Саргавское государство осталось позади, словно и не было его, а вот у восточных врат Туарского ханства стражники изрядно потрепали мне нервы. Бумага о беспризорниках их не убедила, уговоры оказались бессильны. Лишь звонкая золотая монета, словно по волшебству, распахнула перед нами ворота.

Сумерки сгущались, мои юные пассажиры изрядно перетрусили, опасаясь возвращения. Но щедрый ужин в придорожной таверне, словно бальзам, залечил их тревоги. Набив животы до отвала, они теперь мирно дремали, и один из водителей предложил устраиваться на ночлег. Я с радостью поддержала эту идею и принялась помогать ему раскладывать спальные места.

Салон аккубуса загудел, словно встревоженный улей. Детвора, укладываясь, затеяла спор о верхних полках. Я предложила им меняться местами, и эта перспектива примирила всех. Наш путь до цели обещал растянуться на четыре долгих дня.

Едва головы моих подопечных коснулись подушек, как их сморил сон. Еще бы, измученные голодом, продрогшие до костей, отчаявшиеся, они наконец-то уснули в сытости и тепле. Напряжение последних дней и бессонная ночь мигом скрутили и меня в тугой клубок дремы. Пробуждение пришло среди ночи, тихий шорох в проходе салона нарушил тишину.

Едва разомкнув веки, я уловила приглушенный стук шагов, приближающихся к кухне. Живот тотчас отреагировал предательским утробным ворчанием. Весь день не могла проглотить и куска хлеба, лишь с тоской наблюдала за тем, как едят дети. Решила составить компанию такому же страдальцу, как и я. Им оказался один из водителей.

— Сделайте и мне чашечку кофе, пожалуйста, — попросила я, принимаясь за нарезку сыра и хлеба. — Давайте знакомиться, — предложила, усаживаясь за стол, — меня Хагар зовут.

— Оринг, а моего напарника Ларвин.

Я протянула руку, и он, слегка удивленный, пожал мою ладонь.

— Странный вы, хоть и граф. Обычно они все снобы, с такими, как мы, в разговоры не вступают и тем более едой не делятся, — произнес он, жадно откусывая бутерброд.

Мы ели молча, каждый погруженный в свои мысли. Тишину разорвал его голос, отчего я невольно вздрогнула.

— У нас с Ларвином сейчас пересмена, хотите взглянуть на ночную пустыню? — спросил он, и в его карих глазах загорелся озорной огонек, моментально меня заинтриговавший.

— А почему бы и нет… После двух кружек кофе сон ко мне нескоро заявится, — ответила я, и мои губы тронула кривая усмешка. Проклятые шрамы улыбнуться и то не дают.

Второй водитель, завидев меня, лишь вскинул удивленно брови и, не обронив ни слова, скрылся в спальном отсеке, обустроенном над кабиной. Я же, удобно устроившись в кресле, устремила взгляд в чернильную ночь, рассекаемую лучами фар нашего аккубуса. Сердце заколотилось, испуганно отзываясь на головокружительную высоту, а в голове роились вопросы, не находя ответа.

— Простите, я что-то упускаю. А где трасса? И как мы можем двигаться на такой высоте? — с изумлением спросила я, переведя взгляд на Оринга, который, держа руль одной рукой, внимательно всматривался в зыбкие барханы песка внизу.

— Неужели вы никогда не ездили на аккубусах? — в голосе незнакомца сквозило неподдельным удивлением.

— Не было случая, — ответила я. — Я родился и вырос на материке Ор Аридан, а потом отправился путешествовать по миру. На Сирвасе мне прежде не доводилось сталкиваться с подобным транспортом.

— А-а-а, — протянул мужчина, которому на вид было около сорока лет.

В голове моей уже зрел план: выведать у него все подробности о детском доме и его хозяйке. Вопрос терзал душу, словно заноза: а что, если меня прогонят со всей этой оравой? И куда мне с ней тогда податься, я просто не представляла, — этим и поделилась с водителем.

