Проснувшись следующим утром, Джой долго пыталась сообразить, который сейчас час и сколько в итоге она спала.

В общежитии Рейвенбриджа спалось намного лучше, чем в больнице или гостинице, но кошмары всё равно не желали покидать её. Они лишь стали более причудливыми. Несколько раз Джой просыпалась в полной уверенности, что видит, как огромные чёрные тени бесшумно врываются в окна, окружают её кровать. Холодея от ужаса, она забывала дышать. Но проходило несколько томительно долгих секунд, и парализованное страхом сознание проваливалось в спасительное забытьё. Из-за этого ощущение границы между сном и явью истончилось, девушка не была уверена, что ей приснилось, а что произошло в реальности.

Измученная ночными призраками, порождёнными её сознанием, Джой чувствовала себя разбитой.

Она сползла с кровати. Как вчера, уставшая, с гипсом на руке, вообще умудрилась застелить кровать и забраться на второй ярус, оставалось загадкой. Там, наверху, почему-то чувствовала себя в большей безопасности, вот и полезла туда, вместо того чтобы облегчить себе жизнь и остаться внизу. Правда, Джой особо и не старалась: кинула развёрнутую простыню поверх матраса, а наволочку на подушку. К утру всё это вместе с пустым пододеяльником превратилось в перекрученный мятый ком, который она не стала распутывать. Подождёт.

Взгляд Джой упал на письменный стол. Поднос с пустыми тарелками она вчера сдвинула вбок, на освободившемся пространстве лежало несколько листов бумаги, исписанных её мелким почерком. Первое домашнее задание – почти готовое.

Вчера Киран неожиданно устроил для неё самую настоящую экскурсию по Рейвенбриджу. Отойдя на полсотни футов от библиотеки, он вдруг остановился, повернулся к Джой и заявил:

– А ты знаешь, что ротонда Экне, – Киран кивнул на здание библиотеки, – хотя и появилась раньше неоклассицизма, послужила источником вдохновения для архитектора Радклифф Камеры Бодлианской библиотеки в Оксфорде?

Не успевшая вовремя затормозить, Джой врезалась в плечо этого странного парня. К счастью, голова у неё соображала обычно быстрее, чем реагировало тело.

– И как же архитектор Радклифф Камеры попал сюда? – осведомилась Джой, отступая на шаг назад.

– О. – Киран широко улыбнулся, словно только и ждал этого вопроса. На щеках у него обозначились едва заметные ямочки. – Вот это очень интересная история.

Так всё и началось. За пару следующих часов Джой услышала столько всего об архитектуре и истории Рейвенбриджа, сколько ни один ученик не узнавал за весь соответствующий курс. Английская готика, английский ренессанс, викторианский и тюдоровский стили. От медицинского корпуса, самого древнего строения на территории, до второго общежития для девушек – самого нового. Вал информации, захлестнувший Джой, не утомлял, а, наоборот, вызывал у неё живейший интерес. Сведения о том, что Рейвенбридж посвящён Госпоже Воронов или что девушки на постоянной основе начали обучаться здесь на две сотни лет позже юношей, буквально завораживали её.

Казалось, Киран обладает неисчерпаемым запасом знаний, а слушать его чарующий голос было совершенно отдельным удовольствием.

Импровизированная экскурсия закончилась так же неожиданно, как и началась. Киран небрежно бросил нечто вроде: «Пригодится тебе для эссе по истории Рейвенбриджа за первый курс». Джой обнаружила, что они стоят перед входом в общежитие для девушек. Построенного в шестнадцатом веке в стиле английского ренессанса в рамках планового расширения школы с целью обеспечить девушек из семей Одиннадцати и Первого круга (что бы это ни значило) достойным образованием.

Киран занёс её рюкзак в комнату, коротко попрощался и ушёл.

Джой же не стала терять время на попытки понять причины, по которым едва знакомый ей старшекурсник решил провести для неё обзорную экскурсию. В длинном списке индивидуальных заданий она действительно обнаружила пункт «Эссе по истории Рейвенбриджа. Свободная тема, четыре страницы». Отыскав в ящиках стола бумагу и ручку, она принялась записывать.

