?

И у меня снова отключается мозговая деятельность. Молча смотрю на него. Видимо, мои извилины никак не могут принять того, что Леша сейчас стоит передо мной. Вот такой весь расслабленный. Пиджак синий распахнут, и под ним ослепляет своей белизной рубашка.

Сглатываю. Память тут же подкидывает воспоминание из нашего общего прошлого. Как я гладила ему такие же рубашки.

Зажмуриваюсь. Сейчас их ему гладит другая, да и вообще, он чужой муж! МУЖ! Не просто там парень, а муж, который ждет появления на свет ребенка.

В горло тут же прыскает горечь оттого, что вообще-то Кирилл тоже ему не чужой, но только вот я не могу сказать об этом бывшему. Слишком сильный риск, что я ему наврежу, а не помогу своим длинным языком.

– Ты в норме? – раздается совсем близко, и я в панике распахиваю глаза.

– А, да, – отступаю на безопасное расстояние, дрожащей рукой заправляю волосы за ухо, – конец рабочего дня, устала немного.

Боже, надо как-то заткнуться. Уверена, ему абсолютно неинтересно, как прошел мой день.

Коридор пронзает дикий вопль моего ребенка, а у меня внутри все покрывается льдом. Уже собираюсь сорваться с места, но Леша резко перемещается и со смехом отпинывает шайбу.

– Эй, бандит, ты во второй раз пытаешься меня сбить. На этот раз шайбой.

Кирилл с воплем влетает в приемную с клюшкой, пока я пытаюсь заставить ноги двигаться и не допустить какой-то катастрофы.

– Кирилл, ты что тут устроил? Тут тебе не ледовая арена, чтобы с клюшкой носиться, – мой голос повышается на октаву.

Но я оправдываю это волнением.

– Ну, мам, – тут же реагирует сын, – я же немного.

Закатываю глаза и прикусываю нижнюю губу.

– Это не меняет того, что ты в больнице.

Кирилл округляет голубые глаза, и теперь меня сверлят две одинаковые пары глаз. Боже, дай мне сил!

Сын крутит головой.

– Но тут же никого нет, – резонно подмечает этот маленький шкодина.

– А если ты разбудишь собачек и кошечек, которые болеют? – складываю руки на груди и выгибаю бровь. – Сам будешь их укачивать?

Лицо Кирюшки вытягивается, и он начинает быстро мотать головой. Я же прикусываю щеку, чтобы не рассмеяться при виде его растерянности.

Слышу смешок со стороны Леши и бросаю на него быстрый взгляд. Он показывает мне большой палец. Будто мне нужно его одобрение.

– О, дядя, а я тебя помню! – сын дергает Лешу за подол пиджака.

Леша фыркает и присаживается перед ним, а их глаза оказываются на одном уровне. Ну глупо же думать, что Леша признает ребенка по глазам. Да ну… это же только в сериалах бывает, а в жизни нет.

– Ну да, бандит, ты уже пытался меня сбить мячом, – теплый смех Леши доставляет мне еле терпимую боль, и я даже морщусь, – как твое здоровье?

Кир непонимающе моргает.

– Дядь, а ты знаешь, что я болел?

Леша кивает.

– Ага, я твою маму в садик за тобой подвозил.

Глаза Кирилла становятся ещё больше. А я готова прямо сейчас провалиться в подвал. И хорошо, если у Кира не возникнет миллион вопросов ко мне, почему меня подвозил этот дядя.

– Мы лежали в больнице, – отмахивается Кирюшка, как будто он делает это чуть ли не каждый день.

Хотя тот случай был первым в его жизни.

– В больнице? – Леша удивлённо выгибает бровь и бросает на меня взгляд, полный осуждения.

А чего это он на меня так смотрит? Как будто я должна была доложить ему об этом всем. В ответ заламываю бровь, и Леша качает головой.

– И как ты справился с этим? Не люблю больницы.

Бывший передергивает плечами и строит недовольное лицо.

– Ты тоже лежал в больнице?

Леша вздыхает. С таким надрывом, что мне тут же хочется подойти и пожалеть его, как маленького мальчишку.

– Ага, было дело. Но давно уже. И все сейчас в норме.

Кирюшка улыбается и поднимает большой палец.

– Дядь, ты не злишься на меня за мяч? – Кир стыдливо опускает глазки и ковыряет ботинком пол.

– Не злюсь, – смеется Леша.

