Советская зона оккупации Германии, аэродром Финов – Берлин; 21 сентября 1945 года

Военный аэродром Финов, прилепившийся к южной окраине городка Финофурт, встретил низкой серой облачностью, сильным ветром и противным мелким дождем. Спускаясь по трапу, Александр снова придерживал шляпу и отворачивался от хлеставших в лицо порывов ветра. Возникла унылая догадка: «Вероятно, в Берлине погода еще хуже…»

На соседних стоянках блестели мокрыми фюзеляжами военные самолеты – такие же громоздкие транспортники и небольшие истребители. Однако Александра больше занимал практический вопрос: что делать дальше? Ему каким-то образом надлежало добраться до Берлина, а там разыскать Военную комендатуру, которая значилась конечной целью командировки.

Возникшая из-за плохой погоды проблема неожиданно разрешилась довольно просто.

– Подполковник Васильков? – оторвал от размышлений чей-то голос.

Шагах в десяти стоял незнакомый офицер, а на краю самолетной стоянки замерли два автомобиля.

– Да, это я, – кивнул Александр и полез в карман пиджака.

– Здравия желаю. Майор Брагин, – козырнул тот.

– Вот мои документы…

Майор улыбнулся:

– Незачем, товарищ подполковник, из Москвы сюда кого попало не присылают. Я встречаю вас по приказу помощника коменданта Берлина генерал-майора Судакова. Прошу в машину.

Прежде чем гость из Москвы успел возразить, он подхватил чемодан, быстро подошел к старенькому «БМВ» и сунул его в багажник. Позади стоял «виллис», под брезентовой крышей которого сидели четыре вооруженных бойца.

«Похоже, здесь все серьезно, – решил Васильков, усаживаясь на задний диван. – Я, грешным делом, подумал, что больше никогда не прикоснусь к войне. А оно вон как обернулось…»

– В комендатуру! – приказал водителю Брагин, заняв место рядом с Васильковым.

Автомобиль покатил по рулежной дорожке аэродрома, «виллис» не отставал. Покинув аэродром, они пропетляли по улочкам небольшого городка, после чего выбрались на хорошую трассу, рассекавшую надвое густой неприветливый лес.

– В Москве погода получше? – спросил Брагин.

– Всю последнюю неделю солнечно, тепло, – ответил Александр, вспоминая чудесные дни, проведенные с сыном.

Брагин достал пачку немецких сигарет.

– Вы курите?

Александр взял сигарету, щелкнул потертой бензиновой зажигалкой. И в свою очередь поинтересовался:

– Как далеко до Берлина?

– Около пятидесяти километров. Доедем за час, если ничего не случится, – ответил Брагин. И, поймав вопросительный взгляд, вздохнул: – Да, у нас неспокойно. По Черному лесу до сих пор шатаются недобитые эсэсовцы и банды фанатиков из гитлерюгенда. Приходится ездить с охраной. А ночью комендант Горбатов вообще запретил к нему приближаться.

Семя было посажено, Александр задумался…

* * *

В хорошую солнечную погоду Черный лес, скорее всего, выглядел менее враждебно. Однако сейчас, глядя сквозь мутные от дождя стекла автомобиля на проплывающую мимо мрачную массу из густых зарослей, Александр испытывал не самые приятные ощущения.

На одном из затяжных поворотов он заметил сожженный перевернутый грузовик и уткнувшийся в дерево американский «виллис», борта которого пестрели пробоинами от пуль и осколков.

Заметив интерес сотрудника МУРа к искалеченным автомобилям, Брагин тихо пояснил:

– Это самое свежее. Вчера здесь было жарко. Эсэсовцы устроили засаду нашему военному патрулю.

– Кто-нибудь уцелел?

– Все погибли. Тринадцать человек, включая двух офицеров.

– Часто приходится пользоваться этой дорогой? – помолчав, спросил Александр.

– Ездил раз пять или шесть с разными поручениями на военный аэродром Финов – провожал кого-то или встречал, как вас; отправлял или забирал секретную корреспонденцию. И поверьте, этого хватило, чтобы возненавидеть Черный лес.

