«На днях в свет вышла русская сказка “Иван-царевич и Серый Волк”, иллюстрированная Билибиным. Книга заботливо издана Экспедицией Заготовления Государственных бумаг, ее цена – 75 коп. О сопоставлении с Малютиным не может быть и речи. У Билибина лучше рисунок, и его иллюстрации, бесспорно, более доступны для ребят. Он, чувствуется, тщательнее изучал работы зарубежных художников»[167].

Так отозвался о первой книге с иллюстрациями Билибина критик Павел Эттингер. Речь о знаменитых билибинских сказках. Шесть крупноформатных книг-тетрадей выходят в 1901–1903 годах и пользуются огромным успехом. Такой формат к тому времени уже получил распространение в Европе, но был новым для России. Кроме эстетической целостности работ Билибина, где все было продумано и гармонично, от шрифта до виньеток, новое издание еще и было гораздо более доступным для массовой аудитории. Для сравнения, «Руслан и Людмила» с рисунками Малютина, изданная в 1899 году, стоила 10 рублей.

Иван Билибин родился в 1876 году в семье военно-морского врача. Выпускник юридического факультета Санкт-Петербургского университета, параллельно с учебой он занимался в рисовальной школе Общества поощрения художеств. Его художественным руководителем стал Илья Репин – сперва в школе-мастерской княгини Марии Тенишевой, затем в Высшем художественном училище Академии художеств.

Предпочтения молодого художника быстро менялись. Еще в 1890-е годы он считал своими идеалами русских художников-реалистов и давал шуточную клятву никогда не уподобиться «художникам в духе Галлена, Врубеля и всех импрессионистов»[168]. Но в 1898 году в Мюнхене, во время обучения в школе Антона Ашбе, Билибин познакомился с классикой западноевропейской графики и с произведениями символистов, а в 1899 году принял участие в первой выставке журнала «Мир искусства». На графику Билибина, за четкость линий получившего прозвище «Иван Железная Рука» или «Иван Стальная Рука», повлияли как русские лубки, так и современная ему европейская книжная графика, особенно английская, а также японская гравюра.

Для былины «Вольга» художник выполнил в 1904 году пять иллюстраций, обрамленных напоминающим вышивку орнаментом.

Индийское царство из былины для Билибина существует именно в пространстве фантастической Руси, русской сказки. Поэтому художник изображает узнаваемую русскую архитектуру XVII века, но расцвечивает ее яркими птицами павами и символом чужеземного царства в виде сплетенных хвостами змей по сторонам ананасного дерева.

Царица Азвяковна изображена в славянском наряде, действительно экзотична только ее корона с зубцами в форме змеиных голов. А вот царь Салтык Ставрульевич одет в халат из ткани с узнаваемым индийским орнаментом, его завитая борода напоминает змей. Живая змея обвивает корону, словно шелк тюрбана. Сами палаты индийского царя сочетают элементы русского интерьера с элементами восточного: со стенами, похожими на тканый шатер, и окошком, в которые виден нарочито стилизованный тропический пейзаж.

Над оформлением пушкинской «Сказки о царе Салтане» (1907) Билибин трудился в 1904–1906 годах. А в 1910 году вышла «Сказка о золотом петушке». Тогда же Д. П. Голицын, возглавлявший Ведомство императрицы Марии, заказал Билибину колоду карт в русском стиле. Сам художник так охарактеризовал заказ: «Стиль древнерусский (народные картинки и старые лубочные сказки, только облагороженные, если только вообще можно “облагородить” старину)»[169]. Хотя предполагалось, что колода будет довольно дешевой по качеству, ее так и не напечатали.

Билибин также оставил свой след в сценографии фантастической Руси. В 1909 году он оформлял для Московского оперного театра С. И. Зимина «Золотого петушка» Римского-Корсакова, в 1914 году придумывал декорации и костюмы для «Руслана и Людмилы» Глинки и «Садко» Римского-Корсакова в Петрограде. В его работах совершенно не чувствуется влияние других мастеров театральной живописи того времени. Билибин верен своей манере, создает гармоничные, четкие и в то же время очень декоративные композиции.

В 1917 году из-за революционных событий Билибин уехал в крымское имение Батилиман, где провел два года. Там он продолжал работать над эскизами к сказкам и «Руслан и Людмила». В 1919 году Билибин создал две иллюстрации к русской народной сказке: «Стрельчиха и Андрей-стрелок» и «Стрельчиха перед царем и свитой», причем в образе Андрея и стрельчихи изобразил себя и свою вторую жену, Рене О'Коннель.

В 1920 году Билибин эмигрировал, оказавшись в Египте, затем добрался до Парижа. Там художник иллюстрировал не только русские, но и восточные, и западноевропейские сказки. В 1936 году Билибин вернулся в уже советскую Россию. Над этим решением он подшучивает в стихотворной истории о зайце, сперва умчавшемся в страхе, но описавшем круг и вернувшимся назад, поскольку «опять к своим местам неведомая сила / велением судьбы назад его влечет». Стих заканчивается строками, полными ироничной надежды: «Пускай родимых мест капуста брюхо пучит, / Но он профессор там, и графике он учит».

Действительно, по возвращении все складывается вполне хорошо. В Ленинграде Билибин встретил не покидавших Россию давних друзей, много преподавал и работал. Но во время Великой Отечественной войны художник отказался эвакуироваться из блокадного города. Новый год он встретил шутливо-оптимистичной одой: «Мы голодны! И наши крохи / Малы сейчас, как неки блохи! / Но час пройдет, и будет пир!» Иван Билибин умрет от истощения 7 февраля 1942 года. Последней его работой станет эскиз иллюстрации к былине «Дюк Степанович» (1941).

И. Я. Билибин. Домовой. Иллюстрация для издания «Всеобщая мифология. Мифология славян» (Mythologie générale. Mythologie slave. Paris, 1934)

И. Я. Билибин. Банник. Иллюстрация для издания «Всеобщая мифология. Мифология славян» (Mythologie générale. Mythologie slave. Paris, 1934)

Отдельного упоминания заслуживает серия черно-белых рисунков, выполненных Билибиным в эмиграции для французского издания «Всеобщая мифология. Мифология славян» (1934)[170]. На них оживают существа из русской народной демонологии. Выползает из-за печи косматый домовой; плещется возле мельницы похожий на жабу водяной; косится на дверь овинник; крадется вдоль стены рогатая старушонка-кикимора с вытянутым острым рылом; довольно посмеивается голый банник, держась за ушат; бродит среди снопов полевик; сидит на ветвях белоглазая русалка. То, как Билибин изображает этих персонажей, показывает, что художник внимательно изучал доступные ему материалы. Иллюстрации Билибина в итоге стали чуть ли не каноническими, их постоянно перепечатывают в изданиях по славянской мифологии.

Как и в случае Виктора Васнецова, творчество Билибина имеет колоссальное значение для восприятия фантастической Руси в массовой культуре. Уже при жизни у него было много подражателей. Самого известного из них, Бориса Зворыкина, даже называли «московским Билибиным». В 1965–1970 годах вся серия «Сказок» переиздается в СССР с факсимильным воспроизведением оригинала. За этим переизданием последует ряд других.

Билибинская эстетика продолжает очаровывать людей как в России, так и в других странах. Созданная им версия сказочной Руси по умолчанию воспринимается как некий эталон. Однако эта заслуженная популярность рождает и определенные проблемы. Современным художникам, которые обращаются к фольклорным мотивам, очень сложно избежать влияния Билибина. Зачастую они либо начинают копировать его стиль, либо, напротив, пытаются радикально переосмыслить билибинские образы.