Поздний вечер опускался на село медленно, неохотно. Валя стояла у школьного крыльца, всматриваясь в темнеющую дорогу. Часы показывали половину десятого – прошло слишком много времени без вестей от Максима. А ещё страшнее было другое: два часа назад прибежала медсестра из больницы, искала Илью, сообщила, что он сбежал перед перевязкой.

Валя медленно ходила по дорожке между клумбами, где в темноте белели последние ромашки. В голове крутились мысли: где он? Жив ли? И почему она в последнее время была с ним такой сухой, официальной? Теперь, когда его нет рядом, она понимала – он для неё самый близкий, самый родной человек на свете.

По краю школьного сада кто-то шёл. Валя напряглась, всматриваясь в силуэт, но это оказалась женщина, идущая по дорожке.

– Простите, – негромко окликнула незнакомка. – Вы здесь дежурите?

– Да. – Валя подошла ближе. – А вы кто?

– Надя Петрова, библиотекарь. – Женщина была среднего роста, в тёмном платье, лицо усталое, но спокойное. – Можно войти в кабинет директора? Мне нужно забрать свои вещи.

– Конечно. – Валя с интересом рассматривала Надю, о которой много слышала. – А ключи у вас есть?

Надя кивнула.

Они прошли по пустому коридору. Надя открыла дверь кабинета директора, привычным движением включила свет, оглядела знакомое пространство – стол, диван, карту на стене.

– Последний раз я здесь, – тихо сказала она и подошла к сейфу. – Михаил Кириллович дал мне ключ и от сейфа тоже.

Валя молча наблюдала, как Надя достаёт из сейфа небольшой свёрток с деньгами, складывает в сумку. Потом женщина присела у дивана, приподняла основу, вытащила свёрток с постельным бельём.

– А это на случай прохлады, – она достала из шкафчика лёгкую кофточку. – Вечера уже прохладные стали.

Наконец Надя собрала всё, выпрямилась, демонстрируя готовность уйти.

– Валя, – осторожно спросила она, – а почему вы одна? Ваши коллеги где? Максим Николаевич и Илья…

– Не знаю, – ответила Валя сухо и потупила взгляд. – Наверное, по делам службы.

– Вы очень волнуетесь?

– Очень.

– Тогда оставайтесь здесь, в кабинете, у телефона. – Надя кивнула на аппарат на столе директора. – Вдруг кто-то из них догадается позвонить на этот номер.

Валя села на диван, Надя устроилась рядом. Женщины молчали, и в этом молчании было что-то родственное, понятное без слов.

– Надя, – наконец спросила Валя, – а что вы с Михаилом Кирилловичем теперь будете делать?

– Уедем. – Надя сложила руки на коленях. – Далеко. Начнём жизнь заново.

– Но как же… работа, друзья, привычная жизнь?

Надя улыбнулась грустно.

– Знаете, когда любишь по-настоящему, всё остальное уходит на второй план. Остаётся только один человек, и весь мир крутится вокруг него.

Валя задумалась. Смогла бы она бросить всё и уехать с Ильёй? Или её будет мучить тоска по прежней жизни, по работе, по привычным местам?

– Может, я не умею любить по-настоящему, – тихо сказала она. – Боюсь, что потом буду скучать по всему, что оставлю.

– Трудно судить, – осторожно ответила Надя. – Я вас мало знаю. Но мне кажется, что вы из тех, кто умеет любить. Просто не все сразу понимают, насколько глубоки их чувства.

Резкий звонок телефона разорвал тишину. Валя кинулась к телефону и схватила трубку.

– Алло?!

– Валя… – торопливый шёпот Ильи. – Это я. Слушай внимательно. Возьми мой пистолет из сейфа. Задержи Борщёва, он скоро приедет из райцентра на ЗИЛе. Он продаёт качественное зерно спекулянтам за большие деньги, а оформляет как бракованное…

– Илья, где ты? – перебила Валя.

– В райцентре… они меня…

В трубке послышались глухие хлопки, похожие на выстрелы, потом сдавленный стон. Связь прервалась. Пошли гудки.

– Илья! Илья! – кричала Валя в трубку.

Она бросила её, вскочила с дивана. В груди разливался холод ужаса, но вместе с ним – железная решимость.

– Что случилось? – спросила Надя.

– В Илью, кажется, стреляли. – Валя выбежала в коридор, в класс, где ночевали мужчины. Открыла сейф, дрожащими руками достала пистолет Ильи, проверила обойму, засунула оружие за пояс брюк.

Надя стояла в дверях, глядя на неё с изумлением.

– Теперь я понимаю, – тихо сказала она, в ужасе прикрыв рот рукой, словно боялась закричать. – Похоже, это и есть настоящая любовь. Когда готова на всё…

Валя обернулась на пороге, кивнула и выбежала в ночь. Темнота поглотила её силуэт, как смола.