Придвинувшись, Брагин доверительно прошептал:

– Сегодня нам повезло – дождливо, ветрено. Немцы не любят шататься по мокрому холодному лесу. Они предпочитают устраивать засады только в хорошую погоду.

Посмотрев на часы, Александр кивнул. В его голове уже зарождались вопросы, требующие подробных ответов…

* * *

Черный лес закончился неожиданно. Оба автомобиля с той же осторожностью двигались по мокрому шоссе, как вдруг пугающая сумрачность расступилась, позволив небу стать шире и ближе.

Васильков припомнил, как недавно читал сынишке на ночь сказку. Она вышла довольно затянутой и мрачной, но финал неожиданно оказался светлым, счастливым. И то, как внезапно расступились кроны могучих деревьев, позволив светлому небу заполнить все пространство вокруг, очень походило на тот финал.

– Недалеко осталось, – выдохнул Брагин, испытывая облегчение. – Если бы видимость была получше, то впереди уже маячил бы пригород.

Через несколько минут «БМВ» с «виллисом» действительно въехали в город. Сначала по обе стороны от дороги мелькали отдельные дома, затем поплыли сплошные кварталы. Многие дома были разрушены либо полностью, либо частично. На одном из перекрестков Васильков заметил жилой дом с отсутствующей стеной; внутренности нескольких квартир как на ладони – мебель, вещи… Через минуту «БМВ» проехал мимо длинной цепочки молодых женщин, передававших друг другу ведра с водой. Буквально в каждом квартале имелись прорехи – вместо рухнувших домов лежали аккуратные кучи рассортированного кирпича и кусков бетона…

В конце войны Александр побывал в Берлине, своими глазами увидев катастрофические последствия налетов бомбардировочной авиации и артобстрелов. Позже, уже в Москве, он ознакомился с цифрами: полностью разрушено сорок пять процентов зданий Берлина, тридцать пять – частично, уцелело лишь около двадцати процентов, и главным образом в пригородах.

Однако квартал, куда свернули легковой автомобиль с «виллисом», удивил. Каким-то чудом он мало пострадал. В его начале высилось красивое серое здание в имперском стиле, над парадным входом в которое реял красный флаг. Под ним стояли часовые с автоматами; на больших белых табличках значилось «Народный комиссариат обороны СССР, военный комендант г. Берлин». По соседству находилось здание пониже и поскромнее. На его фасаде висела крупная вывеска на немецком и русском языках: «Советский культурный центр». Ко входу в здание тянулась длинная очередь из гражданских лиц.

«БМВ» остановился точно напротив входа в комендатуру.

– Приехали, – объявил Брагин.

Пока он вынимал из багажника чемодан московского гостя, тот топтался на тротуаре, оглядываясь по сторонам.

– Зачем стоят эти люди? – кивнул он на очередь.

– Здесь ежедневно раздают продуктовые пайки зарегистрированным берлинцам. Сегодня отоваривают тех, у кого есть дети, – пояснил майор.

– И много ли продуктов они получают?

– Зависит от категории. Триста граммов картофеля на день. Хлеба от трехсот до шестисот граммов; мяса от двадцати до восьмидесяти, сахара от пятнадцати до тридцати. Скудновато, но прожить можно, – вздохнул Брагин и направился к высокой дубовой двери. – Прошу за мной, товарищ подполковник.

Показав часовым удостоверения, офицеры вошли в фойе…

* * *

– Первый этаж комендатуры самый шумный и многолюдный, – знакомил с местной обстановкой Брагин. – Здесь расположены все основные службы: связь, секретка, хозчасть, регистрация, финансы, снабжение, работа с населением, телефонная станция, оружейка, дежурная смена…

«Похоже, все учреждения организованы по единому лекалу, – ухмылялся про себя Александр. – В нашем Управлении все то же самое».

