– Десять минут, – сказал врач у двери. – Не больше.

Валя кивнула и вошла в палату. Илья лежал на высокой подушке. Голова забинтована. Перевязка шла через грудь и спину. Лицо бледное, глаза блестящие.

– Ну здравствуй, герой, – сказала она, села рядом, взяла его за руку. – Как ты?

– Это я тебя должен спрашивать, – слабо усмехнулся Илья. – Как ты вообще затащила меня в трактор и привезла в больницу в три часа ночи? А я считал тебя слабой и хрупкой.

– Я не помню, – отмахнулась Валя. – Я была в состоянии шока и аффекта.

– Спасибо тебе, – прошептал Илья.

Глаза Вали повлажнели. Чтобы скрыть наплыв чувств, она резко выдохнула, посмотрела по сторонам, увидела на тумбочке карточку больного, взяла без спросу, раскрыла.

– Так, – стала читать она. – «Компрессионно-ударная травма спины и головы вследствие падения тяжёлого предмета…»

– Валь, это медицинская тайна, – вяло возразил Илья.

– Мне можно, я эксперт.

– Вот если бы я был трупом…

– Сейчас как дам больно!.. «На основании данных визуального осмотра и результатов рентгенографического исследования… Сотрясение головного мозга, кратковременная потеря сознания в момент травмы, тошнота, головокружение, ретроградная амнезия. Очаговая неврологическая симптоматика отсутствует…» Уф, слава богу! «Травматическая миелопатия шейного отдела позвоночника без признаков нестабильности и компрессии спинного мозга. Рентгенологически исключён перелом позвонков и вывих…»

– Говорю же: симулянт я, – заявил Илья.

– Хватит болтать, тебе нельзя, – сказала Валя, возвращая карточку на тумбочку. – На сколько ты сюда загремел?

– Не знаю, – грустно ответил Илья. – Будете запрашивать кого-нибудь вместо меня?

– Туманский рвёт и мечет. Говорит, без Ильи мы как без рук.

– Приятно. Значит, шеф ценит… – Илья, морщась, пошевелился и вытащил из-под подушки плоский осколок шифера размером с ладонь. – Посмотри. Само отломилось под тяжестью или кто-то помог?

Валя встала, подошла к окну. Пальцами прошлась по кромке, провела ногтем, прищурилась.

– Ровная грань по всей длине, – сказала она тихо. – Есть срезанные сверху края. Не скол, а именно срез. Похоже на след ножовки. Что само так отломалось – очень маловероятно.

– Ясно, – кивнул он. – Значит, не ветер.

– Этого для выводов мало, – сдержанно ответила Валя. – Но направление понятное. Я заберу его с собой.

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в палату решительно вошла в наброшенном на плечи белом халате. Сумка через плечо, на лице – сияние. Баночка с морковным соком в одной руке, пакет с яблоками в другой.

– Таня? – искренне удивился Илья.

– Илья, держись! – запыхавшись, сказала Таня и поставила банку с соком на тумбочку, а яблоки высыпала в миску, которую нашла на подоконнике, и только затем обратила внимание на Валю. – Добрый день! А вы тут работаете? Как раз вовремя, вы мне скажете, можно ли ему сладкое. Или пока только то, что полезно?

– Ему тишина полезна, – спокойно сказала Валя. – И отсутствие лишних посетителей.

– Тогда я шёпотом, – кивнула Таня, но на шёпот не перешла. – Представляешь, Илья, вся деревня только о тебе и говорит! А Любка с утра в клубе, у неё расписание, как у райкома. Говорит, новый кинщик приехал. Послезавтра будет крутить комедию. Новая, «Старики-разбойники». Мы с ней спорили, Миронов там играет или Никулин. Клуб точно будет битком набит, надо за час приходить, чтоб место забить. А ты пойдёшь?..

– Да, конечно, девушка, – спокойно ответила Валя. – Прямо сейчас встанет и пойдёт.