— Чтобы составить полное представление о директоре детского дома герцогине Киаре Магарианской, пожалуй, стоит начать повествование с самого начала войны с хайтеками.

— Я не против, — прошептала я, устраиваясь удобнее. Взгляд мой проводил скорпиона, угодившего в яркий луч фар и спешно удиравшего по песку. Невероятные размеры членистоногого не могли не поразить. — Ничего себе малютка, — вырвалось у меня невольно.

— Это еще кроха, — отозвался водитель, улыбаясь краем губ. Он не отрывал взгляда от дороги, но бросил эту фразу небрежно, словно мимоходом. — Говорят, где-то здесь водятся особи размером до метра. Не хотел бы я с таким встретиться.

Я поёжилась, вглядываясь в непроглядную ночную тьму и живо представляя себе этого ползущего по пескам смертоносного убийцу. Уже успела заметить, что животный мир этой планеты щедро одарён гигантизмом, совсем не как в той реальности, где я когда-то жила.

— Меня еще и в замысле не было, когда Хантайское государство, словно голодный зверь, поглотило семь соседних княжеств, — начал свой рассказ Оринг, и в голосе его послышались отголоски давних битв. — Достигнув неприступных стен Сурманианского государства, завоеватели встретили достойный отпор и, подобно осажденным волкам, обосновались лагерем неподалеку. Дни и ночи терзали они укрепленные стены вылазками и штурмами, но тщетно. Пять долгих лет длилась эта кровавая игра, пока король осажденного государства решился лично сокрушить вражеское войско. Но, увы, он и его свита пали под испепеляющим огнем магов противника. Герцогиня Киара Магарианская, получив весть о гибели супруга, воспылала жаждой мести, что затмила ее молодой разум. Надо думать, двадцать пять лет и уже вдова. И, представляете, она отправилась мстить за смерть мужа. Неслыханное действо по тем временам! Многие шептали за спиной, дескать, куда уж хрупкой деве тягаться с закованными в броню воинами. И в командном штабе поначалу не воспринимали ее всерьез, но Киара была непреклонна. Она сумела убедить главнокомандующего в гениальности своего плана, и тот, рискуя всем, дал ей шанс. Оказалось, что герцогиня — могущественная стихийница, способная создавать из элементов магии диковинных монстров. Этих чудовищ она и обрушила на вражеские ряды, а сама, восседая на огромной уфе, сплетенной из земли и корней, подобно разъяренной богине, ворвалась в самое сердце вражеского стана и самолично снесла голову королю Хантайского государства.

Услышав о герцогине-стихийнице, я вся подобралась, словно сжатая пружина, вцепилась в подлокотники и приготовилась внимать каждому слову Оринга.

— У короля Сурманианского государства было два сына и дочь. Когда горькая весть о смерти отца достигла их, венценосные особы вцепились друг другу в глотки, раздирая трон на части. В этой жестокой схватке они погибли, и трон перешел супруге младшего сына, Кармит Тармийской. Молодой королеве досталась не корона, усыпанная драгоценностями, а пустая казна и голодное государство, измученное войной. Земли, отвоеванные у врага, кровоточащей раной примкнули к ее владениям. Кармит, помня, чьими руками была одержана победа, щедрым указом вознаградила герцогиню Киару Магарианскую, отдав ей те самые, политые кровью, хантейские земли. Герцогиня Киара взвалила на свои плечи непосильную ношу — заботу об обездоленных людях. Собрав воедино осколки семи разоренных государств, она провозгласила рождение нового Анджкирсанского государства. Так она назвала его в честь своего мужа и воина-победителя. Хантейки, понимая, что женщина не может участвовать в войне, нарекли ее Кирсан.

Водитель усмехнулся, искорки заплясали в его глазах.