А я смотрю, как они разговаривают, а у самой внутри все холодеет от такой картины. И вроде кажется, что обычная картина. Если ты не знаешь, что это родной отец… А ведь он мог быть с нами… и знать, что сейчас перед ним его же сын, а не просто пацан и бандит.

– А теперь я хочу стать хоккеистом.

Леша переводит на меня взгляд, словно проверяя, не против ли я, чтобы он сейчас разговаривал с ребенком. А я совсем не против. Я же знаю, что он не посторонний дядя с улицы.

Черт, хотя мне иногда хочется так же, как и Леша… потерять память и не помнить, как мне было с ним хорошо. Пока он не выбрал другую и не бросил нас.

– Серьезно? Хоккеистом? А на коньках умеешь кататься?

Кирилл оттопыривает губу и мотает головой.

– Не-а, мама обещает, но она занята постоянно или устает после работы.

– Кир, – одергиваю.

Не нужно, чтобы он сильно посвящал Лешу в наши семейные проблемы. Мне и так постоянно кажется, что я слишком мало внимания уделяю своему малышу и он слишком самостоятельный.

– Ты знаешь, я когда-то занимался хоккеем. Правда, был постарше. Лет восемь мне было.

Глаза Кирилла вспыхивают неподдельным восторгом. Как будто перед ним сейчас сидит не Леша, а знаменитый спортсмен.

– Ага, не слишком долго, но на коньках кататься умею вполне сносно.

– А научи меня.

Из меня вырывается стон, прежде чем я успеваю прикусить язык. Леша снова переключается на меня.

– Кирюш, у дяди есть своя жизнь и свои дела, и он не обязан чему-то тебя учить.

– Да мне не сложно.

Пронзаю Лешу злющим взглядом и одними губами произношу единственное слово: «Молчи».

– Вы, кажется, пришли за щенком?

Леша пожимает плечами и ерошит волосы Кирилла.

– Извини, парень, надо слушать маму. А мама против.

Вот же ж… как соблазнительно выглядит весомая папка на моем столе. Идеальна для того, чтобы огреть ею Лешу… по голове!

– Сынок, иди посмотри, малышка не спит?

Растягиваю губы в милой улыбке, чтобы сын ничего не заподозрил. Только он все равно подозрительно прищуривается, но идет в сторону клеток с пациентами.

– Ты с ума сошел? – приближаюсь к Леше и слегка толкаю его в грудь, чтобы привлечь внимание к себе.

Он опускает на меня глаза, и я тону в этом океане. Захлебываюсь. Воздуха перестает хватать, и только усилием воли я заставляю себя стоять, а не грохнуться мешочком к ногам бывшего.

– А что не так?

– Что не так? – продолжаю шипеть, словно дикая кошка, и злость прибавляет сил.

Не дает растечься, словно размазня.

– Это ребенок, и если ему что-то пообещать, то нужно это сделать.

Леша дергает бровью.

– Так я и не отказываюсь. Ты же тут в позу встала.

Открываю рот. Закрываю. Снова открываю, а бывший, замечая мою растерянность, не скрывает веселья.

– У тебя своя семья, что ты лезешь к моему сыну?

Леша задумчиво переводит взгляд на коридор, в котором скрылся сын, и я делаю резкий вдох.

– Ты знаешь, сам не знаю, потянуло к пацану. Захотелось его порадовать и помочь.

Истерично усмехаюсь.

– Не стоит ему такое предлагать, – жестко выговариваю, – и вообще, не трогай моего ребенка. Хорошо?

Леша выгибает бровь. Уголок его губ презрительно дергается, и я уже жду, что он мне начнет что-то высказывать. Ну не знаю, припомнит, что мне он тоже помогал после аварии, после того как Макс свалил.

– Мам, – Кир несется обратно к нам, – щенок проснулся. И, кажется, ждет еду.

Сын выглядит весьма озадаченно. Морщит лобик, сосредоточенно изучает пол под ногами.

– Сейчас накормим.

Боковым зрением замечаю движение Леши. Он делает шаг к нам с сыном, но тут же, словно одернув себя, замирает.

– Я посмотрю на щенка?

Кир задирает голову.

– Дядя, ты хочешь его забрать?

– Её, – на автомате поправляю сына, – это девочка, Кирюш.

