В начале нулевых славянское фэнтези по инерции переживало подъем, но затем его популярность испытала некоторый спад. Книги такой тематики по-прежнему занимали свою нишу на книжном рынке, однако явно уступали переводным. Конечно, не переставали издаваться авторы, большинство из которых заявили о себе еще в 1990-е годы. Мария Семенова продолжала цикл о приключениях Волкодава, а Дмитрий Скирюк – тетралогию о валашском знахаре Жуге. Выпускала новые книги в жанре исторического славянского фэнтези Ольга Григорьева. Елизавета Дворецкая помимо чистого фэнтези создала серию исторических романов о княгине Ольге. Публиковались книги Юрия Никитина из бесконечного цикла «Трое из Леса». К образам славянской мифологии также обращались в своих книгах белорусские писательницы Ольга Громыко и Ника Ракитина.
Очередной скачок интереса к славянскому фэнтези приходится на 2020-е годы. На это повлияли разные факторы. Это и очередной виток поисков национальной идентичности. И ситуация на рынке, где после 2022 года переводных книг стало меньше, а русскоязычный сегмент, наоборот, вырос. Отдельно стоит отметить развитие фэнтези, основанного не только на славянском фольклоре, но и на мифологии других народов России. Но эта тема уже выходит за рамки моей книги и заслуживает отдельного рассказа.
Другой интересный момент – явное преобладание писательниц над писателями в сегменте славянского фэнтези, до этого не столь очевидное. Наконец, книгоиздатели этого периода, кажется, вновь осознали значимость иллюстраций и общего оформления книги для привлечения внимания нового поколения читателей. Поэтому многие произведения в жанре славянского фэнтези довольно красочно проиллюстрированы.
Счет книг с яркими обложками, стилизованными то под комиксы, то под романтические новеллы, идет на десятки. На их страницах можно встретить персонажей с именами вроде Всемилы, Ладмилы, Радимира и Огнеславы, а также множество славянских богов, рожденных кабинетной мифологией XVIII–XIX веков. Невольно возникает ощущение, что традиции сказок Чулкова, Левшина и Попова переживают новое рождение в масскульте XXI века.
В славянском фэнтези, которое раньше выглядело более ориентированным на взрослую аудиторию, уверенно заявляет о себе литература для подростков и юношества, young adult. Например, Лия Арден с циклом «Смерть и Тень», первая книга из которого, «Мара и Морок», «романтическое фэнтези со славянскими мотивами»[246], вышла в 2020 году. В этом фэнтезийном мире Марами называют дев, отмеченных богиней смерти Мораной. Как я уже говорил, серьезных оснований считать Морану славянской богиней нет, но эта роль прочно закрепилась за ней в неоязычестве и фэнтези.
Отмечу, что в young adult заметен спрос на достаточно темные истории с атмосферой страшных сказок. Следствием того же спроса на жутковатое славянское фэнтези становятся переиздания полузабытых писателей-романтиков XIX века, к примеру «Киевских ведьм» Сомова. Причем они публикуются с обложками, отвечающими современным вкусам.
Также существует темное славянское фэнтези для более взрослой аудитории. Действие цикла «Заступа» (2023, 2025) Ивана Белова происходит в Новгородской земле XVII века, которая кишит нечистью, колдунами и неупокоенными мертвецами. Неожиданным заступником для жителей села Нелюдова оказывается вурдалак Рух Бучила. Оживились и авторы первой волны славянского фэнтези – тот же Юрий Никитин в соавторстве с разными писателями в 2021–2025 годах выпустил еще семь романов цикла «Трое из Леса возвращаются».
На 2020-е годы приходится рост числа популярных публикаций, посвященных славянским мифам, фольклору, быту. В частности, большими тиражами выходят книги Александры Барковой, которые преподносятся как достоверная и объективная популяризация существующих научных теорий, связанных с исследованием славянской мифологии. В то же время, как я показывал на ряде примеров в предыдущих главах, информация в этих книгах может быть достаточно спорной и содержит ошибки. Баркова пишет увлекательно, живо и ярко. Уверенная подача авторских гипотез и умеренная критика некоторых теорий XIX–XX веков придают ее текстам иллюзию научности. А типичное для научпопа отсутствие ссылок затрудняет проверку утверждений автора. В этом смысле публикации Барковой могут создавать у неподготовленного читателя достаточно фантастическое представление о славянских мифах. Но как часть современного масскульта они, очевидно, также способствуют развитию интереса к сказочной Руси.
