В кабинете подполковника Микитовича пахло табаком и кожаными переплетами старых папок. За окном моросил дождь, а на столе начальника стояла початая бутылка коньяка «Славутич» и два граненых стакана.

– За успешное сотрудничество, – поднял стакан Микитович, когда они расположились в кожаных креслах напротив стола.

– За истину, – ответил Максим Туманский, пригубив коньяк. Напиток оказался неплохим, мягким.

Микитович отпил и откинулся в кресле, явно расслабившись.

– Знаете, Максим, не скрою – рад, что дело поручили опытным московским специалистам. У нас здесь проблем хватает и без смертей ветеранов.

– Какие проблемы? – поинтересовался Максим, доставая сигареты.

– Да всякие, – махнул рукой подполковник. – Фарцовщики, например, совсем обнаглели. Поляки на кольцевой дороге останавливают свои машины и почти открыто торгуют джинсами. Прямо с багажника продают. Мы гоняем, конечно, но они хитрые – как только наряд появляется, сразу делают вид, что просто остановились починить машину.

Максим кивнул, затягиваясь. Проблема была знакомая – приграничные города всегда привлекали спекулянтов.

– А еще, – продолжал Микитович, допивая коньяк, – у нас в районе Новый Львов целая сеть нелегальных портных. Прямо дома у себя шьют на заказ брюки клеш по тридцать пять сантиметров! Можете себе представить? Молодежь только это и носит теперь.

– Времена меняются, – философски заметил Максим.

– Еще как меняются! Знаете, что меня больше всего поражает? После каждого футбольного матча со стадиона «Дружба», особенно когда играют «Карпаты», школьники младших классов выносят мешки пустых пивных бутылок. Сдают их в пунктах приема, а на вырученные деньги покупают и пиво, и сигареты. Представляете – младшие классы!

– Предприимчивые, – усмехнулся Туманский. – А родители не контролируют?

– Какой там контроль, – Микитович развел руками. – На дискотеках почти всегда драки, иногда очень серьезные. Молодежь какая-то агрессивная стала.

В дверь постучали. Вошел Илья Воронов.

– Максим Николаевич, можно доложить результаты по соседним номерам Бусько?

– Конечно, садись, – Максим указал на свободное кресло. – Что выяснил?

Илья открыл блокнот.

– Опросил администратора и горничных. В номерах, которые рядом с четыреста восемнадцатым, никто ничего подозрительного не слышал. В четыреста семнадцатом жил командировочный из Тарту, инженер фабрики. Но он уже съехал вчера утром.

– Фамилия, контакты? – спросил Максим.

– Записал все. В четыреста девятнадцатом – семья из Нижнего Новгорода. Мама с четырнадцатилетней дочкой, а отец отдельно в четыреста двадцать первом. На каникулы приехали Львов посмотреть.

– С ними говорил?

– Да. Никто ничего не слышал. Мама сказала, что они рано легли – устали с дороги. Отец вообще в тот вечер до позднего вечера где-то шлялся по городу, пришел под утро.

В этот момент зазвонил телефон на столе Микитовича. Подполковник снял трубку.

– Слушаю. Да… Да, понял… Сейчас запишу.

Он взял ручку и начал что-то быстро записывать на листочке бумаги.

– Степан Богданович Ковальчук… Анна Степановна Горюнова… Сергей Иванович Скворцов… Оксана Ивановна Мельник… Да, понял. Спасибо.

Микитович положил трубку и повернулся к московским гостям.

– Это звонили из школы. Я просил выяснить, кто из ветеранов помимо покойного Бусько вернулся с банкета на автобусе. Вот четыре фамилии. – Он протянул листок Максиму. – Две женщины и двое мужчин.

Максим изучил список.

– Значит, у нас есть четыре человека, которые последними видели Бусько живым, – сделал вывод Туманский. – Илья, где сейчас эти ветераны?

– Должны скоро вернуться с экскурсии в Олесский замок, – ответил Микитович. – К ужину будут в гостинице.

– Отлично. – Максим допил коньяк и поднялся с кресла. – Тогда вечером Илья поболтает с ними. А пока я хочу глянуть на документы по делу.

– Все организую, – кивнул подполковник. – Кстати, а ваша коллега, криминалист, как успехи? Какая-нибудь информация есть?

Максим пожал плечами и развел руки в стороны.

– Как видишь, пока ничего… Слушай, мне так эти «Родопи» надоели. Болгарские сигареты вообще все на один вкус. А что курят во Львове?

Микитович почувствовал, что следователь нарочно сменил тему, чтобы не обсуждать экспертное заключение по трупу. Он задумался, вспоминая, что курят львовяне, так как сам не курил.

– Если не ошибаюсь, то «Орбиту». В магазинах только ее и спрашивают.

– Запомнил. «Орбита»… Не возражаешь, я за твой стол сяду, а то у меня поясница что-то заныла от этого кресла.

– Валя копает, – ответил за Максима Илья. – Она дотошная, если что-то не так, обязательно найдет.

Микитовича эта новость вовсе не обрадовала. Он промолчал и плеснул себе еще коньяка.

А за окном дождь усиливался, и серые львовские улицы становились все более мрачными и неприветливыми.