Сейчас Джой просматривала черновик своего эссе. Оставалось уточнить несколько дат в учебнике, и всё, можно переписывать и сдавать. У неё была хорошая память на новые сведения, а Киран оказался прекрасным рассказчиком. Он не перегружал повествование деталями или лишними подробностями, но подавал полезную информацию очень увлекательно.

Джой уже собиралась найти нужную книгу, но у неё возникло ощущение, что она должна была сделать что-то ещё. Точно. Гипс! Удивительно, Джой так ждала момента, когда сможет избавиться от проклятой штуковины. Но девушка вмиг забыла обо всём, стоило получить то, что она любила больше всего на свете – новые захватывающие знания.

Подпрыгнув как укушенная, Джой подлетела к шкафу и принялась лихорадочно рыться в нём в поисках какой-нибудь нормальной одежды.

Вчера вечером она всё же выделила время, чтобы до конца осмотреть комнату, и не пожалела об этом. Один из шкафов был ожидаемо заполнен вещами Фелисити. Самое интересное, что второй тоже оказался не пуст.

В гардеробе была только одежда, никаких носков, нижнего белья или пижам. Но размер был её, Джой. Правда, все вещи являлись вариациями на тему школьной формы. Даже этот скромный выбор обрадовал девушку, оставшуюся вообще без сменной одежды. Видимо, цветом Рейвенбриджа был чёрный, так как единственными вещами других цветов оказались несколько светло-голубых и белых рубашек. Жилеты, свитера, пиджаки, брюки, плиссированные юбки, галстуки, закрытый купальник, несколько других рубашек: всё было чёрным. Джой не стала рассматривать повседневные вещи – до учёбы оставалось ещё несколько дней.

А вот спортивная форма привлекла внимание. Или повергла в состояние лёгкого шока – как посмотреть. Это были не какие-то обычные треники и кроссовки. Белые и светло-серые лонгсливы и майки, чёрные брюки карго и высокие ботинки военного образца, на шнурках, продетых через поблёскивающие люверсы. Было очень похоже на ту одежду, что Джой видела на Киране, а до него – на Эзре.

Джой решила, что ничего хорошего такая форма не предвещает.

Немного подумав, она достала свежую майку из спортивного комплекта, свои собственные джинсы и толстовку и местные агрессивного вида армейские ботинки. Майку было проще надеть на загипсованную руку, а ботинки выглядели привлекательнее форменных туфель или по-прежнему сырой зимней обуви. Она не смогла справиться со шнуровкой и так и пошла, заткнув концы длинных шнурков внутрь.

Странные ботинки оказались очень удобными, хотя и тяжёлыми, жёсткими в голенище. Ходить в них было здорово, а вот как заниматься спортом, Джой не представляла.

В больничный корпус девушка практически бежала, а может, летела на крыльях. За радостным предвкушением избавления от гипсовой повязки она не вспомнила, что в последний раз ела вчера днём.

Бежать пришлось недалеко. Больничный корпус находился на окраине Рейвенбриджа и практически упирался в лес, подступающий к самой территории школы. Здание находилось напротив учебного корпуса, за библиотекой и парком, вдали от школьной суеты.

Когда она оказалась напротив входа, её сердце выпрыгивало из груди, а воздуха не хватало.

Пытаясь отдышаться, Джой вспомнила, что вчера странный парень, Киран, без тени улыбки назвал здание «плодом запретной любви римской термы и Бетлема[15] образца девятнадцатого века, с вкраплениями жалких попыток добавить лоска эс ши». То есть прямо так дословно и сказал. Если верить Кирану, в этой реальности к северу от Рейвенбриджа начиналась полоса горячих источников. Несколько из них послужили основой для поместья какого-то давно позабытого рода полукровок, а несколько – для термальных бань. И много позже всё это стало сперва частью школы, а затем больничным корпусом.

С фасада здание выглядело довольно просто – на фоне всего остального Рейвенбриджа. Джой подумала, что уместным было бы определение «строгая элегантность».

В центре возвышалась большая (пусть и значительно меньше библиотеки) ротонда в два этажа, выглядевшая слегка чужеродно. Колонны были простыми и строгими. Окна – небольшими и прямоугольными. Если применительно к Рейвенбриджу вообще можно было говорить о каком-либо архитектурном ансамбле, больничный корпус выбивался из него сильнее прочих виденных Джой зданий.

