По дороге к гостинице «Днепр» Максим коротко обрисовал обстановку:

– Скворцов, не зная, что Оксана на свободе, заперся в номере, приставил нож к горлу жены и требует, чтобы Оксану отпустили с полной гарантией, что ее больше не будут подозревать в убийствах Бусько и Анны. Кроме того, он хочет, чтобы из загса принесли свидетельство о расторжении брака с Жанной. Гостиница оцеплена. С ним пытается говорить какой-то недотепа, только хуже делает. Соседи слышали крики Жанны. Возможно, он ее уже задел. Я распорядился, чтобы Оксану тоже привезли на всякий случай.

У «Днепра» стояли милицейские машины. Вахту у входа сменили парни из ППС, внутри – кордон, на этажах дежурили оперуполномоченные, администратор шепталась с дежурной. На третьем этаже, в конце коридора, у запертой двери номера, суетился худой капитан, вспотевший от волнения.

– Отойдите, – сказал Максим. – Дальше я.

Он постучал по двери ладонью. И максимально спокойно, насколько мог, произнес:

– Сергей, добрый день. Это Максим Николаевич Туманский. Мы знакомы, виделись в «Буковине». Я здесь, чтобы разрешить ситуацию мирно.

Из-за двери ответил срывающийся голос:

– Уходите! Я уже сказал, что мне нужно! Пусть Жанна отменит приговор Оксане и пусть принесут документы о разводе! Иначе я ее убью!

– Понимаю, что вы очень расстроены, – спокойно сказал Максим. – Слышу, насколько это для вас важно. Скажите, ваша жена сейчас в порядке? Разрешите мне с ней поговорить, чтобы я убедился, что с ней все хорошо.

– Она жива… пока. Но времени мало! Мне нужно, чтобы Оксану освободили!

– Оксана важна для вас, я это понимаю. Но давайте подумаем вместе. Если ваша жена отменит свое решение под принуждением, это будет нарушением закона. Тогда Оксану все равно не освободят, а вас обвинят в захвате заложника. Это не поможет ни ей, ни вам.

Пауза. Голос стал менее уверенным:

– Но… но она специально засудила Оксану из ревности. Это несправедливо!

– Я слышу вашу боль. Семейные истории больно режут. Скажите честно, убийство жены поможет Оксане? Она будет счастлива, зная, что вы убили человека ради нее?

Тишина за дверью. Когда Скворцов заговорил, голос дрогнул:

– Я… я не знаю, что делать. Я просто хочу быть с ней.

– Это ваше право – быть счастливым и выбирать с кем. Но есть законные способы. Дело Оксаны можно обжаловать в вышестоящем суде. Развод оформим цивилизованно. Сейчас вы рискуете потерять все: Оксану, свободу, свою совесть.

– Но сколько это займет времени… – уже тише.

– Да, потребуется время. Выбор простой: несколько месяцев ожидания и честная жизнь с любимой женщиной или годы в тюрьме с мыслями о том, что вы сделали. Какой выбор, по-вашему, сделала бы Оксана на вашем месте?

Долгая пауза. В коридоре кто-то кашлянул и тут же стих.

– Она… она бы не одобрила. Она добрый человек.

– Именно. Если вы ее любите, поступайте так, как она хотела бы. Отпустите Жанну. Мы поможем с хорошим адвокатом, с разводом. Покажите Оксане, что вы человек, достойный ее любви.

– Я… я так устал…

– Знаю. Но прямо сейчас у вас есть шанс все исправить. Один правильный выбор – и вы сможете смотреть ей в глаза без стыда. Отпустите Жанну, выходите без оружия. Мы поможем вам решать все по закону… Да! Забыл сказать самое главное! Пока Оксана была под арестом, мы вышли на след настоящего убийцы. Поэтому все обвинения с Оксаны сняты и без участия вашей жены.

За дверью некоторое время было совершенно тихо. Затем раздался осторожный голос Скворцова:

– Вы… вы меня обманываете?

– Нет, я говорю вам правду.

Максим обернулся, посмотрел на заполненный людьми и тревожными взглядами коридор, увидел глаза Оксаны, щелкнул пальцами, приглашая ее подойти.

– Сергей! – громче сказал Максим. – Оксана рядом со мной.

Женщина, едва не падая в обморок от волнения, приблизилась к двери. Закрыла глаза. Опустила ладонь на грудь.

– Сергей… Это я… Меня отпустили. Обвинения сняты…

– Солнышко мое! – вдруг дрогнувшим голосом отозвался Скворцов. – Это правда?! Ты свободна?!

– Да… Это правда…

Максим знаком показал Оксане, что на этом все. Больше говорить ничего не надо, и ей следует отойти. Оксана, едва сдерживая слезы, опустила голову, прижала край платка к лицу и тихо пошла по коридору к милиционерам.

Долгая пауза. Потом из-за двери глухо:

– Хорошо… хорошо. Я выхожу. Помогите с адвокатом. Пожалуйста.

– Обязательно, – заверил Максим. – Вы принимаете верное решение. Выходите медленно, руки на виду.

Замок щелкнул. Дверь открылась. Два милиционера аккуратно, без рывков, заломили Скворцову руки и увели. Жанна вышла следом. На шее – неглубокая царапина, кровь уже почти не шла. Она прижала к шее полотенце, оглядела коридор, милиционеров, Максима. И вдруг заметила плачущую Оксану. Улыбнулась криво:

– А-а, солнышко! Какая встреча… Ну все, теперь можешь забирать своего возлюбленного. Он твой.