«Буханка» остановилась у здания прокуратуры. Максим вышел, поблагодарил водителя и дождался, пока машина скроется за поворотом. Затем развернулся и пошёл в противоположную сторону.

Через несколько кварталов он подошёл к низкому кирпичному зданию с покосившейся трубой. Районный кормоприготовительный пункт – здесь перерабатывали некондиционное зерно в корм для скота. От здания распространялся тошнотворный запах гниющей органики, смешанной с машинным маслом.

Максим толкнул дверь и попал в душную контору. За окном гудели агрегаты – перемалывали, смешивали, превращали отходы в корм.

Управляющий сидел за столом в застиранном белом халате. Лицо красное, распаренное, будто только из бани. Увидев вошедшего, даже не поднялся, лишь недовольно хмыкнул.

– Чего надо? Приём населения в понедельник.

– У меня вопросы про машины из Заречья, – спокойно сказал Максим.

– А ты кто такой, чтоб вопросы задавать? – огрызнулся управляющий. – Проходимец какой-то…

Максим молча достал служебное удостоверение, близко поднёс его к глазам управляющего. Тот глянул, лицо его изменилось мгновенно. Вскочил, вытер ладони о халат.

– Товарищ следователь! Простите, не узнал! Какими судьбами к нам?

– Рабочими, – коротко ответил Максим, убирая удостоверение. – Так вот, про машины из Заречья.

– Из Заречья? – Управляющий чуть нахмурился. – А что с ними не так?

Максим достал блокнот, зачитал номера машин.

– Когда приезжали и сколько мешков зёрна привозили на утилизацию?

– Да почасту они к нам ездят. – Управляющий махнул рукой. – Полные кузова, по сто двадцать мешков каждый раз. У меня все акты есть, все как полагается оформлено.

– Значит, полные кузова?

– Разумеется! Они же каждый раз документируют по шесть тонн зерна, отсыревшего и поражённого грибком.

За стеной что-то загрохотало, заскрежетало. Максим обошёл стол, встал рядом с управляющим. Тот невольно подался назад.

– А теперь скажи правду.

– Да какая тут неправда? – Управляющий заморгал. – Всё по документам, всё согласно…

Максим резко откинул ногой стул, на котором минуту назад сидел управляющий, прижал тучное, давно не мытое тело к стене, достал пистолет, приставил ствол к виску.

– Слушай внимательно. – Голос Максима стал тихим, почти шёпотом. – У меня два трупа в деревне. И подозрение, что кто-то из твоих друзей подставляет государство на крупные деньги. Это статья высшей меры. Понял?

Управляющий побелел, на лбу выступил пот.

– Да я… я ничего…

– Сколько мешков они привозили на самом деле на переработку?

– Один-два… – прохрипел управляющий. – А то и вовсе ни одного не сдавали.

– А в документах?

– По сто двадцать записывали. Но вы поймите… – Он судорожно сглотнул. – Когда всё смешается с отрубями, с соломой, кто ж разберёт, сколько там настоящего зерна было?

Максим чуть ослабил давление, но пистолет не убрал.

– А куда они везли хорошее зерно, которое числилось браком?

– Не знаю! Честное слово, не знаю! – В глазах управляющего плескался страх. – Это секрет. Но говорят… говорят, в Райпотребсоюз на Дзержинского. Только слухи это, может, и неправда!

За окном загудел паровозный гудок, смолк. В наступившей тишине слышалось тяжёлое дыхание управляющего.

Максим медленно убрал пистолет в кобуру, отступил на шаг.

– Запомни хорошенько. – Он поправил пиджак. – Если кому слово скажешь – из-под земли достану. А уж найти тебя, коли понадобится, для меня не проблема.

Управляющий кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

– И ещё, – добавил Максим, направляясь к двери. – Бывают ниточки, которые тянутся из прошлого в настоящее. Иногда они образуют такие узлы, что человек сам не замечает, как в них запутывается.

Дверь хлопнула. Управляющий остался один, прислонившись к стене. Рука дрожала, когда он вытирал пот с лица.

За окном снова заработали механизмы – мололи, смешивали, скрывали следы чьих-то тёмных дел под шумок честного труда.