Советская зона оккупации Германии, Берлин; 23 сентября 1945 года

Остаток пути до русской комендатуры сюрпризов не преподнес. Вероятно, богу хватило одной перестрелки с шестью убитыми и ранеными бойцами советского пешего патруля.

– Подходящий переулок, – заглянув за угол, Гесс нырнул в узкую безлюдную улочку. – Нужное нам здание находится в следующем квартале, но нам туда лучше не соваться.

Фукс не возражал. Рана на плече была пустяковой, но повторно испытывать судьбу не хотелось.

Побродив по развалинам, два эсэсовца нашли уцелевший подъезд жилого дома, стоявшего точно против русской комендатуры. Они пробрались к нему со стороны соседнего переулка и влезли через окно в квартиру первого этажа.

Рядом по улице часто проезжали автомобили, где-то бормотал бульдозер и покрикивали рабочие. Но в заброшенном здании и на прилегающем к нему пустыре было тихо.

Оглядываясь и прислушиваясь, Гесс с Фуксом добрались до лестницы. Ступени и площадки между лестничными маршами были завалены мусором, стены и потолок почернели от когда-то произошедшего здесь пожара.

Поднимаясь, оба закрывали носы рукавами.

– Святое дерьмо, ну и вонь! – ворчал Гесс.

– Похоже, здесь поджарились немало людей, – соглашался Фукс.

– Поднимемся еще на этаж…

Преодолев последний пролет, они вошли в угловую квартиру. Ее стены также были черны, от мебели и скарба остались одни головешки.

Гесс приблизился к стене, встал сбоку от окна и осторожно выглянул наружу.

– Серое здание с флагом Советов. Это, надо полагать, и есть их комендатура.

Фукс встал с другой стороны оконного проема.

– Отличный вид, – оценил он. – Вы же знаете русский, штандартенфюрер?

– Немного.

– Тогда вы можете прочитать, что написано на белой табличке, – сказал Фукс, протягивая бинокль.

Схватив его, Гесс принялся изучать здание и вывеску.

– Да, все верно, мы на месте, – проговорил он, играя желваками. Останемся здесь до темноты…

* * *

Через полтора часа он приглушенно воскликнул:

– Кого я вижу! Какая удача!..

Он передал бинокль Фуксу и закашлялся. Пока тот шарил взглядом через цейсовскую оптику по окнам соседнего здания, Гесс трясущимися пальцами доставал сигарету и спешно ее раскуривал.

– Я не понимаю, куда смотреть, штандартенфюрер! – нервничал Фукс.

Успокоив кашель, тот подсказал:

– Приоткрытое окно во втором этаже.

– Ага, вижу. О черт! Это же тот важный тип, похожий на сыщика, которого мы видели в Рульсдорфе!

– Точно, Матиас.

– А за столом сидит… За столом молодая азиатка. И… сдается, что она допрашивает мужчину в свитере.

Выбросив окурок, Гесс забрал бинокль и принялся опять рассматривать происходившее за окном.

– Ты прав – молодая азиатка помогает этому сыщику. А допрашивает она… Ч-черт! А ведь это… он один из тех, кто…

– Кто же он, штандартенфюрер?

– Не знаю. Возможно, мне показалось, – он опустил бинокль.

Прищурившись, Фукс внимательно изучал Гесса. Давненько он не видел своего командира в таком приподнятом настроении. В глазах блестел радостный азарт, пальцы правой руки отбивали дробь по бакелитовой накладке автомата.

– У вас созрел какой-то план, штандартенфюрер? – робко спросил он.

– Определенно, Матиас. Хочешь глоток хорошего шнапса?

– Не откажусь.

Гесс вытащил из потайного кармана плоскую фляжку, отвинтил крышку.

– Держи…

Запрокинув голову, тот сделал глоток.

– Благодарю, штандартенфюрер, – медленно выдохнул он. – Я забыл, когда пил что-то подобное.

Это был еще один верный признак – щедрое предложение качественной выпивки. Если Карл Гесс выуживал на белый свет плоскую фляжку и предлагал глоток шнапса, это сигнализировало о его прекрасном настроении. Стало быть, и сейчас он сумел подобраться к какой-то важной вехе в своих потаенных планах.