Киран вчера вскользь бросил, что здесь, не слишком стыдясь, можно было бы принимать королевскую семью – если убрать койки.

Отдышавшись, девушка подошла к двери, скрывавшейся в тени за рядом колонн. Та оказалась не заперта. Она прошла в небольшой вестибюль, сразу за которым начинался атриум. Здесь Джой поняла, о чём говорил Киран.

В центре располагался квадратный бассейн, бывший когда-то имплювием[16], с фонтаном из белого со светло-серыми прожилками мрамора. Он занимал почти половину площади атриума. В бассейне на постаменте высилась мраморная статуя женщины с вороном на плече. Второй ворон сидел на уровне её груди на левом предплечье. Голова статуи была чуть повёрнута ко второму ворону, отчего создавалось впечатление, что женщина беседует с птицей. Её длинные мраморные локоны волнами ниспадали практически до самого постамента. Женщина была боса, из-под её ступней вытекали струи воды и с мелодичным журчанием изливались в бассейн. Скульптор изваял женщину в платье с облегающим лифом и свободной юбкой из тяжёлой ткани, в вырезах которой вместо нижней юбки виднелись две стройные мраморные ноги.

Джой вгляделась в лицо статуи и ахнула. Вероятно, скульптор был гением, инкарнацией Пигмалиона, ибо холодное каменное лицо казалось девушке живым и невозможно, нечеловечески прекрасным. Куда там статуе Рианнон или директору Рейвен.

Эта красота слепила взгляд, на неё было больно смотреть. Лицо и фигура женщины были исполнены страсти и ярости, прячущимися за обманчиво спокойной позой.

Настолько прекрасный облик просто не мог принадлежать человеку. Но девушка вновь подумала о директоре Рейвен. Что-то в ней было такое – не во внешности, в ощущении от её присутствия, – что ассоциировалось у Джой с этой статуей.

«Неужели так выглядят эс ши?» – подумала Джой.

Нехотя она отвела взгляд от великолепной статуи и осмотрела остальное помещение. Белый мраморный пол. Римские колонны с причудливым растительным орнаментом по камню капителей[17]. Похоже, когда-то помещение было открытым сверху. На эту мысль наводило несоответствие квадратной формы пространства атриума и круглого барабана ротонды над ним. Бросив взгляд на сводчатый купол крыши, Джой восхищённо выдохнула и запрокинула голову, чтобы получше его разглядеть. Поверхность купола была выложена многоцветной мозаикой, изображающей лесной свод. Древесные кроны пронизаны светом, а в просветах между листвой голубело ясное небо. Возможно, более прекрасной мозаики не было и в самой Византии.

Девушка не сразу вспомнила, зачем вообще сюда пришла. Снять гипс.

Она наугад свернула налево к арке, за которой скрывалась лестница наверх. Поднимаясь по очередным ступеням, Джой практически была готова поблагодарить баргеста за то, что сломал ей руку, а не ногу. У девушки уже сложилось стойкое ощущение, что Рейвенбридж в основном состоял из лестниц. Из колонн и лестниц.

С лестничной площадки второго этажа оказалось два выхода: направо, в помещение над фойе, и налево. Дверь слева была заперта, и Джой прошла в приоткрытую правую. За ней обнаружила большую круглую комнату с койками, разделёнными ширмами, с точно такой же дверью напротив и крутой винтовой лестницей в центре. Под одним из окон вместо койки стоял письменный стол с какими-то бумагами и склянками.

К разочарованию Джой, там было пусто. То есть, конечно, хорошо, что никто не болел и все койки были свободны. Но больше всего на свете ей сейчас хотелось как можно скорее найти местного врача. Она не стала останавливаться, а сразу же устремилась к винтовой лестнице в центре, надеясь, что там, на самом верху, уж точно кто-нибудь есть. Джой и не подумала, что врач мог находиться внизу, в одном из боковых помещений, в которые вели арки из атриума.

Она поднялась по винтовой лестнице на самый верх и очутилась практически нос к носу с мужчиной в чёрной рубашке и распахнутом на груди белом халате. Насколько нос к носу можно очутиться с человеком на голову выше тебя.

