Львовские улочки в десять вечера казались вымершими. Мелкий дождь превратил старую брусчатку в зеркальную поверхность, отражающую редкие фонари. Максим Туманский и Валентина Грайва медленно шли от здания городского отдела МВД обратно к гостинице, их шаги гулко отдавались от каменных стен древних зданий.

Максим держал черный зонт над Валентиной, сам при этом слегка попадая под дождь. Она шла рядом, плотно запахнув плащ, и время от времени поглядывала на тусклый свет неоновых вывесок.

– Интересно, – произнесла она. – А что такое «Взуття»?

– «Обувь», – тотчас ответил следователь.

– Откуда вы знаете?

– В витрине ботинки увидел, – ответил Максим.

Валя рассмеялась.

– Вы хитрый и веселый. Но магазин на ремонте, и его витрина замазана известью.

– У каждого следователя есть свои тайные приемчики, – усмехнулся Максим, прикуривая сигарету под зонтом. – Ну что, Валя, какие результаты?

– Результаты интересные, – ответила она. – Повторная экспертиза подтвердила – Бусько действительно выпил содержимое двух бутылок водки. Алкоголь в крови соответствует этому количеству.

– Значит, с этим все ясно. А что еще?

Валентина остановилась под фонарем, взглянула начальнику в глаза.

– Дальше интереснее. На щеке и губах покойного я нашла небольшие гематомы. Свежие, появились незадолго до смерти.

– Следы борьбы?

– Возможно. Или принуждения. Кто-то мог заставлять его пить… У львовского криминалиста версия другая: Бусько, теряя сознание, упал и ударился лицом о край стола.

Они продолжили путь по узкой улочке. Максим задумчиво затянулся сигаретой.

– Время смерти подтвердила?

– Да. Здесь у нас разногласий не возникло. Примерно половина одиннадцатого вечера. Плюс-минус полчаса. То есть примерно через час после того, как он поднялся в номер.

– Мы с другом одну бутылку водки выпиваем примерно за полтора часа, – заметил Максим. – Когда моложе были – за час.

Валя недоверчиво покосилась на начальника.

– Ой, не поверю, что у вас накоплен большой опыт по этой части.

– Ты еще многого не знаешь о моей темной стороне жизни, – вздохнул Максим и метко отправил окурок в урну.

– Зато я знаю, что вы можете пятьдесят раз отжаться от пола и пятнадцать раз подтянуться на перекладине.

– Вранье! Шестнадцать!.. А что с личными вещами?

Валентина медленно зашагала дальше, постукивая каблуками по брусчатке.

– В карманах пиджака нашла упаковки каких-то таблеток. Сильно помяты, название прочитать не удалось. Запросила дополнительную экспертизу крови на предмет лекарственных препаратов.

– Правильное решение, – одобрил Туманский. – Может, он принимал что-то несовместимое с алкоголем.

– Именно. И еще попросила директора школы найти телефоны родственников Бусько. Нужно выяснить, какие лекарства он принимал постоянно, от чего лечился.

Они подошли к небольшой площади, где стоял старинный католический собор. Дождь усилился, и Максим прижал Валентину ближе к себе, укрывая зонтом.

– Отличная работа, – сказал он. – Профессионально и дотошно. Как всегда.

Валентина молча кивнула. Максим искоса посмотрел на ее лицо в свете фонаря – оно было сосредоточенным, но хранило следы какой-то усталой печали.

– Слушай, Валя, – осторожно начал он, – что-то ты сегодня с утра какая-то… напряженная. В самолете почти не разговаривала. С Ильей поругались?

Валентина чуть заметно сжала губы.

– Рабочие моменты, Максим Николаевич. Ничего серьезного.

– Да ладно, – усмехнулся Туманский. – От меня-то что скрывать? Я же вижу, как вы друг на друга смотрите. Или не смотрите, что еще показательнее.

Они остановились под аркой старого здания, где можно было спрятаться от дождя. Максим затушил очередную сигарету о каменную стену.

– Не хочется говорить на эту тему, – тихо сказала Валентина, опуская руки в глубокие карманы плаща. – Это личное.

– Понимаю, – кивнул Максим. – Но знаешь, в нашей работе личное и служебное часто переплетаются. Если между оперативником и экспертом нет взаимопонимания, это может повлиять на дело.

Валентина подняла на него глаза. В них мелькнула боль, которую она обычно тщательно скрывала.

– Все нормально с работой, Максим Николаевич. Илья – отличный оперативник, я – нормальный эксперт. Справимся.

– В этом я не сомневаюсь, – мягко сказал Туманский. – Просто… если нужна будет мужская поддержка или совет, ты знаешь, где меня найти.

Валентина слабо улыбнулась – первый раз за весь день.

– Спасибо. Вы хороший друг.

– Не святой, – уточнил следователь и поднял указательный палец вверх. – Но стараюсь понимать людей. Это часть профессии.

Дождь немного утих, и они снова двинулись в путь. Гостиница была уже видна в конце улицы – современное здание выделялось среди старинных львовских домов.

– Завтра будет интересный день, – сказал Туманский, рассматривая старый неработающий фонтан. – Нужно разобраться с нашими романтиками – Скворцовым и Мельник. И поговорить с остальными ветеранами.

– А еще с лучшим рассказчиком, – добавила Валентина. – Как его… Косуло. Который в соседнем номере жил.

– Точно. Иван Афанасьевич. Интересно, что он слышал и видел в ту ночь.

Они подошли к входу в гостиницу. В холле горел приглушенный свет, дежурный администратор дремала за стойкой.

– Спокойной ночи, Валя, – сказал Максим, складывая зонт.

– Спокойной ночи, – ответила она и направилась к лифту.

Максим проводил ее взглядом, думая о том, как сложно бывает совмещать профессиональные и человеческие отношения. И о том, что завтрашний день обещает новые открытия в деле о смерти ветерана Бусько.

А может быть, и в других вопросах тоже.