Германия, северная окраина Берлина, бывший маслобойный завод; апрель 1945 года

Когда-то обширный плац, окруженный по периметру двухэтажными жилыми домами и заводскими корпусами, использовался для стоянки транспорта. Здесь кипела мирная работа, пахло молочной сывороткой и свежим сливочным маслом, на лицах рабочих мелькали улыбки. Этой апрельской ночью плац выглядел совсем по-другому.

Некогда ровный асфальт пестрел оспинами воронок и шрамами от маневров гусеничной техники. Повсюду лежали трупы, валялся мусор, обломки красного кирпича, из которого были сложены ближайшие здания. В центре плаца догорал грузовик с прицепом-цистерной, в дальнем углу чадила черным дымом подбитая «Пантера».

– Быстрее! Быстрее! – подгонял офицер группу солдат. – До начала атаки осталось двадцать минут!

Напротив длинной прорехи между заводских корпусов стояло последнее уцелевшее артиллерийское орудие калибра сто пять миллиметров. Рядом суетилась обслуга четырех минометных расчетов. Несколько солдат подтаскивали ящики со снарядами и минами.

В углу плаца у огромных дубовых ворот дежурили четыре эсэсовца и копошились с проводами саперы из инженерной роты. За воротами внутри корпуса находилась мастерская по ремонту принадлежащих маслобойному заводу грузовиков.

В эту ночь мастерская пустовала. В тусклом свете подвешенного к балке фонаря замер лишь один небольшой штабной автомобиль. Это был легкий кюбельваген[18] Mercedes-Benz 170VK – простой и неприхотливый. А еще не привлекавший излишнего внимания, потому что завод в Штутгарте успел наклепать их около двадцати тысяч штук. Трехдверный кузов со складной тентовой крышей, вместительный багажник, вместо заднего правого сиденья – огромный бокс с радиостанцией.

Кюбельваген стоял у внешних ворот, отделявших мастерскую от прилегавшего к заводу переулка. Вокруг автомобиля бегал с ветошью водитель Стейниц – тощий парень, зачисленный на службу в добровольческую дивизию СС «Нордланд» в марте этого года.

Из бокового коридора донеслось эхо размеренных шагов. Освещая дорогу фонарем, в мастерскую вошел Гесс с висящим на плече автоматом.

– Мотор проверил? – прозвучал в мастерской его строгий голос.

– Так точно, штандартенфюрер! – щелкнув каблуками, вытянулся Стейниц.

Гесс обошел автомобиль со всех сторон, шаря лучом фонаря по бортам и колесам. Остановившись у правого борта, кивнул на пустой кронштейн.

– Запасное колесо найти не удалось?

– Я обыскал всю территорию завода, штандартенфюрер. Такого колеса нигде нет.

– Ладно. Топлива хватает?

– Полный бак, штандартенфюрер!

– Оружие, боезапас?

– Три полных комплекта, штандартенфюрер!

Гесс осмотрел тесную кабину, рассчитанную на водителя и двух пассажиров. В кронштейнах рядом с каждым сиденьем были закреплены автоматы и подсумки с запасными магазинами. Помимо оружия имелись фляга с водой и медицинская аптечка.

Вскоре из того же коридора появился бригадефюрер Йоахим Циглер – сорокалетний командир дивизии «Нордланд». На черном мундире поблескивал Рыцарский крест Железного креста с дубовыми листьями, под орденом на пуговице раскачивался прямоугольный фонарь. Вцепившись обеими руками в рукояти, Циглер нес довольно объемный цинковый ящик серо-зеленого цвета, предназначенный для транспортировки штабной документации.

Гесс двинулся навстречу.

– Позвольте помочь, бригадефюрер…

После загрузки ящика в багажник кюбельвагена Циглер отдышался и проворчал:

– Эти чертовы русские сжигают все дотла и злятся на то, что невозможно поджечь пепел.

Фраза была риторической. Гесс промолчал.

– Вы поступили очень мудро, Карл, заранее разобравшись с серьезной проблемой.

Гесс вопросительно посмотрел на Циглера. Тот вытер платком вспотевшую шею и уточнил:

– Речь о вашем разводе с супругой. Увы, я не был столь дальновидным и отправил семью к сестре в Висбаден. Теперь я не могу заснуть, потому что не представляю, что с ними, живы ли они…

– Месяц назад в Висбаден вошла 3-я армия США. Не самый худший вариант, бригадефюрер.

– Надеюсь, американцы не станут мстить женщинам и детям за ошибки их мужей и отцов, – вздохнул он. И, заглянув в открытый багажник, спросил: – Как думаете, сюда поместится второй ящик?

– Определенно.

– А третий?

– Их будет три?

– Увы, – кивнул Циглер.

– Нет, в багажник третий ящик не влезет, – Гесс заглянул в кабину кюбельвагена. – Его можно разместить вместо второго пассажира.

– Нет, Карл, это исключено, Конрад Келлер поедет со мной.

– В таком случае, бригадефюрер, остатки придется похоронить под завалами здания.

– Так и сделаем. Помогите Конраду перетащить сюда второй ящик и похороните нашу тайну. А я еще раз проинструктирую водителя…

* * *

Желтоватый луч фонаря нервно плясал по стенам, пока Гесс шел по коридору, потом спускался по чугунной лестнице в подвал и, наконец, пробирался по сводчатому тоннелю до тяжелой стальной двери, возле которой дежурили два человека из его службы.