– Ну да, чего я спрашиваю… – рассмеялась Таня, махнула рукой и бесцеремонно принялась поправлять Илье подушку. Вале пришлось приложить немало усилий, чтобы скрыть возмущение на лице. Она придвинула стул чуть ближе к койке, не выпуская руку Ильи.

– Вы из медперсонала? – спросила она ровно.

– Я из бодрящих, – улыбнулась Таня. – На белый халат не тяну, но подушку поправить могу. Илья, вот так удобнее?

Илья кивнул. Он улыбался. Поведение двух девушек его веселило.

– Ловко у вас получается хозяйничать, – сказала Валя. – Но у пациента перевязки на спине и голове. Резких движений не надо.

– Никаких резких. Только аккуратно, – Таня двумя пальцами подтянула наволочку, а затем погладила ладонью край подушки. – Всё, как завклубом хромой Боря учил: сперва человек, потом афиша. Илья, сок будешь? Морковный. Гадость страшная, но полезный.

– Буду позже, – отозвался он, посмотрев на Валю. – Не ругайтесь.

– Мы обсуждаем регламент, – сказала Валя. – Время посещения ограничено.

– Видела табличку. – Таня достала из сумки чистый платочек, протёрла нож, который выудила из пакета, и начала чистить яблоко. – Но десять минут – это смотря как считать. Если сердце радуется, минуты удваиваются. Мы с Любкой так решили ещё на танцах. Кстати, Любка просила передать: новый кинщик не пьёт на смене, что редкость. Значит, плёнка не порвётся, и мы будем смеяться без пауз.

Валя взяла карточку с тумбочки, пробежала глазами строки и положила обратно.

– Ему нельзя яблоки, – придумала она. – И разговоры на повышенных тонах тоже не приветствуются.

– Я же тихо. – Таня подала Илье ломтик. – Это, считай, и не яблоко вовсе. Это Адамов плод. Кисленький. Полезно для бодрости духа.

– Таня, – сказал Илья, – познакомься. Это Валя из Москвы. Мой коллега по работе.

– Коллега, – фыркнула Валя, потупив взгляд.

– Очень приятно, – кивнула Таня так, будто она принимала гостей. – У вас взгляд строгий. Это хорошо. Строгий взгляд у постели больного – почти как шприц, сразу все ведут себя прилично.

– У постели должен быть порядок, – ответила Валя. – А вы всегда так тараторите без умолку?

– Почти, – легко парировала Таня. – Общение отвлекает больного от грустных мыслей и рисует ясные перспективы. О том, что Илья поправится. И что через неделю мы его затащим в клуб. На комедию. Хромой Боря всё устроит. Он как узнает, что герой возвращается, так афишу сдвинет и место забронирует.

– Господи, какой клуб? – Валя закатила глаза. – Ему покой нужен.

– Ему нужны люди, – возразила Таня. – Такие, что не ноют, не нагоняют тоску. И яблоки приносят. И шутят к месту. И подушку поправляют ровно. Я ж не по голове пришла стучать, я по делу.

Илья тихо засмеялся, но тотчас замолчал и скривился от боли.

Валя растерялась. Слова упруго отскакивали от Тани, как теннисный мячик от стены. Ничего лучшего она не придумала, как попытаться вернуть разговор на тему работы.

– Илья, – сказала она, стараясь не замечать Таню, – осколок я заберу. Посмотрю срез под микроскопом.

– Забирайте, – великодушно согласилась Таня, – осколок былого счастья. А мы пока тут с яблоками разберёмся.

– Таня, – Валя посмотрела ей прямо в глаза, – вы ведёте себя нагло. И вы здесь уже задержались.

– Я буду здесь ровно столько, сколько нужно, – ничуть не смутившись, ответила Таня. – Да не переживайте вы так, не заберу я ваше место у изголовья. Оно у каждого своё.

Молчание продержалось секунд десять. Или больше. Валя протянула руку и поправила Илье чёлку, упавшую на лоб.

– Победила молодость, – сказала она и встала. – Илья, я зайду позже.

Она кивнула Тане и вышла из палаты.