В свете нового дня замок Хакухо и владения Ига выглядели еще хуже. От главного здания не осталось ничего, кроме камней, которые ранее поддерживали его. Какое бы жилище или хранилище ни находилось по бокам горы, оно будет дымиться несколько дней. Змея только рассмеялась. Здания можно отремонтировать, и клан быстро найдет спонсоров. Однако потерянные жизни были невосполнимы.

Клан потерял около сотни человек мертвыми — в настоящее время их укладывали во дворе под белыми одеялами, — а также сломанными. Треть выживших бойцов клана Ига больше никогда не возьмут в руки оружие. Учитывая тех, кто был ранен физически, и тех, у кого остались шрамы на сердце, Змея заявила, что ей повезет, если она вернет клану полную силу еще при жизни.

Рен сказал ей, что она преувеличивает, но она посмотрела на него с сожалением, понятным любому Крови. Немногие доживали до того, чтобы увидеть, как седеют их волосы, а она уже была близка к этому. Змея была не только Змеей-Кровью, но и наследницей клана Ига. Или, возможно, его нынешним предводителем, поскольку ее отца до сих пор не нашли.

Ни то, ни другое не делало ее жизнь безопасной. Ясеки не была секретом для синоби, и сотрудничество между двумя организациями началось с основания клана. То, что их наследница была одной из двенадцати Кровей, только укрепляло их связь.

— Без тебя и твоих друзей все было бы гораздо хуже. Думаю, нам повезло, — сказал Змея, кивая в сторону Сузуме, спавшей на клочке травы.

Сузуме упала на землю через несколько секунд после взрыва коноха тэнгу, но ее дыхание было ровным, и она чудесным образом не пострадала. Маки и Рен провели большую часть ночи, осматривая гору в поисках возможных оставшихся ёкаев, но нашли больше тел, чем испорченных душ, и ни одной магатамы. Охотник позволил себе пару часов поспать, и то только потому, что ему нужно было как можно скорее отправиться в путь, к сожалению, без подкрепления.

— Я просто рад, что мы прибыли вовремя, — ответил Рен. Он думал, что привык к смерти, но в таком количестве на нее было трудно смотреть.

— И все же, — сказала Змея, когда молодой шиноби принес ей список, который содержал много информации. — Если то, что ты говоришь, правда, то происходит что-то ужасное. Нуэ разрушает тории, огни-призраки на полях сражений захватывают тела, ванюдо работают в команде…

— Не забывай, что армия ёкаев вторглась в твою гору под командованием коноха тэнгу, — добавил Рен. — Причем умного и могущественного. Как ты думаешь, ты сможешь отправить сообщение Осаму?

Змея вздохнула, оглядывая их. Каждая пара рук понадобится, чтобы восстановить замок или позаботиться о тех, кто больше не сможет помогать. Некоторые из самых молодых попросят, чтобы их отправили на миссию мести. Однако, пока не было известно больше о ситуации в столице, рассредоточение их сил было бы ошибкой, как она объяснила молодому охотнику.

— Почему они напали на вас? — спросил Рен.

Синоби опустилась на колени перед молодым раненым воином-тенью, который, скорее всего, только что получил свой капюшон и никогда больше не наденет его на задание. Она накрыла им его лицо. Его раны были слишком серьезными. «Я полагаю, чтобы помешать нашей спасательной операции», — ответила она.

— Спасательной операции?

— Мы — самая близкая к Киото боевая сила, не считая императорской гвардии. Если бы что-то случилось в столице, мы были бы первыми, кто спас императора. — В ее словах прозвучал намек на вину, как будто она должна была это предвидеть. — Я все равно соберу команду, как только здесь все прояснится, и отправлюсь с ними в Киото. До тех пор мне придется рассчитывать на тебя и духа красного дерева, — сказала Змея, опуская руку на плечо охотника.

И я пошлю кого-нибудь к Осаму. Человека, которого ты спас от совы ёкай. Он мало что может сделать здесь, но будет рад отплатить тебе за спасение. Однако, если ты не возражаешь, я попрошу его не говорить Осаму, что ты его спас. Я не могу потерять еще одного человека, даже из-за Ясеки, даже однорукого.

