Утренний Львов просыпался в легком тумане и морозце. Люди в теплых пальто и шапках торопливо спешили на работу по тротуарам, покрытым тонким слоем инея. Город уже начинали украшать красными флажками в преддверии празднования 7 ноября – флажки развешивали на домах, троллейбусах и трамваях, создавая праздничную атмосферу.

Максим Туманский, Илья Воронов и Валентина Грайва стояли на тротуаре возле гостиницы в ожидании машины, которую за ними выслал подполковник Микитович. Им предстояло поехать в отдел, чтобы продлить командировку и отправить служебной почтой подробный отчет о происшествии – после второго убийства стало понятно, что во Львове им придется задержаться надолго.

– Вчера в музее Косуло настоял, чтобы убрали фотографию группы немцев, – докладывал Илья. – Осветитель говорит, что из моральных соображений, но мне кажется странным…

Неожиданно к группе, немного скованно и озираясь по сторонам, подошла Оксана Ивановна Мельник. На ней было темное пальто, волосы аккуратно убраны под берет.

– Товарищ следователь, – обратилась она к Максиму тихим голосом, – можно с вами поговорить тет-а-тет?

– Конечно, – кивнул Туманский. – Илья, Валя, поезжайте без меня. Вон уже машина. – Он указал на подъезжающую черную «Волгу». – Я трамваем доберусь.

Когда коллеги уехали, Максим и Оксана пошли по проспекту Шевченко. Женщина явно волновалась, время от времени оглядываясь.

– Я должна вам кое-что рассказать, – начала она. – В тот вечер, когда убили Анну, я видела, как из ее номера выходил Чернов.

Максим остановился.

– Глеб Чернов? Уверены?

– Да, это был он.

– Во сколько это было?

– Примерно… ну, около половины десятого вечера.

– Как он выглядел? Во что был одет?

Оксана Ивановна замялась.

– Не очень хорошо запомнила… Обычная одежда.

– Попробуйте вспомнить детали, – настойчиво попросил Максим. – Человек выходит в коридор – что у него в руках? Как он себя ведет? Оглядывается или нет? Закрывает за собой дверь?

– Ну… вышел и закрыл за собой дверь. Просто закрыл и пошел.

Максим мысленно сопоставил ее показания с результатами осмотра Валентины – никаких отпечатков на дверных ручках не было. Значит, убийца их тщательно стер. Но об этом он промолчал.

– А куда пошел – налево или направо?

– Направо, – быстро ответила Оксана, потом подумала и поправилась: – Нет, налево. К лифту.

Максим внимательно посмотрел ей в глаза.

– Оксана Ивановна, я вам не верю. Вы говорите неправду. Вы не видели Чернова. Зачем вы хотите его оговорить?

Женщина побледнела и остановилась посреди тротуара.

– Я… мне нужны гарантии, что об этом никто больше не узнает.

– О чем именно?

– О том, что я сейчас вам расскажу. Это очень личное.

Максим серьезно посмотрел на нее.

– Даю вам слово офицера – никто не узнает о том, о чем вы мне расскажете, если это не касается напрямую убийства.

Оксана Ивановна глубоко вздохнула.

– У меня в номере был Сергей Иванович Скворцов. У нас… у нас сложились отношения. Мы много лет переписывались, а эта поездка во Львов была прекрасным случаем встретиться, уехать от семей.

– Понимаю. И что произошло в тот вечер?

– Около десяти вечера Сергей собрался идти к себе в номер. Чтобы никто не заметил, он приоткрыл дверь и через щелку выглянул в коридор. Некоторое время стоял, смотрел, потом тихо прикрыл дверь. Глаза его горели от эмоций… Знаете, будто он увидел что-то непозволительное… Он приложил палец к губам и прошептал, что только что из номера Анны вышел Чернов.

– Значит, это видел Скворцов, а не вы?

– Да. А позже, когда я узнала про убийство, то поняла, что это важная улика. Надо любой ценой донести до следователя.

– А почему не рассказали сразу?

Оксана Ивановна опустила глаза.

– Сергей запретил мне говорить об этом. Если я расскажу, то его показания попадут в протокол. А все, что в протоколе, легко узнает его жена – она судья Тернопольской области. Будет страшный скандал, а Сергей пока не собирается уходить из семьи. Он очень зависим от жены.

Максим закурил сигарету, обдумывая услышанное.

– Скворцов – свидетель, который видел, как Чернов выходит из номера убитой. И он молчит из-за боязни, что ваши с ним отношения станут известны его жене?

– Да, – тихо подтвердила Оксана. – Но я не могла больше молчать. Это же убийца! Он может еще кого-нибудь убить!

Максим затянулся сигаретой, глядя на проезжающий мимо украшенный флажками автобус. Показания получились противоречивыми, но в них была логика. Оставалось проверить версию и найти способ заставить Скворцова дать официальные показания.