И эти переглядки Леши и моего… нашего сына меня немного смущают и напрягают. Не должен Кирюшка так смотреть на постороннего, как будто знает его уже не один день. Хотя видел только раз…

– Ма, – закатывает глаза сын, тянет меня за собой, – пойдем скорее, покажем щенка дяде.

– Можешь называть меня Леша, бандит.

Кир важно кивает, а я скриплю зубами, чтобы не поправить и не сказать, что нужно называть его не просто Леша, а дядя Леша.

Открываю клетку с новой подопечной.

– Я не думала, что её так быстро захотят забрать. Гипс нужно будет снимать через неделю где-то.

В голубых глазах проносится какое-то выражение тоски.

– Черт, не показалось, – выдыхает, всматриваясь в мордашку щенка.

А я прекрасно понимаю, что именно он имеет сейчас в виду. Этот щенок похож на ту его собаку, которой он лишился спустя некоторое время после нашего знакомства. Но я решаю не показывать того, что я что-то знаю о его прошлом.

– Что именно не показалось?

Леша протягивает руку.

– Можно?

Ненадолго зарываюсь в шерстку щенка и передаю его Леше. Он аккуратно берет питомца и прижимает к себе.

– На костюме шерсть может остаться, – зачем-то брякаю и сама же захлопываю рот.

Леша усмехается.

– Да, я знаю. Очень она похожа на собаку, которая у меня была.

Удивленно вскидываю брови. Боже, но как же тяжело играть и показывать, что вся информация, которой делится Леша, для меня что-то новое и неизвестное.

– Серьёзно? Надо же, какое совпадение.

Леша угукает и почесывает щенка за ухом. Животное довольно прикрывает глаза и тянется за лаской. Я специально не давала никакую кличку, чтобы потом могла легко отдать новым хозяевам, но я не предполагала, что этим хозяином может стать мой бывший.

– Ага, у моей было такое же пятнышко на лбу, – его большой палец проходится по темному участку шерсти, – и попала Найда ко мне тоже примерно в таком же возрасте. Я хочу забрать её.

Голубые глаза впиваются в мое лицо, и мне приходится сглотнуть, потому как в горле образовывается огромный нервный комок.

– Ты можешь оставить её, пока я не сниму гипс. Она не мешает.

Бывший уверенно мотает головой.

– Нет, я сегодня заберу, потом привезу, чтобы ты сняла гипс и проверила, все ли в норме.

– А, – хочу спросить о будущем ребенке, но горло сжимается, и слова застревают, – а…

– Что? – Леша выгибает светлую бровь, внимательно смотрит мне в глаза, пока я собираю мысли в кучу.

– Ну, у тебя ребенок родится.

– И что?

Пожевываю губу. И правда, и что? Какое вообще мне дело до чужого ребенка?

– Ну просто, когда в доме младенец, не всегда там место животным. Ну, по ряду разных причин.

– Каких? – продолжает пытать меня Леша.

– Шерсть, она очень аллергенна. Грязь после прогулок. Жена не против того, что ты принесешь в дом животное перед рождением ребенка?

Кирилл мгновенно меняется в лице, и вообще весь напрягается и словно превращается в каменное изваяние.

– Моя жена – это мои проблемы.

Поднимаю руки.

– Хорошо. Хорошо, ты прав.

Кирюшка дёргает меня за рукав, привлекая к себе внимание.

– Дай что-то скажу на ушко, – шепчет.

Наклоняюсь к нему.

– А дядя хороший?

Удивленно моргаю и перевожу взгляд на Лешу. Он словно мысленно улетает куда-то далеко и не с нами тут в помещении.

– Хороший.

– Он позаботится о Жуже?

Фыркаю.

– О какой Жуже, сынок? – приглаживаю растрепанные светлые волосы.

Кир цокает и показывает на щенка.

– Ну вот же Жужа, – топает ножкой и надувает губы, – я сам придумал ей имя. Только что.

Леша отмирает и хмыкает.

– Жужа? Ну а почему нет? Мне нравится имя.

– Правда, дядь? – личико сына светлеет, а губки растягиваются в довольной улыбке.

Леша кивает.

– В общем, через неделю я привожу её на осмотр?

Угукаю, а у самой слегка подрагивает все внутри от мысли, что я снова увижу его. Моё внутреннее эго включается на максимум, и работает только моё «хочу. В данном случае хочу увидеть его ещё раз…

И тут звонит его телефон.

– Слушаю. Да, Вероник. Я скоро приеду, – оглушают его слова, спуская меня в реальность.