Илья вскинул руку и посмотрел на часы. Половина восьмого вечера. Сумерки сгущались, превращая деревенскую улицу в череду тёмных силуэтов. Он остановился перед дверью закрытого магазина, на двери которого болталась записка: «Магазин не работает. Уехал на склад». Подёргал ручку, отчего загрохотал тяжёлый амбарный замок.

У крыльца стоял велосипед – старый, но крепкий. Илья оглянулся. Улица пуста. Сердце забилось чаще – от напряжения, от позорного страха быть пойманным. Он взялся за руль, вскочил на седло, и спина тотчас отозвалась тупой ноющей болью. «Придётся потерпеть, дружище», – подумал Илья и надавил на педали.

Он катился по утрамбованной дороге в сторону складов. Ветер свистел в ушах. Голова всё ещё побаливала, но адреналин заглушал боль. Цифры крутились в мозгу: 88.8.112. Илья просто ткнул пальцем в небо, пытаясь угадать смысл кода. Он не хотел думать о том, что будет, если он ошибся, и просто сам с собой договорился считать второе число вечерним временем суток. Значит, сегодня, в восемь вечера…

Ночь опускалась быстро. Дорога впереди тонула во мраке, и только звёздный свет слабо освещал грунтовку. Илья крутил педали, чувствуя, как пот стекает по спине и щиплет ещё не зажившие ссадины. Вдалеке мелькнули огни – два жёлтых глаза пробивались сквозь темноту.

Фары. Грузовик.

Илья резко затормозил, соскочил с велосипеда и бросил его посреди дороги. Сам нырнул в придорожную канаву, прижался к земле. Сердце колотилось так громко, что казалось – его услышат за километр.

Грузовик – по звуку мотора похоже на ЗИЛ – остановился с резким скрипом тормозов. Двигатель заглох. Наступила тишина. Илья услышал, как хлопнула дверца кабины.

– Твою ж мать… – прошипел знакомый голос. – Что за хрень на дороге?

Борщёв. Илья узнал его сразу, хотя видел только силуэт в свете фар. Тот подошёл к велосипеду, оглянулся подозрительно по сторонам.

– А где ж хозяин-то? – пробормотал Борщёв, приподнял велосипед за раму и снова оглянулся – чувствовал какой-то подвох.

Некоторое время он оценивал и раздумывал, стоит ли закинуть велосипед к себе в кузов, но что-то его удержало от такого поступка, и продавец поволок велосипед к обочине и там оставил…

Илья лежал в канаве, не смея дышать. Земля была сырой, холодной, пахла прелой травой. В голове стучало: не заметил ли Борщёв? Не слышит ли его дыхания?

Борщёв ещё раз оглянулся и вернулся к кабине. Дверца хлопнула, мотор завёлся. Илья выбрался из канавы и, крадучись, подобрался к задней части грузовика. Кузов был накрыт брезентом. Он приподнял край – внутри громоздились мешки. Много мешков. И все помечены жёлтой краской: «Для утилизации».

Илья подтянулся и перекинул ногу через борт, когда грузовик уже тронулся. Подскочил на ухабе так сильно, что Илья едва удержался, чтобы не свалиться на землю. Едва сдерживая стон, перекинул тело через борт и свалился внутрь. Мешки были туго набиты, пахли зерном. Он заполз на середину кузова, там меньше был риск вывалиться, и пересчитал ряды, умножая в уме. Сто двенадцать. Ровно сто двенадцать мешков!

«Ну вот и сошлось!» – с каким-то восторгом подумал Илья. 88.8.112 – он разгадал код! Восемьдесят восьмая страничка календаря, которая соответствует двадцать первому июля, восемь вечера, сто двенадцать мешков пшеницы. Медведь передал по радио не секретные шифры КГБ, а сводку нелегального поставщика. Уткин координировал поставки через радиолюбителя, при этом запугивал его и держал втёмную.

Мотор мерно рычал, грузовик мчался вперёд, во мрак ночи. Илью бросало из стороны в сторону на каждом ухабе. Он крепко держался за горловины мешков, но уже чувствовал, как щекочет между лопатками горячая кровь из потревоженной ссадины.

Надо взять доказательство.

Он нащупал шов одного из мешков, начал распутывать бечёвку и раскрывать горловину. Опустил руку в сухое, подвижное, живое зерно. Крупное, чистое, без каких-либо признаков порчи. Никакого грибка, никаких вредителей. Отличная пшеница, которая по документам шла на утилизацию.

Илья сунул горсть зёрна в карман, завязал горловину как смог и затаился между мешков, не думая о том, что его ждёт, и как он будет защищать себя, и как доберётся назад, к своим. Всё это будет потом, и не важно, каким оно будет. Главное то, что сейчас он разгадывал тайну, распутывал преступление, делал свою обычную рутинную работу.

Прошло не меньше получаса, как грузовик выехал на асфальтовую, хорошо освещённую дорогу. По обе стороны потянулись дома райцентра со светящимися окнами. Рейсовый автобус, посигналив, пошёл на обгон. Из его окон на грузовик смотрели усталые глаза пассажиров.

Грузовик ещё дважды свернул, сбавил скорость. Где-то впереди замерцали яркие огни – наверное, подъезжали к месту назначения. Илья чуть приподнял голову и сумел разглядеть побелённую известью высокую стену с красной табличкой «РАЙПОТРЕБСОЮЗ». Заскрипели высокие зеленые ворота, «ЗИЛ» заехал на закрытую территорию, остановился, мотор заглох. Хлопнула дверца. Мужские голоса. Шаги по гравию, приближающиеся к задней части грузовика.

Илья затаил дыхание, прижался к мешкам. Из кармана тонкой струйкой высыпалось зерно – доказательство аферы, которая стоила жизни двум людям.

И может стоить жизни ему.