Рен не возражал и даже не думал о том, как его действия могли бы повлиять на жизнь человека, если бы тот признал свой долг перед организацией. Только сейчас он это ясно понял. «Спасибо, Змея», — сказал Рен с выражением поражения на лице.

Ничто не предупредило их об этом нападении. Рен провел последние три года, охотясь на развращенные души, а Змея в течение трех десятилетий выступала и как охотник, и как синоби. Тем не менее, оба они были не готовы к тому, что все больше грозило перерасти в войну.

— Не делай такое лицо, — ответила Змея, криво улыбнувшись, отчего ее многочисленные шрамы растянулись. Она могла бы быть хорошенькой, если бы жизнь с рождения не была к ней так сурова. — Мои воины знают, чем рискуют, и сражались с честью. Мы пострадали от первого удара, но ответим самым тяжелым.

— В таком случае, мне жаль нашего врага, — сказал Рен со слабым оттенком оптимизма, хотя в душе он этого не чувствовал.

Сузуме проснулась, зевнула и потянулась, подняв руки вверх. На мгновение она улыбнулась Рену и помахала рукой, затем вспомнила и заметила тела вокруг себя. Улыбка тут же исчезла с ее лица.

— Дух красного дерева, а? — спросила Змея, ухмыляясь.

— С Сикоку, — уточнил Рен, когда Сузуме поднялась на ноги.

— Я уверена, что никогда не встречала земных ками с таким воинственным духом, — ответила синоби, скрестив руки на груди.

— Что отсюда следует?

— Понятия не имею, — ответила Змея. — Может быть, то, что делает ёкаев сильнее, влияет на других духов. Или, может быть, она не та, за кого себя выдает. Или, может быть, она не просто ками из красного дерева. Я думаю, с ней тебе безопаснее, чем без нее, но я бы все равно за ней присмотрела.

— Принято, — сказал Рен. Сузуме была доброй душой, в этом у него не было сомнений, а Суги была настоящей ками, хотя и жестокой. Но Рен был цыпленком по сравнению с таким ветераном, как Змея, и ее предостережение заслуживало того, чтобы его услышали.

— Тогда ты продолжишь свой путь? — спросила синоби, когда Сузуме подошла к ним.

— Да, и, если возможно, я бы хотел воспользоваться твоим туннелем в Киото. Не делай такое лицо, ни для кого не секрет, что он у тебя есть.

— Нет, — ответила Змея, — проблема не в этом. Просто я не уверена, что ты вообще сможешь попасть в туннель.

Большинство ёкаев ушли или их прах был рассеян ветром, остался только один.

— Нурикабэ? — спросил Рен, когда они стояли перед ёкаем. — Это просто здорово, — сказал он, вскидывая руки в воздух.

— Это опасно? — спросила Сузуме шепотом. Охотник и синоби не стали утруждать себя осторожностью.

— Это не опасно, — ответила Змея, в то время как Рен в отчаянии разминал кожу на своем лице. — Но это, конечно, доставляет беспокойство.

— Это стены, — объяснил Рен. — Просто немые стены-ёкаи. Они не разговаривают, они, кажется, не думают, но, если их однажды вызвали, их нельзя сдвинуть с места в течение месяца, после чего они просто исчезают. И этот был активирован прямо перед входом в туннель.

— По меньшей мере это объясняет, как они проникли к нам, — сказала Змея. — Я не знаю как, но они узнали о туннеле и воспользовались им из Киото, а затем запечатали его с помощью нурикабэ.

— Черт возьми, — прошептал Рен. — Похоже, нам снова пора в путь.

— Почему? — спросила Сузуме. — Мы не можем его уничтожить?

— Ничто не может уничтожить нурикабэ, — ответил Рен, махнув в сторону плиты, покрытой неровной штукатуркой и закрывавшей вход в нечто похожее на пещеру у подножия горы. Два пятна штукатурки сверху выглядели почти как глаза, но больше ничто не говорило о живом существе.