Однако отличия все же нашлись в виде нескольких комнат для прикомандированных лиц в конце левого крыла. МУР в этом смысле выглядел побогаче – сотрудников, приезжавших с периферии по различным делам, размещали в общежитии гостиничного типа.

– В конце правого крыла, – заговорщицки понизил голос Брагин, – имеется буфет, где всегда можно перекусить, а в субботу и воскресенье даже выпить рюмку коньяка…

Кабинет помощника военного коменданта находился на втором этаже. Поднявшись по широкой красивой лестнице, Брагин указал на левый коридор.

– Нам сюда. Здесь тоже шумно и кипит работа. Из начальства только Судаков. Ну а там, – он указал пальцем вверх, – чем выше этаж, тем больше генеральских звезд.

Они остановились у двери с табличкой: «Заместитель военного коменданта генерал-майор Судаков П.С.»

– Петр Семенович? – уточнил Александр.

– Угадали! Хотя были и другие варианты, – удивленно хмыкнул Брагин. Постучав, он приоткрыл дверь: – Разрешите, товарищ генерал?

Из недр кабинета донесся сочный бас:

– Встретили?

– Так точно.

– Прошу в кабинет.

Кабинет показался небольшим и скромным. И снова сравнение оказалось в пользу МУРа – даже у Старцева, занимавшего полковничью должность, рабочее помещение выглядело солиднее.

На фоне единственного окна за столом сидел сорокалетний мужчина в кителе с генеральскими погонами и широкой наградной планкой. Лицо его было приятным, но серым от усталости. Портрет Сталина, два высоких сейфа, подробная карта Берлина, под ней пяток стульев для посетителей – это все, чем порадовали хозяйственники заместителя Военного коменданта.

Подойдя к столу четким шагом, Александр представился:

– Старший оперуполномоченный Московского уголовного розыска подполковник Васильков.

– Генерал-майор Судаков Петр Семенович, – хозяин кабинета пожал гостю руку и кивнул на стулья. – Присаживайтесь, товарищи. Комиссар Урусов вкратце рассказал о вас. Я рад, что к расследованию подключаются профессионалы из МУРа! Страх местного населения не позволяет нормально работать, а работы здесь очень много. Вы видели, как город пострадал от налетов авиации?

Александр кивнул.

– Мы строим, ремонтируем, суетимся, налаживаем снабжение… И вдруг город накрывает террор. Люди боятся выходить на улицу, потому что чувствуют, что власть не справляется с проблемой, – метался по кабинету недовольный генеральский бас. – Люди вообще все чувствуют, даже если они необразованны и не обучены манерам. Прошу вас… Александр Иванович, если не ошибаюсь.

– Так точно.

– Прошу, Александр Иванович, найдите этих мерзавцев! Вы только укажите на них, а дальше мы сами разберемся! Курите, товарищи, – Судаков двинул по столу пепельницу.

Васильков достал из пачки папиросу, потертую бензиновую зажигалку. Разминая двумя пальцами табак, он задумчиво спросил:

– Вы связываете убийства с теми людьми, которые прячутся в Черном лесу?

– Эсэсовцы определенно причастны к некоторым убийствам, и их мотивы ясны – они появляются в пригородах Берлина ночью или ранним утром для того, чтобы пополнить запасы провизии. Еще порядка двадцати убийств объясняются грабежами – преступники срывают с жертв украшения, опустошают карманы, сумки и даже вырывают клещами золотые коронки. Но череда других происшествий не поддается объяснениям.

Александр смотрел на Судакова, продолжая разминать папиросу.

– Бесследно исчезли восемнадцать горожан. Ни тел, ни следов, – закончил тот. И добавил: – Капитан Усольцев собрал кое-какие материалы. Надеюсь, они вам пригодятся.

– Где я могу с ним встретиться?

Помрачнев, генерал отвел взгляд:

– Не хотелось бы начинать с дурных новостей, но других у меня нет. Вчера в Черном лесу был атакован наш военный патруль. Капитан Усольцев следовал с патрулем в местечко Рульсдорф. Он что-то накопал, хотел там с кем-то поговорить, и я приказал патрулю сопроводить его. Но… никто не доехал.

