— Думаю, нам можно посидеть в столовой, пока Кассиан не освободится после тренировки и не отнесет тебя в комнату, — внезапно выдал Мэтт.

— Сама дойду, — самоуверенно заявила я, хотя его вариант нравился мне куда больше. Да, неловко, зато не больно. Проклятая нога распухала все больше и беспощадно ныла.

— Мама говорит, что в некоторых случаях нужно настаивать на помощи, даже если человек от нее отказывает. Возможно, гордость или иные причины мешают ему согласиться. Поэтому еще раз предлагаю пойти в столовую.

Пока говорил, он раскачивался с носка на пятку и старательно рассматривал облака за окном. Было ли дело в моих все еще рыжих волосах, или Мэтт в принципе старался ни с кем не пересекаться взглядами – я пока не понимала.

— Вряд ли Кассиан обрадуется перспективе тащить меня вверх по лестнице.

— Не обрадуется, — с убийственной честностью ответил Мэтт. – Но твой вес не доставит ему дискомфорта, а тебе не будет больно. Поэтому так будет правильнее, потому что логичнее.

— Не все логичное правильно, — возразила я, хотя моя нога молила не упираться и не отмахиваться от такой прекрасной идеи. – А Кассиану наверняка хочется отдохнуть после своих магодраконьих дел.

На этом умник завис, размышляя о чем-то, потом выдал:

— Все же ты отказываешься из-за ложной стыдливости, а не по объективным причинам. Поэтому я предлагаю принять мой вариант и не тратить время на споры.

При этом Мэтт широко улыбнулся, довольный тем, как ловко решил головоломку моих мыслей и чувств, а я уже устала препираться с ним и больше всего хотела вытянуть где-то ногу. До столовой пару минут ковырять, и скамьи там широкие и длинные, самое то, что нужно.

Поэтому я удобнее перехватила костыли и похромала туда. Не дождусь Кассиана, так хоть отдохну. А потом, наверное, наведаюсь к местному лекарю, пусть назначит что-нибудь обезболивающее.

Народу в столовой было немного, так что мы с Мэттом легко заняли стол у окна. Если завтракали все студенты примерно в одно время, то следующие приемы пищи строго не регламентировались. Просто в определенные часы меняли набор блюд, а взять что-то себе можно было в любой момент.

Но я пока не успела проголодаться, к тому же очень хотела заглянуть в письмо. Повертела в руках надушенный конверт, вглядываясь в штемпели и марки. Странно, что он был принят и получен одним и тем же почтовым отделением. А еще – адрес и имя получателя отпечатали на машинке, зато текст внутри был написан от руки. Еще красиво так, с равномерным наклоном, вензелями и прочим.

«Дорогие мои ректор Розалия Виллс, Хильдегарда Фокс, профессор Клест и все, все, все!..»

— Вот, видишь эти «все-все-все»? – влез Мэтт. – Из-за них я и посчитал возможным показать тебе копию письма. Ведь ты – определенно часть всех.

— И не говори.

«Моя жизнь сделала крутой поворот. Я вынуждена была тайно покинуть академию, чтобы выйти замуж за шейха. Да, знаю, стоило бы предупредить вас, но все вышло так внезапно… Я живу в прекрасном дворце. Здесь огромный сад с экзотическими цветами, фонтан из чистого золота и белые павлины… Моим условием было то, что шейх избавится от прочих жен и наложниц, теперь они живут в отдельном доме, я даже провожу для них уроки…Лина, конечно же, тоже здесь, она вышла замуж за визиря…»

Я потерла переносицу, затем снова перечитала письмо.

— Ерунда какая-то, — произнесла вслух. – Будто слащавый эпилог из так себе книжули. Неужели никому это не показалось странным?

— Мне показалось, — гордо ответил Мэтт. – Но мама вместе с Хильдегардой читали его и сказали, что такое вполне в духе Эбби. И вообще женщинам свойственно приукрашивать свою жизнь, чтобы прихвастнуть перед подругами.

— Но ее единственная уехала к шейху.

— Перед не- подругами прихвастнуть еще приятнее. Так мне мама объяснила.

Спорить с авторитетом Розалии я не стала, тем более замечание верное. Но в письме было не только это. Не простое хвастовство, а чистая фантазия. Это было как сочинение на тему «я и моя прекрасная жизнь с шейхом», странно, что никто не обратил на это внимания. Хотя, о чем я? Офицер местной полиции постоянно спит на парах, вряд ли он такой уж ас в расследованиях. А все прочие считали себя дружной семьей и не могли заподозрить в зятьях-братьях убийцу.

— Почерк точно ее и написано без принуждения, я проверил, — заверил меня Мэтт.

— Почему тогда адрес напечатали?