— А вот столицу молодого государства она назвала в честь своего первенца — Амираамск, город невиданной красоты. Обязательно посетите его! Молодая правительница с головой окунулась в обустройство своего государства. Она собрала вокруг себя светлые умы, и они стали создавать невиданные доселе технические повозки. Вот этот аккубус, например, сошел с одного из заводов Анджкирсанского государства. Ничего, вот приедем, и глазам своим не поверите, сколько диковинного транспорта увидите. Да вы просто не представляете, какие чудеса для детей производят на ее фабриках! И зря вы боитесь за сирот, мол, не примут. Герцогиня за них любому глотку перегрызет, — мужчина усмехнулся и вздохнул.

— Вы так живописно описываете Киару Магарианскую, словно сами были очевидцем всех ее деяний, — заметила я.

— Что вы, сам я там не был, а вот друг мой — ее воспитанник. Уж он-то нарассказывал всякого, да и наслышан был немало. Говорил, что добрее души не встречал. Во время войны герцогиня свою летнюю резиденцию под госпиталь отдала. До сих пор там лечат, лучшие врачи собраны. Так что, как из детского дома выедем, могу брата вашего прямиком к его вратам отвезти.

— Я буду безмерно благодарен, — ответила я, с облегчением отметив про себя, что избавляюсь от необходимости выпытывать дорогу до госпиталя у незнакомцев. Ощутив, как аккубус взмывает ввысь, я судорожно вновь вцепилась в подлокотники, и мой полный ужаса взгляд метнулся к Орингу.

— Не стоит бояться, — усмехнулся он, колдуя над панелью управления. — Любой движущийся экипаж оснащен артефактами воздушной защиты и подъема. В основном они используются ночью, дабы избежать столкновений с живностью. А поднял я аккубус на предельную высоту, чтобы вам открылась панорама стольного града Туарского ханства. Впрочем, как по мне, Амираамск затмевает всё виденное мною, вот уж где истинная красота — и днем, и в ночи. Представляете, лет пять назад король Марвайский, сговорившись с Туарским и Тарханским ханами, двинул войну на Анджкирсанское государство. Забавно, но кроме троих правителей в той войне никто и не пострадал. Войска развернулись и чинно вернулись восвояси. В народе шепчутся, что король Амиран Магарианский — менталист невиданной силы. Потому в его владениях ни один разбойник не смеет поднять голову. Каким-то непостижимым образом он вычисляет их. Это я к чему… В Сурманианском государстве и Туарском ханстве правители сменились, а вот в Тарханском наследника не нашлось, и ханство отошло победителю. Теперь на троне восседает третий сын герцогской четы Айэрон Магарианский.

Что-то в его рассказе меня напрягло. Вскоре до меня дошло, что именно.

— Постой, у герцогини еще есть дети?

— А-а-а, — весело протянул Оринг. — Совсем запамятовал упомянуть. Муж герцогини пробыл в плену целых пять лет после окончания войны. Представляете, каково ей было? А когда он вернулся, судьба подарила им еще дочку и сына. Говорят, они унаследовали магические дары родителей и стали сильнейшими магами. Дочь вышла замуж за герцога из Марвайского государства. Теперь они правят Пуарским государством, что примостилось у самых северных рубежей Анджкирсана.

Я замерла, словно оглушенная, и перестала замечать мерцающий вдали пейзаж ночного города. Все мои мысли спутались в один клубок. Невероятно, но выходит, что и искать никого не придется. Теперь я точно знала, на кого нацелились колдуны. Уезжать нет нужды. Пристрою брата в госпиталь и стану ждать близнецов-убийц. Смутное беспокойство закрадывалось в разум, словно чья-то незримая рука взяла меня за ладонь и давно ведет по предопределенному пути.