Мужчина был молод, долговяз, обладал медно-рыжей шевелюрой и глазами цвета выгоревшего летнего неба и в общем-то больше походил на ирландскую супермодель, чем на врача. Хотя по очевидным причинам был вероятнее вторым, чем первым. Некрасивых людей среди полукровок как будто бы не существовало в принципе. Джой надеялась, что рано или поздно она встретит хотя бы несколько учеников и учителей с заурядной внешностью. Чтобы самой не слишком выделяться своим обычным видом.

Красота полукровок вовсе не означала, что они выглядели идеально и у них не было внешних изъянов. Например, у этого медноволосого мужчины через всю левую половину лица тянулся длинный тонкий шрам – от брови и до челюсти, в опасной близости от внешнего уголка глаза. И всё же это не мешало ему быть потрясающе красивым.

– Привет, – с дружелюбной улыбкой поздоровался он. – Ты, видимо, Фейт. Я было решил, что ты заблудилась. Проходи, давно тебя ждал.

Он посторонился.

Джой не сразу поняла, что обращается мужчина к ней. Стоило всё же попросить Кирана называть её этим новым именем. Так она долго будет метаться между Джой, Фейт и… Хотя не осталось никого, кто мог бы звать её Тайлер.

Она сморгнула непрошеные слёзы, пытаясь подавить их усилием воли.

«Нельзя думать об этом. Не сейчас», – пронеслось в голове у Джой.

– Да, кажется, она – это я, – сказала она и прошла в комнату.

Это помещение также было круглым, но значительно меньше нижнего. По виду оно напоминало что-то среднее между процедурным и рабочим кабинетом.

– Садись. – Мужчина кивнул на тяжёлый стул напротив массивного деревянного стола под одним из окон. – У меня всё готово. Сейчас быстро снимем гипс, и ты наконец сможешь пользоваться обеими руками. Наверняка эта конструкция тебе здорово надоела.

– Не то слово… – пробормотала Джой.

Она села на предложенный стул и обвела взглядом комнату.

Любят же здесь огромные помещения с окнами повсюду. Надо иметь олимпийское спокойствие, чтобы сидеть спиной к окну, через которое в любую минуту может кто-то ворваться… Пускай на третьем этаже это и маловероятно. Джой дёрнула коленкой.

– С тобой всё в порядке? – спросил врач.

– Всё отлично, – ответила она не слишком убеждённым голосом.

– Знаешь, – он нахмурился, – слюна баргестов из некоторых тёмных Дворов может быть ядовита для светлых. Она вызывает кошмары, плохое самочувствие и слабость. В тяжёлых случаях – галлюцинации, горячку и, как итог, сумасшествие. При этом она выводится из организма крайне медленно. С тобой точно всё в порядке?

Джой фыркнула и покачала головой. Галлюцинаций у неё не было – если не считать за бред сумасшедшего вообще всё происходящее вокруг. Снами же она не собиралась делиться ни с кем. Что до слабости… просто ей нужно отдохнуть, вот и всё.

Девушка перевела взгляд на стол, не желая продолжать этот разговор. Он тут же зацепился за лежавшую поверх других бумаг папку. В такой была история её болезни. Или история её маленькой смерти – как посмотреть. Она поморщилась.

– Вообще-то нет, – поправилась Джой. – Я раньше ничего не ломала, но была уверена, что перелом не может срастись так быстро.

Мужчина кивнул:

– Особенно сложный открытый перелом, как у тебя. И ты хочешь узнать, каким образом кость могла срастись за столь непродолжительное время.

Джой кивнула. Врач сел на краешек стола рядом, взял в руки её загипсованную руку и внимательно осмотрел.

– Наша медицина заметно отличается от человеческой. Особенно это касается сроков лечения различных травм. Прежде всего мы – воины. Мы не можем позволить себе роскошь просто сидеть и месяц-другой ждать, пока кости изволят срастись сами. К сожалению, не можем…

Он помолчал, прежде чем продолжить:

– Люди не знают чар, в их распоряжении лишь растения и химия Среднего мира. А они довольно ограничены. В нашем же арсенале тысячелетние знания эс ши, а также вся флора Верхнего и кое-что из Нижнего мира. Пара уколов, настойка или мазь, немного чар… и вуаля – сломанная кость заживает в ускоренном темпе. На крайний случай всегда есть щепотка магии. Ну и спасибо крови эс ши в наших жилах, конечно.

