В кабинете подполковника Микитовича собрались все участники расследования. За длинным столом расположились Максим Туманский, Илья Воронов, Валентина Грайва, сам хозяин кабинета и двое местных оперативных работников. На столе лежали папки с материалами дела, дымились чашки с кофе, в пепельнице тлело несколько окурков.

– Итак, коллеги, – начал Максим, – давайте подведем промежуточные итоги. Валентина, твои результаты экспертизы.

Валя открыла папку с заключениями и начала читать:

– Смерть Анны Степановны Горюновой наступила между девятью и десятью часами вечера, то есть практически сразу после окончания литературного вечера. При наружном осмотре на шее пострадавшей выявлена горизонтально расположенная полосовидная ссадина неправильной формы, прерывистая, шириной до семи сантиметров, расположенная на уровне щитовидного хряща…

Максим внимательно наблюдал за присутствующими. Микитович нервно курил, постоянно поглядывая на часы. Местные оперативники делали записи, изредка переглядываясь между собой.

– …В области подбородка и углов нижней челюсти следы от петли отсутствуют, – продолжала Валентина. – Видимые слизистые оболочки губ и ногтевые ложа цианотичны, имеют синюшную окраску. На конъюнктивах век и склерах глаз множественные точечные кровоизлияния. При послойном вскрытии мягких тканей шеи в подкожной жировой клетчатке и мышцах определяются обильные точечные и пятнистые кровоизлияния…

Подполковник Микитович затушил сигарету и закурил новую.

– Заключение? – коротко спросил он.

Валентина подняла глаза от бумаг:

– Смерть потерпевшей Анны Степановны Горюновой наступила от механической асфиксии, возникшей в результате сдавления шеи петлей из мягкого эластичного материала – полотенца. Сдавление привело к пережатию дыхательных путей, сосудов шеи и блуждающих нервов, что вызвало острое кислородное голодание головного мозга и остановку сердечной деятельности.

Микитович побледнел.

– Господи, – пробормотал он. – Меня сегодня вызывает на ковер первый секретарь горкома. А у меня тут двойное убийство!

Один из местных следователей неуверенно откашлялся:

– А может, все-таки несчастный случай? Пьяная женщина неловко уснула, случайно накрутила на шею полотенце…

– Глупости, – отрезала Валентина. – Характер повреждений однозначно указывает на насильственное удушение. Но даже если случайно накрутила – где оно, полотенце? В номере у Анны мы не нашли никакого полотенца.

– Но может быть… – попытался возразить другой оперативник.

– Коллеги, – прервал споры Максим, – факты есть факты. У нас двойное убийство. Теперь о подозреваемых.

Он достал из папки листок с записями.

– Первый кандидат – Глеб Чернов. По показаниям свидетелей, он был замечен выходящим из номера убитой примерно в то время, когда произошло преступление.

– Мотив? – спросил Микитович.

– Горюнова публично поставила под сомнение его военные заслуги, обвинила в том, что он не настоящий ветеран.

Подполковник оживился:

– Тогда предлагаю немедленно арестовать Чернова! По крайней мере, у следствия будет какой-то результат. Перед первым секретарем не будем выглядеть беспомощными.

– Более того, – воодушевился один из местных оперативников, – можно подать это как невероятный успех львовской милиции! В кратчайшие сроки нашли и обезвредили опасного преступника, который наверняка вообще никакой не ветеран!

Максим покачал головой:

– Рано еще. Улики косвенные, показания свидетеля тоже под вопросом. Нужно больше фактов.

– Но товарищ Туманский, – запротестовал Микитович, – время не ждет. Если начнется паника среди ветеранов, если дойдет до центральных газет…

– Понимаю ваше положение, – сочувственно сказал Максим. – Но арест невиновного человека положения не спасет, а лишь усугубит.

В кабинете повисла напряженная тишина. За окном моросил дождь, и серые капли медленно стекали по стеклу, как слезы.

– Хорошо, – вздохнул Микитович. – Но если к вечеру ничего нового не будет, арестуем Чернова. Другого выхода просто нет.

Максим кивнул, понимая давление, которое испытывает местный начальник. Но в душе он был уверен – настоящий убийца пока на свободе. И арест Чернова может помешать найти истинного преступника.