Уже на второй день путешествия я поняла, что моих подопечных томит скука. И я прекрасно их понимала. За окнами аккубуса простиралась лишь выжженная солнцем, монотонная пустыня. Редкие остановки в придорожных тавернах ненадолго разгоняли тоску, но стоило нам вновь занять свои места, и уныние возвращалось, словно песок после бури. В Ранзанском государстве пришлось пополнить дорожный скарб: девочкам — куклы, мальчуганам — машинки, а подросткам — головоломки. Оринг, как всегда, заметил, что все эти товары родом из Анджкирсанского государства. Его необъяснимая любовь к этой стране меня изрядно забавляла, и я дала себе слово, что обязательно там побываю.

Я облегчённо вздохнула, когда наш аккубус замер у кованых ворот, над которыми витиевато красовалась вывеска: «Детский дом». Чтобы избежать неловких сцен, я строго приказала всем оставаться на местах и ждать моего сигнала. Выскользнув из салона, я направилась к сторожевой будке и, не церемонясь, огорошила охранника известием о привезённых сиротах. Тот, не задавая лишних вопросов, связался с директором, и меня беспрекословно пропустили на территорию. Навстречу спешила миловидная девушка лет тридцати.

— Я Шарин Мирная, директор детского дома, — представилась она, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Рад знакомству. Граф Хагар Диарнах, — ответила я и тут же пояснила: — Недавно прибыл на материк Инданис, и, так уж вышло, в Саргавском государстве я стал свидетелем ужасающих издевательств над беспризорниками. Пройдясь по местным бандам, я собрал всех сирот, нанял аккубус и, прошу прощения за столь неожиданный визит, привез их к вам. Сама детвора подсказала, куда их следует доставить. К ним примкнули и совершеннолетние, и даже взрослые, в надежде на новую жизнь. Надеюсь, вы нас не прогоните.

— Что вы… — прошептала она, и голос её предательски дрогнул, словно тонкая льдинка под напором весеннего солнца. — Не понимаю… Как такое могло произойти? Мы ведь каждый месяц объезжаем Инданис, собираем сирот, словно драгоценные жемчужины, разбросанные по грязным улицам.

— Ничего удивительного, — ответил я, и в голосе моем звучала сталь. — Те же дети, которым вы так старались помочь, поведали мне, что главари банды прекрасно осведомлены о графике прибытия вашего аккубуса. В дни вашего визита все беспризорники, словно загнанные зверьки, прятались в логове банды, скованные страхом смерти, не смея даже помыслить о побеге. Так что, могу ли я передать этим испуганным душам, что они наконец-то обрели новый дом, тихую гавань, где их больше не тронут?

— Да… конечно, — пробормотала директриса растерянно и, не дожидаясь меня, бросилась к аккубусу, словно к спасительному маяку в бушующем море вины и разочарования.

В салоне воцарилось напряженное молчание, взгляды замерли, перескакивая с незнакомки на меня. В их испуганных глазах читалось беспокойство, словно перед надвигающейся грозой. Они привыкли ко мне, знали, что я не причиню зла, а появление нового человека нарушило их хрупкое равновесие, порождая страх перед неизвестностью.

— Ну что вы притихли, как перепуганные птенчики? — попыталась я разрядить обстановку шуткой. — Прошу любить и жаловать вашу новую маму — Шарин Мирная. Она директор детского дома, и теперь вы все, кроме взрослых, находитесь под ее крылом. Не бойтесь, я обязательно буду навещать вас. А если кому-то здесь не понравится, подумаем, куда вас еще можно пристроить. К сожалению, взять с собой никого не могу — у меня нет постоянного дома.

— Не стоит меня бояться, — прохрипела директриса, сдерживая подступающие слезы и ком в горле. Голос ее дрожал, словно осенний лист на ветру. — Сколько же вас тут… Никто вас не обидит, — продолжала она, скользя взглядом по притихшим лицам, касаясь засаленных макушек. В каждом ее жесте, в каждом слове звучала мольба о доверии. — У нас хороший детский дом. Светлые комнаты, где девочки и мальчики живут, словно в сказке, по возрасту. Игрушек столько, что глаза разбегаются, а повара готовят так, что забудете про голод, словно он и не существовал никогда. Начнете учиться, мир откроется перед вами, а когда вырастете, найдете профессию по душе, станете творцами своей судьбы.

