К семи вечера дождь наконец прекратился, и в окнах гостиницы «Буковина» зажегся теплый свет. В холле собралась группа ветеранов, вернувшихся с экскурсии в Олесский замок. Пожилые люди оживленно обсуждали увиденное, делились впечатлениями, но в их голосах слышалась усталость.

Илья Воронов расположился в углу холла, наблюдая за группой и одновременно ожидая возможности поговорить с дежурным администратором. Женщина средних лет в строгом костюме как раз освободилась от оформления новых постояльцев.

– Извините, – подошел к ней Илья, показывая удостоверение. – Оперуполномоченный Воронов. Можно задать несколько вопросов?

– Конечно, – кивнула администратор, слегка нервничая. – Только давайте отойдем в сторону, чтобы не мешать гостям.

Они отошли от стойки регистрации к окну. Илья достал блокнот.

– Позавчера вечером вы дежурили?

– Да, работала до полуночи. Потом пошла в дежурку, прилегла на диван.

– Помните, как возвращались ветераны?

Женщина задумалась.

– Помню, конечно. Сначала около половины десятого к гостинице подъехал пазик. Вышли оттуда пятеро. Поднялись в лифте все вместе.

– А остальные?

– Остальные пришли около часу ночи. Я запомнила, потому что вставала открыть им двери. Пешком, кто по одному, кто группами. Веселые, шумные…

Илья записал информацию и поднял глаза.

– Больше ничего необычного не заметили в тот вечер?

– Нет, все как обычно. А что могло быть необычного?

– Спасибо. Если что-то вспомните, обращайтесь.

Следующей была горничная – полная женщина лет пятидесяти в синем халате. Она явно волновалась, теребя в руках тряпку для пыли.

– Я же говорила все вашему подполковнику, – начала она. Говорила она с сильным акцентом. – Вчера утром пришла убирать в номере четыреста восемнадцать, постучалась, никто не отвечает…

– Это я знаю, – перебил ее Илья. – Меня интересует вечер позавчера. Что вы видели или слышали на четвертом этаже?

Горничная сосредоточилась.

– Я работала до одиннадцати. Убирала коридоры, выносила мусор… Ну да! Около одиннадцати заметила, что дверь в номер четыреста двадцатый приоткрыта. Там один из группы ветеранов проживал…

– И что вы сделали?

– Ну, постучала на всякий случай. Говорю: «Можно войти?» Никто не отвечает. Заглянула – а там никого. Дверь просто не закрылась до конца, видимо.

– Больше ничего необычного не было?

– Нет, не было. Все как всегда. Ну, может, радио тихо играло в каком-то номере, но это нормально.

Илья поблагодарил горничную и поднялся на четвертый этаж, где Максим Туманский уже беседовал с ветеранами. В холле перед лифтами было расставлено несколько кресел, и там располагались пожилые люди.

– Илья, как раз вовремя, – подозвал его Максим. – Познакомься – Сергей Иванович Скворцов.

Мужчина лет пятидесяти, крепкого телосложения, поднялся с кресла. В его глазах читалось легкое недоверие и настороженность.

– Скажите, Сергей Иванович, – начал Туманский, – что вы делали позавчера вечером после того, как поднялись к себе в номер?

– Ну… обычные дела. Переоделся, вымылся, читал газету. Лег спать.

– А из номера никуда не выходили? – задал вопрос Илья. – Скажем, около одиннадцати часов?

Скворцов замялся.

– Нет… то есть, может быть, выходил… не помню точно.

– Как не помните? – удивился Илья. – Два дня назад это было.

– Понимаете, эмоции, усталость, – Скворцов нервно пожал плечами. – Могу и ошибаться.

В разговор вмешалась элегантная женщина лет пятидесяти в темном костюме.

– Извините, – сказала она, – я Оксана Ивановна Мельник. Случайно услышала ваш разговор. Вы ведь по поводу смерти нашего несчастного Бусько? У меня есть что вам рассказать.

– Конечно, – кивнул Максим.

Оксана Ивановна села в кресло и аккуратно поправила юбку.

– Я помню тот вечер очень хорошо. Мы все вместе, включая Григория Ивановича, поднялись в лифте. Он выглядел усталым, но, как всегда, пытался шутить.

– Да, остряк он еще тот… был… – добавил Скворцов и слегка скривился.

– Говорит, мы тут как в ящике, – сказала Мельник.

– Он не так сказал, – возразил Скворцов.

– Ну я не хочу… – начала было Мельник.

– В общем, он говорит: мы в этом лифте как впятером в одном гробу, – уточнил Скворцов. – А потом так неприятно захихикал.

Оксана Ивановна вздохнула:

– Ну хотел человек немного развеселить нас. Не получилось…

– И что было потом? – спросил Максим.

– Попрощались. Я вышла на третьем этаже, мой номер триста семнадцатый, остальные поехали выше, – ответила Оксана Ивановна.

– А вы не обратили внимание, в руках у Бусько что было? – задал уточняющий вопрос Илья.

– Портфель, – почти сразу же ответил Скворцов.

– Да, – подтвердила Оксана Мельник. – Он с ним и по школе ходил, и на торжественном ужине с ним был.

– Не заметили, что внутри было?

Оба ветерана отрицательно покрутили головами.

– А в номере что вы делали? – неожиданно спросил Оксану Максим.

Женщина немного смутилась, ненароком кинула взгляд на Скворцова, словно хотела получить от него поддержку, пожала плечами и сказала:

– Ну как что? Приводила себя в порядок, звонила домой дочери. Потом читала книгу.

– Из номера не выходили?

Оксана Ивановна слегка покраснела.

– Выходила… в коридор… проветриться немного. Душно было в номере.

Илья заметил, как переглянулись Скворцов и Мельник. Очень быстро, но он успел поймать этот взгляд. Оба ветерана явно что-то скрывали, путались в показаниях и чувствовали себя неуютно.

– Хорошо, – сказал наконец Максим. – Довольно с вас. Я ж не фашист выпытывать из вас правду.

Оксану Ивановну аж передернуло. Она с возмущением посмотрела на следователя, покачала головой и, едва разжимая зубы, процедила:

– Ну и шуточки у вас. Прямо как у Бусько. Товарищу из Москвы, наверное, не стоило бы говорить такие слова.

– Извините! – Максим встал и поклонился. – Извините еще раз. Без злого умысла. Никого не хотел обидеть. Просто результат дурного воспитания в детском доме.

Когда ветераны ушли, Илья подошел к Максиму.

– Что думаете, Максим Николаевич?

– Думаю, наш Сергей Скворцов очень беспокоится, чтобы никто не узнал, где он был ночью, – ответил Туманский, закуривая сигарету. – Особенно его жена.

– Роман с Оксаной Ивановной? – предположил Илья.

– Очень похоже. Они оба по понятным причинам скрывают это. – Максим выпустил дым. – Но главное в другом – имеет ли это отношение к смерти Бусько?

Ответа пока не было, но оба милиционера понимали – первые нити клубка начинают распутываться. Во всяком случае, они выяснили, что Бусько вернулся в гостиницу с портфелем, в котором вполне могли быть две бутылки водки.