Фантастическая Русь проникла и в современное искусство. Образы из русских сказок и графики Билибина присутствуют на «расцарапках» Владислава Мамышева-Монро (фотопроект «Русские вопросы», 1997–1998). Ольга Тобрелутс, одна из первых российских художниц медиа-арта, создала серию «Русские сказки» из восьми коллажей, соединив миры фольклора и моды. Одинокий курьер замер перед избушкой на курьих ножках на работе Ивана Волкова «Суши для Бабы-Яги» (2020). Кот Баюн становится механическим созданием «эпохи киберпанка» в интерпретации Михаила Редина. Влияние фольклорных мотивов заметно в творчестве Е. Новиковой-Шаницыной, Н. Денисовой-Балобановой и других художников современного Палеха, которые изображают сиринов, алконостов и русалок.
Продолжается развитие темы фантастической Руси в российских комиксах. Связанные с фольклорными мотивами комиксы создавали участники международного фестиваля «КомМиссия», основанного в 2002 году. Отдельные фольклорные элементы присутствуют в продукции российского издательского дома Bubble Comics. Так, в серии «Мироходцы» (выходит с 2019 года) напарником главных героев становится бывший Иван-Царевич, который превратился в оборотня Серого Волка.
Брутальный черно-белый комикс Романа Шевердина «Илья Муромец: Песнь Соловья» (2021) в обзорах называли российской версией комикса «300» Фрэнка Миллера. Причем максимально стилизованный доспех Ильи напоминает то ли римского центуриона, то ли персонажа игр The Elder Scrolls. Пытаются напомнить о себе и авторы, активные в 1990-х. В пятой главе я рассказывал о серии комиксов, героем которых был Велес. В 2016 году эти комиксы, нарисованные и придуманные И. Кожевниковым, были опубликованы отдельным томом под названием «Велес. Дурман-цветок».
В российской музыке 2020-х годов заметно присутствие фолка и неофолка. Показательно, что новый подъем популярности переживает певица Надежда Кадышева, начавшая карьеру еще в советское время. Кадышева в начале 2025 года стала самой высокооплачиваемой артисткой в России. А ее ансамбль «Золотое кольцо» воспринимается как актуальный поп-фолк и собирает полные залы, в том числе молодежи.
Еще одним явлением, характерным для 2020-х, стало изобилие как ретроспектив Васнецова, так и более общих выставок «сказочной» тематики. Это «Русская сказка. От Васнецова до сих пор» (2020) и «Васнецовы. Связь поколений. Из XIX в XXI век» (2024) в Третьяковской галерее, «Страна сказки» (2022/2023) в Михайловском замке, «Сказы и сказители» (2022/2023) в Российской государственной библиотеке, «Художник и сказка» (2023) в Нижегородском государственном художественном музее, «Что за прелесть эти сказки!» (2023) в Российской национальной библиотеке, «Всякие сказки» (2025) в Красноярском художественном музее имени В. И. Сурикова, собравшие работы 50 современных российских художников, «Виктор Васнецов. К 175-летию со дня рождения» (2025) в Государственном Русском музее, «Жили-были. Школа русской сказки» (2025) на Винзаводе и другие.
Причем кураторы все чаще отходят от более консервативного, традиционного формата выставок и стараются интегрировать в них мультимедийный контент, сделать свои проекты более интерактивными. В то же время желание привлечь как можно больше посетителей приводит к тому, что почти все подобные выставки оказываются проектами для семейной аудитории, что неизбежно влечет за собой цензуру и ограничение круга возможных экспонатов.
В августе 2024 года по вечерам на стенах Суздальского кремля транслировалось аудиовизуальное шоу, приуроченное к тысячелетию города. По сюжету птицедева по имени Сказка помогала персонажам русского фольклора и сражалась с Черным Змием, угрожающим Суздалю. По словам организаторов, источниками вдохновения послужили местный фольклор, иллюстрации Ивана Билибина и Александра Бенуа и разные мотивы русского народного творчества. А осенью того же года в Москве прошла чилл-рейв-вечеринка «Русская Хтонь» на тему «страшных народных сказок» с дресс-кодом в темных тонах с красными и черными акцентами. Организаторы подчеркивали, что приветствуются кокошники и венцы. Кокошники в принципе стали самым узнаваемым (и, увы, самым банальным) образом в новой волне стилизаций на тему сказочной Руси. Например, к выходу сериала «Последний богатырь. Наследие» выпустили специальную капсульную коллекцию «в стиле славянских народных сказок» с кокошниками и поневами.
На маркетплейсах в 2025 году можно найти десятки вариантов статуэток богов «славянского пантеона». Как правило, довольно забавных, топорно реалистичных и почти не связанных с древними славянами и археологическими находками – ни стилистически, ни иконографически. В широком ассортименте представлены вымышленные божества из кабинетной мифологии XVIII–XIX веков: Лада, Ярило, бородатый Купала и другие. Учитывая огромную аудиторию маркетплейсов и рост интереса к эзотерике и неоязычеству, распространенность таких товаров в интернете также делает их частью массовой культуры.