К концу монолога на столе лежали куски гипса. Джой и не заметила, когда врач успел заняться её рукой. Она посмотрела на освободившуюся руку. Без гипсовой брони та ощущалась голой и чужой и за пару недель изменилась практически до неузнаваемости. Она стала тонкой, какого-то нездорового холодного оттенка и выглядела так, словно не видела света месяц.

Хотя на фоне жутких шрамов, покрывавших руку, бледность и худоба смотрелись не так уж страшно. Джой закусила губу, чтобы унять подступившие слёзы. Слишком часто она в последнее время хотела расплакаться – буквально по любому поводу.

Медноволосый врач снова бережно осмотрел её руку.

– Не бойся, – сказал он. – Сейчас выглядит жутковато, конечно, но срослось отлично. Если начистоту, я видел не так уж много людей, после встречи со сворой баргестов оставшихся при всех своих конечностях. Так что можешь считать, что всё просто шикарно.

Джой глубоко вдохнула и кивнула. В самом деле, она могла остаться вообще без руки… могла умереть. В кабинете повисла тишина.

– Раз уж об этом зашла речь. Прости за бестактный вопрос, но как тебе это удалось?

В светлых глазах, устремлённых на Джой, читалось доброжелательное любопытство.

Она не могла не признать, вопрос был хороший. Джой и сама задавалась им с тех пор, как очнулась в больнице и осознала, что скорее жива, чем мертва. Была твёрдо уверена – сделала это сама. Убила ту тварь. Но как и чем? Она не имела представления. Тогда она действовала не задумываясь, как будто её тело знало что-то такое, о чём не догадывалась голова.

Вместо ответа Джой пожала плечами. Её взгляд упал на надпись, вышитую на халате врача. Буквы складывались в уже знакомое «Диан».

– Забавно, – сказала она. – Женщину, которая ухаживала за мной в больнице в Йорке, тоже зовут Диан.

Мужчина бросил быстрый взгляд на вышитое слово и широко улыбнулся.

– О, нет, это не имя, – сказал он весело. – Скорее профессия. Диан у нас зовутся те, кто посвятил себя искусству врачевания. Пока мы находимся при исполнении долга, у нас нет имён или семей. И медсестёр или врачей у нас тоже нет: все диан проходят равную подготовку. Просто кто-то обладает большим талантом, а кто-то – меньшим.

Джой уставилась на свои колени в джинсах. Она понимала, что незнание не было её виной. Но эта конкретная ошибка по какой-то причине вызвала у неё особую неловкость.

Хотя неловкость всё же была лучше разговора о баргестах.

– А как вас зовут в нерабочее время? – поинтересовалась Джой, оторвав взгляд от коленок.

Диан слегка улыбнулся:

– Райан Рид. Странно, что Фелисити не упоминала.

– Вы знакомы с Фелисити? – удивилась Джой.

Мужчина пожал плечами.

– Учитывая все обстоятельства, было бы удивительно, если бы не был, – туманно ответил он. – Но пусть она лучше сама тебе расскажет. Если захочет.

Не успела Джой и рта раскрыть для очередного вопроса, как диан сменил тему:

– Давай вернёмся к твоей руке. Как я сказал, перелом сросся великолепно. Но потребуется какое-то время, чтобы полностью восстановить подвижность. К счастью, это тоже произойдёт быстрее, чем обычно у людей. Бассейн пару раз в неделю, упражнения, немного мази, и скоро рука станет как новенькая.

Сказав это, он вручил Джой стеклянную баночку с полупрозрачной суфлеобразной массой, объяснил, как ею пользоваться, и проводил девушку из кабинета. На прощание диан рассказал, где находится бассейн (она мельком видела его внизу, за арками атриума) и как лучше упражнять руку, настоятельно рекомендовав отправляться на водные процедуры сегодня же.

Выражение лица диана оставалось спокойным и доброжелательным, но у Джой сложилось ощущение, что её выпроваживают. Она поблагодарила диана, взяла мазь и отправилась в свою новую комнату.