Около гостиницы стоял автобус с открытыми дверями. Ветераны поочередно поднимались по ступенькам, а Инга Хаимовна суетилась рядом, помогая пожилым людям и рассаживая их по местам.

– Тамара Николаевна, вам лучше у окна! Семен Петрович, во втором ряду место свободное! – командовала она.

Несколько школьников из числа «юных следопытов» тоже садились в автобус – их взяли в качестве помощников экскурсовода.

Инга Хаимовна заметила идущих мимо Илью и Валентину.

– А вы куда? – задорно крикнула она Илье. – Давайте с нами на экскурсию! Или вы тоже боитесь кладбища?

Илья переглянулся с Валентиной.

– А куда едете?

– На Лычаковское кладбище! Это же уникальный музей под открытым небом! Поторопитесь, осталось три места!

Валентина кивнула:

– Поезжай. Может, что-то полезное узнаешь.

Илья поднялся в автобус и сел на свободное место в середине салона.

* * *

Лычаковское кладбище встретило их тишиной и величественной красотой. Старинные надгробия, семейные склепы с коваными решетками, мраморные ангелы и кресты создавали неповторимую атмосферу. Высокие деревья шумели голыми ветвями на ветру, а между могилами вились узкие дорожки, усыпанные опавшими листьями.

– Здесь покоится множество известных людей, – рассказывала Инга Хаимовна группе. – Писатели, художники, общественные деятели…

Илья шел в хвосте группы, внимательно наблюдая за ветеранами. Большинство слушали экскурсовода, но некоторые явно были погружены в свои мысли.

Когда группа остановилась у красивого склепа, Илья заметил, что Сергей Скворцов и Оксана Мельник незаметно отстали и направились в сторону другой аллеи. Оперативник осторожно последовал за ними.

Заплутав среди гробниц и семейных склепов, он вскоре услышал знакомые голоса. Скворцов и Оксана стояли за высоким мавзолеем и о чем-то спорили. Илья спрятался за соседним памятником и стал слушать.

– Ты понимаешь, что творишь? – сердито говорил Скворцов. – Я не могу рассказать следаку про Чернова!

– Почему? – возмущалась Оксана. – Ты же сам видел, как он выходил из номера Анны!

– Повторяю для тех, кто не понял с первого раза: потому что тогда придется объяснять жене, что я делал в твоем номере! А это значит – рассказать про наши отношения!

– И что в этом страшного?

– Оксана, моя жена – областной судья! Она зарабатывает в пять раз больше, чем я. Я живу в ее квартире. Езжу в ее машине. И отдыхаю на ее даче. Если она узнает про наши отношения, я потеряю все! Надо мной и так дамоклов меч висит, следователь все допытывается, где я был и что делал в момент убийства. Не хватало мне еще стать подозреваемым!

Илья осторожно выглянул из-за памятника. Скворцов нервно ходил между могилами, размахивая руками. Оксана стояла, скрестив руки на груди.

– Не беспокойся о себе, – сказала она глухим голосом с едва заметными нотками пренебрежения. – Следователь подозревает Чернова, а не тебя.

– С чего ты взяла?

– Я ему сказала, где ты его видел…

Скворцов остановился как вкопанный.

– Что?! Ты что наделала?!

– А что такого? Сказала правду!

– Какую правду? – приходил в ярость Скворцов. – Ты выставила меня лжецом! Я же говорил, что спал у себя!

Оксана холодно посмотрела на него.

– Знаешь, если ты так старательно бережешь свою репутацию перед женой, то, наверное, не планируешь ничего менять в своей жизни. Не собираешься от нее уходить.

– При чем тут это?

– А притом, что если бы ты был решительно настроен создать со мной семью, то не испугался бы, что жена узнает о наших отношениях. Сейчас как раз прекрасный случай открыть ей всю правду!

Скворцов саркастически рассмеялся.

– Ну да, правильно! Ты еще позвони ей и расскажи про то, что мы спим вместе! Это точно ускорит создание нашей семьи!

– А что, хорошая идея, – провокационно ответила Оксана.

– Ты играешь в опасные игры, – угрожающе сказал Скворцов, подступив к ней ближе.

В этот момент послышались голоса – группа ветеранов приближалась к их аллее. Скворцов и Оксана быстро разошлись в разные стороны, делая вид, что рассматривают надгробия.

А Илья остался стоять за памятником, размышляя над услышанным. Получалось, что единственный свидетель, видевший, как Чернов выходит из номера убитой, категорически отказывался давать показания. А это означало, что единственная улика против Чернова становилась недостоверной.