— У нас осталось немного взрывчатки, — сказала Змея, почесывая в затылке. — Мы могли бы попробовать.

— Сохрани ее, — ответила Рен. — Болван не почувствует взрыва.

— Хм, — сказала Сузуме. — Суги говорит, что это просто стена. Она может ее разрушить.

— Ты даже сейчас слышишь ее голос? — с гордостью спросил Рен. — Это хорошо. Но я бы не советовал пытаться. Копье разобьется о него, и тогда мы не сможем позвать Суги.

— Может быть, мы сможем обойти его, — сказала Змея.

— Здесь есть другой вход? — спросил Рен.

— Нет, всего пара выходов на другом конце.

Молодой охотник прищелкнул языком. Похоже, он потратил впустую еще один день, придя сюда.

— Суги говорит, что мы должны позволить ей попробовать, — робко произнесла Сузуме.

— Может быть, Маки сможет это сделать, — сказал Рен, игнорируя девушку.

— Она только что вернулась, дай ей отдохнуть, — ответила синоби. — Все, что она могла бы сделать — обслюнявить нурикабэ.

— Тогда талисманы?

— Для чего? Желая, чтобы он нашел свою любовь и ушел? — Змея усмехнулась.

— Я просто размышлял вслух, не надо сарказма.

— Ну, тогда думай лучше, а не громче.

Внезапный порыв ветра пронесся между двумя Охотниками, взметнув их волосы и одежду, и стена разлетелась на множество кусочков штукатурки. Суги стояла в облаке оседающей пыли, прямая, как ее копье, которое, в конце концов, осталось целым. Она подняла правую руку и бросила ее содержимое в Рена. Еще одна бронзовая магатама. Раньше никто не знал, из какого материала сделаны магатамы нурикабэ.

Рен с отвисшей челюстью посмотрел на ухмыляющуюся воительницу ками. Она моргнула, и ухмылка превратилась в застенчивую гримасу.

— Она действительно настаивала, — сказала Сузуме, выглядя огорченной и довольной собой одновременно. Рен еще не успела закрыть рот, как Змея присвистнула, явно впечатленная.

— Присмотри за ней, хорошо? — сказала синоби молодому охотнику.

— Угу

Они шли по туннелю уже несколько часов, и это могло продолжаться еще четыре или пять. Змея говорила о двенадцатичасовом путешествии, но она также обещала, что вдоль стен будут развешаны факелы, а их нигде не было видно. Судя по отпечаткам ног, чешуе, шипам и внушительному количеству слизи, их, должно быть, забрали ёкаи, которые прошли туннелем. Когда факелы, которые дала им Змея, потеряли свой огонь, Рен был вынужден снова позвать Маки и использовать ее гриву, чтобы осветить путь. Он уже потерял три бусины из двенадцати, а они все еще не добрались до Фусими Инари.

И все же, несмотря на все эти неприятности и монотонность этого отрезка пути, Сузуме ликовала. Она прыгала так же часто, как и шла, и напевала песенку Пон-Пона, когда не прыгала. Глядя на нее, такую радостную, никто бы не подумал, что она только что пережила жестокую битву, закончившуюся гибелью многих людей. Рен вспомнил предостережение Змеи, и спросил себя, не повлияло ли это путешествие на Сузуме больше, чем он думал раньше.

— Кое-кто наслаждается подземным путем, — сказал он, когда она закончила песню в очередной раз.

— Извини, — ответила она, несколько секунд шла, но потом снова пустилась вскачь. — Я просто полна энергии сегодня утром или днем… Как ты думаешь, сейчас вечер?

— Скоро вечер, — ответил Рен. — С тобой все в порядке? — спросил он Маки.

Поначалу львица-собака, казалось, была не в восторге от того, что ее так скоро позвали обратно. Ее колено еще не зажило после схватки с ванюдо, и она всю ночь гонялась за ёкаями из Ига Уэно. Но она тоже, казалось, набралась сил, пока они шли по туннелю. Змея ничего не говорила о подобном явлении.