Помимо прямых запретов, для 20-х годов XXI века характерны попытки заменить праздник Хэллоуин, пришедший в Россию в 1990-е, чем-то более «славянским». С 2022 года появлялись то шуточные, то серьезные предложения отмечать вместо Хэллоуина «Тыквенный спас» (по аналогии с Яблочным спасом и Медовым спасом в традиции народного православия). Еще один вариант вообще объявлял время с захода солнца 31 октября до рассвета 1 ноября древним славянским праздником «Велесовой ночью». Русская православная церковь по очевидным причинам выступила против таких идей. Но из массовой культуры они никуда не исчезли.
Так, статью об «истории и традициях» Велесовой ночи в 2025 году можно прочитать на сайте «Комсомольской правды». В ней сообщается, что «славяне верили, что, помимо нашего мира, мира Яви, существует и мир Нави – мир духов, злых и добрых. И в ночь перехода от осени к зиме, когда Белобог передает Коло (колесо) года своему брату Чернобогу, граница между мирами истончается и духи могут свободно гулять среди людей, а люди попасть в мир духов. Стражем же пути между Явью и Навью традиционно считался бог-чародей Велес, покровитель ворожбы и домашнего скота»[247]. Все это – чистое фэнтези, основанное на кабинетной мифологии XIX века и современном неоязычестве. Причем Явь и Навь взяты из поддельной «Велесовой книги», о которой я рассказывал в третьей главе. Вымышлены и представления о взаимодействии между Белобогом и Чернобогом. Однако такой текст спокойно угодил на сайт газеты с миллионными тиражами.
Противоречивость этого периода хорошо иллюстрирует случай с «идолом Велеса»[248]. В октябре 2024 года администрация национального парка «Русский Север» в Кирилловском районе Вологодской области сначала установила, а затем убрала статую языческого божества Велеса. Пикантность ситуации заключалась в том, что идола поставили на горе Маура, где ранее стояла часовня преподобных Кирилла и Ферапонта Белозерских. С протестом выступил митрополит Вологодский и Кирилловский Савва, после чего «Велеса» демонтировали.
На стенде рядом с идолом сообщалось, что «Шексна – река Велеса», и описывался культ Велеса со ссылкой на довольно фантастические гипотезы академика Рыбакова. Там же упоминалось о «каменном фаллическом идоле с Белозерского мольбища», сброшенном в Шексну средневековыми христианами и обнаруженном в XIX веке при расчистке речного русла. Правда, современная статуя Велеса, бородатого старца в накидке из медвежьей шкуры, вообще не похожа на каменного идола VII–IX веков, найденного в 1893 году. Сейчас он находится в музее Великого Новгорода и представляет собой небольшое изваяние высотой 75 см, почти лишенное деталей (угадываются только очертания головного убора и человеческого лица). А бутафорский «Велес», недолго простоявший на Мауре, выглядел увеличенным вариантом тех самых неоязыческих статуэток с маркетплейсов.
Дополнительно усложняют ситуацию разные общественные и политические факторы. Это популярность различных вариантов неоязычества среди некоторых сторонников крайне правых и радикальных взглядов, в связи с чем ряд неоязыческих текстов включен в перечень экстремистских, а также заметное присутствие неоязычества на территории современной Украины. При всей маргинальности таких явлений очевидно, что они тоже влияют на восприятие фантастической Руси в современной России. Согласно сообщениям СМИ, в сентябре 2024 года министру обороны Андрею Белоусову поступила жалоба из Ленинградского военного округа. Ее автор негодовал по поводу позывных участников СВО, взятых из мира славянского язычества и русского фольклора – Леший, Домовой, Баба-яга, Сварог, Велес, Перун.
Персонажи русского фольклора в XXI веке активно используются для развития туризма и создания новых брендов. Еще в 1998 году Великий Устюг объявили «родиной Деда Мороза». С 2004 года развивается программа «Сказочная Кострома – родина Снегурочки». Причем обоснование ей ищут в одном из сезонных сельских праздников, считая его персонификацию, Кострому, прообразом Снегурочки. А в июле 2025 года Федеральная служба по интеллектуальной собственности (Роспатент) зарегистрировала знак «Киров – родина Ивана-царевича». Среди творцов новой региональной мифологии отметился писатель Алексей Иванов, считающий, что Баба-яга появилась в фольклоре благодаря контактам русских с финно-угорскими народами. По мнению писателя, в ее образе воплотились миф о Золотой Бабе и восприятие русскими вогульских обрядов (вогулами до начала XX века называли финно-угорский народ манси). Иванов также утверждал, что персонажи сказов Бажова имеют угорские корни. В 2023 году статуя Бабы-яги появилась в центре Перми. В 2007 году на обретение новой «родины Бабы-яги» также претендовали ивановские краеведы из города Фурманов.