Слева и справа от двери стояло по деревянному ящику. Внутри каждого покоилось по два снаряда калибра сто пятьдесят миллиметров для тяжелого пехотного орудия. Последнее орудие было разбито, оставшиеся боеприпасы перенесли в подвал. Помимо них в ящиках лежали килограммовые подрывные заряды с ввинченными электровзрывателями. От них по пыльному подвальному полу к лестнице и далее через коридор и мастерскую тонкими змейками бежали серые провода. Из мастерской провода ныряли под дубовые ворота и терялись на плацу у группы саперов, терпеливо ожидавших команды на подрыв.

Потянув за длинную рукоятку ригельного механизма, Гесс открыл стальную дверь и протиснулся внутрь длинного помещения, хранящего застарелый запах прогорклого подсолнечного масла. На стенах помещения висели два больших фонаря, запитанных от аккумулятора. В их желтом свете предстала та же картина, которую Гесс наблюдал несколько минут назад: открытые деревянные ящики, стопки картонных папок с секретными документами. Три человека, как и ранее, поспешно готовили к отправке два последних цинковых ящика. Одним из них был начальник секретной части дивизии гауптштурмфюрер[19] СС Фриц Венцель. Фамилии двух других, недавно зачисленных в дивизию новобранцев, Гесс не помнил.

Оберфюрер Келлер поглядывал на часы и поторапливал:

– Быстрее, господа! До начала атаки осталось десять минут!

Приблизившись, Гесс шепнул:

– Конрад, в багажник автомобиля поместятся только два ящика, третий придется оставить. Забирай второй и уходи.

Келлер кивнул.

Когда крышки ящиков захлопнулись и щелкнули замки, Венцель поднял голову:

– Готово, оберфюрер.

– Хорошо. Перетащите третий ящик в дальний угол помещения и забросайте его мусором, – приказал тот.

Сам же схватил за рукоятки второй ящик и поспешно вышел.

Пока Венцель и два его помощника выполняли приказ оберфюрера, Гесс выскользнул в сводчатый коридор подвала и кивнул своим людям. Навалившись на тяжелую дверь, те захлопнули ее. Лязгнул ригельный запорный механизм.

Быстрым шагом Гесс с подчиненными направились к лестнице. Позади слышались гулкие удары – трое обреченных на скорую смерть отчаянно молотили кулаками по стальной двери…

* * *

За пять минут до начала атаки движение на обширном плацу прекратилось. Несколько сотен солдат замерли в ожидании сигнала к началу атаки. Возможно, к последней атаке в их жизни. Сигналом должен был послужить взрыв в подвале одного из корпусов бывшего маслобойного завода и одновременно взлетевшая в ночное небо зеленая сигнальная ракета.

Под потолком автомастерской по-прежнему тускло светил единственный фонарь. Гесс лично помог Циглеру и Келлеру занять места в кюбельвагене. Затем обошел автомобиль и, наклонившись над водителем, тихо спросил:

– Стейниц, вам все ясно?

– Так точно, штандартенфюрер!

– Повторите свои действия.

– После начала атаки свет в мастерской должен погаснуть. Я завожу мотор, выключаю фары и жду. Через три минуты ваши люди откроют внешние ворота. Я осторожно выезжаю в переулок и, стараясь не привлекать внимания, двигаюсь в южном направлении.

– Как долго вы держите курс на юг?

– Пока мы не доберемся до Вильгельмштрассе, 77[20].

– У вас хорошая память, Стейниц. Я верю, что вы проявите мужество и сумеете выполнить приказ фюрера.

– Две минуты, Карл, – напомнил Циглер. – Пора прощаться.

Гесс пожал руки командиру дивизии и его начальнику штаба.

– Желаю вам удачи, – сказал он.

– Надеюсь, мы выполним приказ, – ответил бригадефюрер. – Да поможет нам бог!..

Оставив у внешних ворот двух солдат, Гесс приказал остальным покинуть мастерскую и вышел на плац последним. Все вокруг ждали сигнала и поглядывали на саперов, готовых привести в действие электродетонаторы в снарядных ящиках.

В мастерской стояла жуткая тишина. Два солдата в эсэсовской форме замерли у створок внешних ворот, готовые открыть запоры и распахнуть их. Водитель Стейниц вцепился в руль и отрешенно смотрел вперед. Сидящий рядом с ним оберфюрер Келлер приготовил автомат, высунул вправо его ствол. Бригадефюрер Циглер не отрывал взгляда от наручных часов.

– Пора, – прошептал он, когда истекла последняя минута.

Словно услышав его шепот, со стороны плаца послышался выстрел. Сквозь расположенные над воротами окна в мастерскую проник слабый красный свет.

– Сигнальная ракета, – встрепенулся Келлер.

Договорить он не успел – здание содрогнулось, послышались сильный взрыв и звук ломающихся стен. Единственный фонарь тут же погас, а справа из внутреннего коридора влетела воздушная волна, принесшая клубы пыли, дыма и запах гари.

Пошел новый отсчет. Ровно через три минуты ворота должны были распахнуться, чтобы маленький штабной автомобиль смог выехать в переулок и прорваться по ночному Берлину к рейхсканцелярии. Точнее, к тому, что от нее оставалось после налетов союзной авиации…