Таня влетела в палату, как вихрь, в руках пакет с гостинцами и букет полевых цветов.

– Ну наконец-то! – объявила она, ставя банку варенья на тумбочку. – Думала, тебя тут охраняют, как золото партии. Медсестра в коридоре чуть в обморок не упала, когда узнала, что к тебе иду.

– Танька… – Илья приподнялся на подушке.

– Не дёргайся, лежи спокойно. Я ненадолго. – Она села на край кровати, оглядела его с ног до головы. – Выглядишь, прямо скажем, как после встречи с медведем. Но живой, и то хорошо.

– Спасибо за варенье.

– Не за что. – Таня покрутила головой, оглядывая палату. – А где твоя подружка-криминалист? В прошлый раз тут сидела, как сторожевая собака. Валя, кажется?

– Она работает.

– Ага, работает. – Таня прищурилась. – А то видела я, как она на меня смотрела. Будто я твои семейные драгоценности украсть собралась. Ревнует, что ли?

– Танька, не выдумывай.

– Не выдумываю. У меня глаза есть. – Она наклонилась ближе, понизив голос: – Слушай, а что у вас с ней? Она что, твоя… как это… служебный роман?

– Какой роман? Мы просто…

– Просто что? – Таня не отставала. – Просто коллеги? Или просто друзья? А может, просто так целуетесь по вечерам?

Илья покраснел:

– Таня!

– Ну что «Таня»? Нормальный вопрос. Девушка она красивая, умная. И на тебя смотрит не как на коллегу, а как на… – Она многозначительно подняла бровь. – В общем, понятно как. Так что у вас?

– Мы знакомы давно. И давно работаем вместе. Прекрати меня допрашивать!

– Давно – это сколько? И не уходи от ответа… Ладно. – Таня рассмеялась. – Я тебя разыграла. Мне твоя Валя до лампочки. Так про что мы говорили? Про варенье? Мамка наварила, сказала, больным сладкое полезно. – Таня помолчала, потом наклонилась ближе. – Слушай, Илья, мне надо с тобой кое о чём поговорить. Серьёзно.

– О чём?

– Но сначала ты мне поклянись, что Любка ни слова не узнает. А то она меня заживо съест и дружить перестанет. А девчонка-то хорошая, только ревнивая, как дура.

Илья насторожился.

– Что за клятвы, Таня?

– Обычные. Даёшь слово мужчины или нет?

– Смотря что за информация. Если это касается следствия…

– А ты что, следователь? – Таня вскинула бровь. – Допрос устраиваешь?

– Допрос не моё дело. Могу только опросить тебя. Разница в одну буковку.

– Ага, а результат тот же. – Танька покачала головой. – Слушай, если деревня узнает, кто с Сашкой катался на Курманово в ту ночь, меня растерзают. А Любка первая камень бросит.

Илья резко повернул голову:

– Кто с ним катался?

– Я каталась. – Таня выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. – После сеанса настроение игривое было, попросилась довезти. Нам же по пути.

– По пути куда?

– Да никуда особенно. Он сказал, что в другую сторону едет, на Курманово. А я говорю: всё равно покатай, хоть чуточку. Ночь, девушка в белом платье… – Она усмехнулась. – Вижу, завёлся. Ладно, говорит, но только до погоста.

Илья слушал, не перебивая.

– Ехали мы, значит. Я его за живот держу, сквозь рубашку щипаю потихоньку. Он ёрзает, хохочет. Остановился у старого колодца, там холмы, трава, лошади в ночном пасутся. Снимает телогрейку, стелет на траву. Говорит: привал устроим.

– И что дальше?

– А дальше я ему объяснила, что если он думает заполучить меня за поездку на его драндулете, то сильно ошибается. Сказала: «Слушай, герой-любовник, у меня есть кому за меня заступиться. Так что можешь свои мечты засунуть туда же, откуда достал эту идею».

Таня говорила азартно, без смущения.

– Обиделся, конечно. Говорит: зачем тогда напрашивалась? А я ему отвечаю: ну и сволочь же ты. А он мне зло так: топай, говорит, назад в деревню пешкодралом. Испугал! Я и потопала.

– Он не говорил, зачем ему на полевую дорогу?

– Дела, говорит. Какие дела – не уточнил.

– Что ещё запомнила? Сколько бензина было на датчике, какой километраж?

– Да я туда и не смотрела! Приборчики светятся, ключи звенят, как колокольчики. – Таня махнула рукой. – Любкин брелок на связке болтался – косичка с золотой ниткой. У меня такой же, только с розовой.

Илья замер:

– Постой. Точно брелок был на ключах?

– Сто процентов! – Таня показала свой брелок. – Любкины штучки я знаю наизусть. Самый красивый она подарила Сашке, с золотой ниткой. Гордость её.

Илья откинулся на подушку и, не скрывая эмоций, потёр ладонями лицо. Значит, в ночь убийства брелок ещё был у Сашки. А Андреев утверждал, что отобрал его у кинщика за несколько дней до этого.

– Таня, ты мне очень помогла.

– Помогла? – Девушка просияла. – Значит, теперь ты мой должник. И обязан выполнить одно моё желание.

Не дожидаясь ответа, она наклонилась и поцеловала его в щёку. В дверях едва не столкнулась с входящим Максимом.

– Ой, простите!

– Ничего, девушка. Проходите.

Таня выскользнула в коридор, а Максим проводил её задумчивым взглядом.