— Ты не хочешь сделать перерыв?

— О нет, — радостно ответила Сузуме. — Я просто с нетерпением жду прихода в столицу.

— Ну, не забывай, что мы идем туда не в гости. Храм Инари находится к югу от города, так что, возможно, мы даже не попадем внутрь Киото. И это при условии, что мы вообще сможем выйти из этого туннеля. Кто знает, что ждет нас на той стороне.

— Не будь таким мрачным, — ответила Сузуме, и Маки поддержала ее одобрительным лаем. — Несмотря ни на что, в конце туннеля всегда есть свет.

Рен наклонил голову в знак чего-то, напоминающего согласие. В конце концов, они все еще были живы и в основном в хорошей форме. Сузуме продолжала смотреть на него с этой своей новой довольной улыбкой, ожидая какой-то реакции.

— Подожди, — сказал Рен, приподняв бровь. — Это была шутка?

— Да, да, да, — ответила она, гордясь собой.

— Сузуме, синоби дала тебе зелье со странным запахом или что-то в этом роде?

— Нет, нет, нет, — ответила она между прыжками.

— Я ценю твой энтузиазм, Сузуме, но в Киото нам нужно быть осторожными. Так что постарайся держать все под контролем, ладно?

— Буду, — сказала она, соединяя руки, как ребенок, обещающий вести себя хорошо, и это было бы убедительно, если бы не ироничная гримаса и копье, торчащее между ее скрещенными пальцами.

— Так что будем надеяться, что с другой стороны нет нурикабэ, потому что, если мы его сломаем, наш выход не останется незамеченным.

— Мы не думаем, что он будет, — сказала Сузуме.

— Мы?

— Мы с Суги, — ответила девушка. — Она считает, что враг доверял предыдущему нурикабэ и не стал бы тратить силы на защиту другой стороны туннеля. И она говорит, что отсутствие ёкаев здесь, в туннеле, это доказывает. И я согласна. Так что, да, мы.

— Ты, кажется, сейчас гораздо лучше общаешься со своей ками, — сказал Рен.

— Да, — ответила она. — Она на самом деле довольно веселая. Если бы ты только слышал, что она говорит о…

— Да? — спросил Рен.

— Ничего, — невинно ответил Сузуме. — Ничего, ничего.

Охотник оглянулся на львицу-собаку, которая в ответ расплылась в довольной слюнявой улыбке.

— Мне вот интересно, — сказала Сузуме. — А почему Змея не призвала своего хранителя? Она ведь Кровь, верно? Она тоже должна уметь призывать львов-собак, так?

— Не каждая Кровь давала клятву хранителям, — ответил Рен, поглаживая подбородок своей комаину. — Змея могла бы призвать хранителей храма, но на горе Ига Уэно нет святилища. Возможно, в прошлом у нее был дух-партнер, но я никогда об этом не слышал.

— В прошлом? — спросила Сузуме, и ее веселость внезапно улетучилась. — Ты имеешь в виду, что они могут умереть? — Последнее она спросила шепотом, чтобы Маки не услышала.

— Как и любой дух, — ответил Рен. — Затем их сущность восстанавливается через длительный период времени. Если бы что-то случилось с Маки, она бы не существовала еще много лет, возможно, несколько десятилетий. В любом случае, я бы никогда ее больше не увидел. — Говоря это, он уткнулся лбом в макушку Маки и погладил ее по гриве с большей убежденностью, когда она захныкала. — В некотором смысле, она была бы мертва для меня.

— Это так печально, — сказала Сузуме со слезами на глазах. — Тогда давай сделаем так, чтобы этого никогда не случилось.

Львица-собака собака снова залаяла, и звук долго разносился по туннелю. Лай затих, и Сузуме продолжила свою песенку.

Это должно было быть здорово, подумал Рен, но веселье почему-то не подходило ни к этому месту, ни к этому времени. С Сузуме что-то происходило, и это становилось все сильнее. Молодой охотник задумался, не могут ли хорошее настроение и прилив энергии быть опасными, но, похоже, это был самый низкий пункт в его списке проблем.