Я еще раз повертела конверт со всех сторон, но не нашла в нем ничего подозрительного, кроме едкого запаха духов. И высыпающихся блесток. Будто кто-то флакон внутрь опрокинул, только тогда впихнул листок с письмом. Я ради интереса перевернула конверт и потрясла его. Блески все сыпались и сыпались, но потом сразу же исчезали. Было ли это магией самой Эбби или погрешностью сделанной Мэттом копии – я пока не знала. Впрочем, неважно.

— Это из той области человеческих поступков, которую нельзя рационально объяснить, — ответил он.

С этим бы я поспорила. Если представить, что у преступника уже были эти сочинения, то все становится на свои места. Он случайно или преднамеренно убил Эбби, а потом просто отправил послание ректору, чтобы скрыть преступление.

— Вроде бы было и второе письмо, — напомнила я.

— То я не видел и не смогу воспроизвести, но мама говорит, оно в точности как это, даже по содержанию похоже.

Но третьего не пришло, значит, Эбби написала всего два. Вопрос – для чего? От волнения я прикусила нижнюю губу, но ответ так и не всплыл. Сложновато разбираться в мотивах человека, которого я даже не знала. Окружающие, впрочем, тоже не особенно интересовались Эбигейл, иначе бы искали ее чуть тщательнее. Точнее, в принципе искали бы.

— Все же странно, что она не доучилась, — я еще раз повертела письмо со всех сторон.

— Эбби и планировала слиться, — Мэтт повторил слова Кассиана. – Хотя у нее был довольно высокий потенциал. Лучший, среди всех студентов, пока сюда не поступили Кассиан и Багги. Но ее это не особенно задевало, она практически не пользовалась магией в обычной жизни. И в целом относилась к ней, как к атавизму. Вряд ли Эбигейл знала это слово, но…

— Жгла она будь здоров, — вмешался в его монолог подошедший Кассиан, после чего стукнул по столу флаконом с зельем. – К ней даже приходили армейские рекрутеры, предлагали попробовать себя в боевой магии, но Эбби только посмеялась над ними. К тому же магистр Лето ее отговаривал, рассказывал, как тяжело и скучно в армии.

— А разве она не была, как бы это сказать, альтернативно сообразительной?

— Для боевого армейского мага это не так важно, — Кассиан потер шею, будто хотел так согнать усталость. – Главное – исполнять приказы и иметь хороший резерв. Эбби подходила по всем параметрам. Кроме главного – боевая магия никак не вязалась с ее образом королевы академии. Думаю, в армейской форме она выглядела бы также нелепо, как я в балетной пачке.

При этом он криво ухмыльнулся, а я только сейчас заметила его потрепанный вид и ссадину на скуле. А еще Кассиан сидел как-то боком и осторожно дышал, будто берег ребра справа.

— Тебя тоже кто-то пытался убить? – шепотом спросила я.

— Угу, боевой голем на полигоне. Надеюсь, хотя бы они тебе не нравятся, потому что своего я раскатал в тонкий слой из жестянок и винтиков.

— Не нравятся, но разок бы я взглянула.

На это он уже традиционно прикрыл глаза ладонью, а я не стала спорить. Ну да, как ужасно интересоваться магией и любить все необычное. Интересуйся я грибами или составом пыли – было бы куда лучше.

— И зачем тебя туда понесло?

— Потому что не все артефакты спокойно лежат, если на них дышит огнем дракон, многие активно этому сопротивляются.

— Дракон, — прошептала я и с восторгом уставилась на Кассиана, на что тот опять вздохнул, но не особенно искренне. Похоже, такое шутливое внимание ему тоже нравилось.

— Это, кстати, тебе, — он пододвинул ко мне флакон. – Ускоряет заживление различных травм.

Говорил он это небрежно, точно предлагал конфету к чаю или лишний кусок хлеба, но если этого зелья не было у местного лекаря, то стоило оно немало. А мне было неловко его брать, Кассиан и так постоянно со мной носится.

— Тебе нужнее, — я передвинула склянку обратно к нему.

— Вряд ли, — влез в наш разговор Мэтт. – Он уже почти восстановился, скоро регенерирует до конца. А у тебя так не выйдет. Поэтому лучше выпей.

Проклятая нога уже так меня доконала, что я бы согласилась выпить что угодно, но все равно было не по себе.

— Подумай, как будет стыдно, если больной Кассиан потащит тебя в комнату.

На этом Мэтт салфеткой подцепил флакон и переставил его ко мне.

— Сама дойду, — пробурчала я. – А тебе, пожалуй, хватит играть в знатока человеческих душ.

— Если тебе неприятны мои слова, значит, они попали в точку. – Он прямо-таки светился торжеством, будто докторскую по психологии защитил. – И это я привел еще не все аргументы в пользу этого лекарства.

Страшно даже подумать, что у него там следующими пунктами! Я только вздохнула и все-таки открыла флакон, а потом сделала глоток. Жидкость была горьковатой и тягучей, как сироп от кашля, но в целом не такой уж противной.

