Не считая славянского имени в берестяной «грамоте от Ярилы к Онании» XII века из Старой Руссы, первое достоверное упоминание Ярилы в контексте язычества относится как раз к XVIII веку. И появляется оно не в сочинении какого-нибудь любителя древности, а в проповеди святителя Тихона Задонского, епископа Воронежского и Елецкого. Канонизированный в 1861 году Тихон был одним из влиятельных религиозных деятелей своего времени.
Согласно собственноручной приписке Тихона, проповедь была произнесена «в неделю первую Петрова поста в воронежском соборе, 1765 г. июня 5-го дня»[20]. Святитель обличал «какой-то праздник, который здешние жители называют “Ярило”». Ситуацию усугубляло то, что празднование устроили прямо во время христианского поста, разместив за городскими воротами палатки с вином и снедью.
Среди увиденного на месте «беззаконного торжества безумных людей» Тихон перечислял «почти бесчувственно пьяных», ссоры и драки с ранеными, «пляски пьяных жен со скверными песнями». Из этого святитель внезапно делает вывод, что «был некий древний идол, прозываемый именем Ярило, который в этих странах почитали, пока еще не было христианского благочестия». Он также отмечает, что расспрашивал местных стариков и узнал от них, что праздник могут называть «игрищем», начался он издавна, а люди его ожидают как «годового торжества». Впрочем, епископ не сомневается в том, что праздник (древний или нет) однозначно «бесовский, смердящий, издает запах идолопоклонства».
Интересно, что Тихон считает праздник сугубо местным явлением: «В Воронеже-де некий празднуют праздник, какого нигде нет, которого называют своим именем Ярило. Ах, что это за праздник у них – Ярило? Знать, в честь какого-нибудь из древних идолов празднуют они».
Дальше следует набор риторических восклицаний: «Ах, постыдное имя – Ярило! Мерзкое имя – Ярило! Гнусное имя – Ярило! Слуха целомудренного недостойное имя – Ярило! Диавольское изобретение – Ярило! Причина столь многих зол – Ярило! О, никогда бы и не слышать имени того – Ярило!» Заканчивается проповедь требованием к пастве забыть «варварское и мерзкое это именование – Ярило».
Автор биографии святителя Тихона, митрополит Евгений Болохвитинов, в первом издании 1796 года ограничился фразой: «В Воронеже исстари, а вероятно, последуя еще древнему какому-нибудь языческому славянскому празднеству, был некоторый праздник, называвшийся Ярило», далее упоминая только про «игры, пляски, лакомство и пьянство и страшные кулачные бои»[21]. Но уже в переиздании 1820 года рассказ обрастает новыми подробностями: «На сборище сие избирался человек, которого обвязывали всякими цветами, разными лентами и колокольчиками. На голову надевали высокий колпак, сделанный из бумаги, раскрашенный и развязанный также лентами. Лицо ему намазывали румянами. В руки давали позвонки. В таком наряде ходил он пляшучи по площади, сопровождаемый толпами народа обоего пола, и назывался Ярилом. Повсюду видимы были игры, пляски, пьянство и страшные кулачные бои, от коих часто праздник сей ознаменуем бывал смертоубийствами и увечьями людей»[22].
События 1765 года очень интересны. Но что мы видим в сохранившихся текстах? Теорию того, что Ярило – некое древнее языческое божество, выдвигают сами церковные деятели. Здесь они следуют шаблонам, заданным еще средневековыми сочинениями и «Синопсисом». Пляски, пьянство, непотребство во время поста? Значит, имеем дело с поклонением бесу, языческому божеству. К 1820 году Евгений Болохвитинов, который сам был историком и библиографом, решил расцветить историю о проповеди новыми подробностями. Скорее всего, их митрополит заимствовал из доступных ему трудов по славянской мифологии.
Нет никаких доказательств того, что старики, которых расспрашивал Тихон, видели в Яриле языческого бога, а не просто название праздника.
Добавленная Евгением Болохвитиновым история о ряженом, которого называли Ярило, также вполне может быть случаем персонификации праздника, а не символическим воплощением древнего бога. Окончательное превращение Ярилы в божество произойдет в литературе XIX века, о которой речь пойдет позже.