Так и не прикурив папиросу, Александр разломил ее и бросил в пепельницу.

– Простите, Петр Семенович, но я не понимаю. В вашем распоряжении имеется комендантский полк – две с половиной тысячи человек, а в соседнем лесу до сих пор хозяйничает горстка нацистов!

Не привыкший к подобной прямоте со стороны младших по званию, генерал скривил губы, но сдержал в себе недовольство. Во-первых, замечание было справедливым. Во-вторых, не хотелось начинать сотрудничество с конфронтации.

– Черный лес не является компетенцией военной комендатуры. Наша власть ограничена городской чертой Берлина, – с мрачным видом кивнул тот в сторону висевшей карты. – Но могу успокоить: командование готовит войсковую операцию по уничтожению остатков немецких частей. Это вопрос нескольких дней.

Сидящий рядом Брагин подтвердил:

– Поговаривают, что приказ о разработке и проведении операции отдал сам Жуков.

– Данный приказ практически не касается комендатуры, – возразил Судаков, и в его голосе прозвучали стальные нотки. – Нас напрямую касается другой приказ Жукова – разобраться и покончить с террором в течение семи суток. Одна неделя! Собственно, из-за этого цейтнота, в котором мы оказались, генерал Горбатов и обратился за помощью в МУР.

– Как давно Жуковым поставлен недельный срок? – поинтересовался Александр.

– Семнадцатого сентября. Сегодня двадцать первое. Двадцать четвертого сентября мы должны доложить Георгию Константиновичу о поимке или уничтожении преступников. Поэтому призываю вас не терять ни минуты, – генерал Судаков бросил взгляд на часы: – Итак, Александр Иванович, чем конкретно я могу посодействовать?

– Я не очень хорошо владею немецким языком, для работы мне необходим переводчик. И хотелось бы взглянуть на вещи капитана Усольцева.

– При погибшем Усольцеве не было ничего. На месте боя в Черном лесу вообще не обнаружено вещей – только тела наших солдат и офицеров. Возможно, что-то интересное осталось в комнате, где он проживал; я приказал завхозу Парамонову ничего не трогать до вашего приезда. А вот с переводчиками у нас беда. Пара немецких инженеров неплохо говорят по-русски, но их я отдать не могу – они трудятся по шестнадцать часов в сутки.

Васильков покачал головой.

– Боюсь, отсутствие переводчика осложнит расследование и не позволит закончить его в столь короткий срок.

Постукивая карандашом по столешнице, Судаков задумался, потом поднял взгляд на майора.

– Брагин, сгоняй-ка на всякий случай в военную администрацию и поговори с ними по поводу переводчика. В конце концов, нам всем достанется от маршала Жукова, если его приказ не будет выполнен.

– Слушаюсь, товарищ генерал.

– Надеюсь, у них найдется подходящий человек для перевода и другой помощи, – проворчал генерал.

Васильков уточнил:

– Скорее только для перевода.

– Это почему же?

– Чтобы стать напарником и помощником в оперативно-разыскной работе, ему придется сдать мне экзамен. А это советский эквивалент испанской инквизиции.

Посмеиваясь, Судаков и Брагин переглянулись.

– И последнее, – продолжил Александр. – Мне необходимы автомобиль и подробная карта Берлина с его окрестностями, включая Черный лес.

Генерал сделал пометку на листке бумаги.

– Завтра утром у вас будет и то и другое. И даже третье.

– Надеюсь, третьим станет надежный документ?

Лицо Судакова впервые смягчилось, губы растянулись в уважительной улыбке.

– Ваша проницательность вселяет надежду, что вы быстро закончите расследование. Да, комендатура подготовит для вас специальное временное удостоверение с расширенными полномочиями. А подпишет его сам Жуков. Итак, Александр Иванович, это все?

– Пока все, Петр Семенович.

– Больше не задерживаю. Действуйте максимально быстро. Если появятся проблемы – обращайтесь в любое время. Даже ночью…