— Еще у тебя после него могут выпасть волосы, — добавил Мэтт. – Весьма приятный бонус.

— Один описанный случай на три десятка лет употребления, — парировал Кассиан. – Пей и не бойся. Минут через десять начнет действовать.

У него же и без всяких эликсиров ссадины затягивались буквально на глазах. Уходила бледность, выравнивалось дыхание. И вот после такого они не любят магию?

— А вы двое не планируете сливаться?

Я хотела строго оглядеть обоих, но почему-то прилипла к Кассиану, пусть для того и пришлось спустить ногу со скамьи. Наверное, убить дракона, пусть и метафорически, куда страшнее, чем отобрать способности у Мэтта. Тот и без них как оружие массового поражения, а магией почти не пользуется.

— У меня слишком большой резерв для такого, никто не уверен, что процедура пройдет успешно и без вреда для всех.

— Отлично!

— Ты первая, кто так на это реагирует, — Кассиан с хрустом размял шею, а потом подвигал челюстью. Наверняка ему неслабо досталось от того голема, если до сих пор не может прийти в норму. — Слив – обычная процедура, как подрезание ушей у эльфов.

— Вы режете эльфам уши? – я едва не подскочила на месте от удивления, но потом заметила ухмылку Каса. – Это такая же чушь, как залетающая в рот феечка, да?

— Феечки реальны и опасны. А ты опять держишь рот открытым! – при этом он легонько тронул меня за подбородок.

— А ты не выдумывай глупые страшилки! – я попыталась щелкнуть его по носу, но Кассиан перехватил мою руку и отвел ее в сторону, а сам приблизился так, что между нами бы и та самая феечка не пролетела.

— А то что, поставишь нашей истории еще одну двойку?

— Не стану ее дочитывать. И там было «три».

Говорить с ним нос к носу было еще непривычнее, чем ехать на плече. Меня одновременно бросало в жар от смущения и сковывало холодом страха. Почему-то в книгах всегда ругала героинь за то, как они робеют рядом с красавчиками, но и сама бы ни за что не смогла придвинуться на оставшиеся сантиметры и первой поцеловать Каса.

А вдруг он вообще не думает об этом? Вдруг просто дразнится и шутит, как с подругой? По его непроницаемому лицу ничего не понять. А я, оказывается, та самая героиня, которой проще морозиться рядом, чем проявить инициативу.

— Там был плюс балл за мою внешность, — ответил он. – А та слегка примялась.

— Вроде бы вполне ничего.

Я слегка пригладила его волосы, и Кас тоже подцепил одну из моих прядей. Которую теперь задумчиво перебирал пальцами.

— Гхм-гхм! – раздалось рядом. — Просто хочу напомнить, что в столовой строго запрещены контакты рот в рот без цели передать пищу.

Кассиан внезапно подмигнул мне и шепнул:

— Мы еще вернемся к этому разговору, — после чего медленно и нехотя выпрямился, чтобы получше разглядеть Мэтта. – Знаешь, контакты с этой целью куда страшнее, я бы запретил именно их.

Тот сразу же задумался, нахмурив брови.

— Я просто взял официальную формулировку поцелуя.

— И самую отвратительную, — я тоже выпрямилась, заодно почувствовала, что ноге в самом деле стало лучше. Она больше не ныла, даже когда я шевелила пальцами. – Почему бы просто не сказать: «запрещены поцелуи»?

— Мама сказала, что это глупо и отпугнет последних студентов. Но насчет научной терминологии она не возражала.

— Ты просто вынес ей мозг, не прочитала внимательно, — ответил ему Кассиан.

Они продолжили спорить, а я не выдержала и опять вытащила письмо. «Дорогие мои ректор Розалия Виллс, Хильдегарда Фокс, профессор Клест и все, все, все!..» Почему Эбби написала ректору, психологу и профессору, а не родителям? Если вчитаться, то там нет ни одной строчки для них или кого-то еще из родных.

Те тоже хороши: не стали искать дочь, не подняли на уши полицию, не допустили даже мысли, что с той непорядок. Они либо идиоты, либо вообще не думали о ней.

Я опять почувствовала укол сочувствия к Эбби. Это все же страшно, когда на тебя всем плевать. Всем-всем-всем. Похоже, что академия и для нее была семьей. А в той, как оказалось не без убийцы. И вообще, может быть, меня притащило сюда как раз поэтому. Потому что одна неприкаянная душа не спустит исчезновение другой.

— Нам нужно сходить на почту, — заявила я, прерывая спор парней. – В смысле, нам с Мэттом.

Оба тут же замолчали и озадаченно уставились на меня.

— Думаешь, кто-то вспомнит письмо, отправленное три года назад? – спросил Кассиан.

— Ты просто недооцениваешь обаяние своего брата.