— А мы, выходит, зря приехали? — проворчал один из взрослых, бывший бандит из шайки Хитрого, его слова прозвучали угрозой в тишине.

— Ни в коем случае, — поспешила Шарин успокоить их. В ее голосе звучала искренность и надежда. — Все желающие начать новую жизнь могут обучиться бесплатно профессии по душе. Так что прошу всех на выход, — ласково проговорила она, подхватила на руки маленькую Инду и, словно унося с собой хрупкую надежду, поспешила к выходу.

Я придержала Равиру за плечо, когда она с осоловевшим взглядом рванулась к выходу.

— Куда ты собралась? Сначала госпиталь, а потом уж будешь выбирать свой путь.

Девушка непонимающе моргнула, словно просыпаясь, и, осознав наконец, где находится, медленно опустилась на сиденье.

— А эти двое почему не выходят? — спросила Шарин Мирная, голос ее звучал встревоженно.

— Их везу в госпиталь на лечение. Девушка, если захочет, приедет к вам после выздоровления, а молодой человек — мой брат. Мы покинем материк вне зависимости от того, поможет ему лечение или нет. Заботу о нем я полностью беру на себя.

— Хорошо, — ответила директриса, бросая постоянные взгляды на толпу ребятишек, столпившихся во дворе детского дома. — Тогда я на днях заеду в госпиталь и поговорю с девушкой о ее желаниях.

Шарин еще раз окинула салон встревоженным взглядом, словно боялась, что где-то между сиденьями затерялся неучтенный ребенок, и, не увидев никого, вышла.

Оринг, сдержав обещание, доставил нас к госпиталю и, пожелав скорейшего выздоровления, отбыл. Подхватив брата под руку, я повела его к пропускному пункту, который мы миновали без задержек. Навстречу нам из дверей элегантного особняка вышел человек из персонала. Светловолосый мужчина лет пятидесяти, с ухоженной бородкой и пронзительно добрым взглядом голубых глаз, сразу понял, что Нардин слеп — даже темные очки не смогли скрыть этого. Он предложил нам следовать за ним, и мы, без колебаний, подчинились. Едва мы оказались в светлом холле, как к нам направилась миловидная девушка с огромными голубыми глазами и слегка вздернутым носиком. Я отметила их поразительное сходство с мужчиной, догадавшись, что это, вероятно, отец и дочь.

— Я Элиза Харитонова, занимаюсь лечением женщин, — представилась она и тут же с улыбкой посмотрела на Равиру, словно раскрывая ее секрет.

— Прекрасно, — сказала я, подталкивая смущенную бандитку вперед. — Вот эта пациентка как раз по вашему профилю.

Я не знала, что именно беспокоит Равиру, с виду здорова как бык, но подозревала, что проблемы касаются женского здоровья и, возможно, сопутствующих венерических заболеваний. И нисколько не сомневалась, что там целый букет.

При осмотре Нардинга главным целителем я не стала скрывать, что в его слепоте повинны колдуны. К моему изумлению, Харитонов не развел руками в бессилии, а, погрузившись в раздумья, изрек, что обсудит этот вопрос с ведьмой. От этих слов я замерла в изумлении. О колдунах я не только слышала, но и сама ощутила на себе их проклятия. Однако существование ведьм в мире Карварса стало для меня настоящим откровением. Мгновенная мысль о собственном исцелении вспыхнула в голове, но я тут же отогнала ее прочь. Я знала, что лишь после свершения возмездия над колдуном смогу избавиться от уродливых шрамов на лице. Оплатив лечение брата и Равиры, пожелав им скорейшего выздоровления и пообещав Нардингу скорую встречу, я покинула госпиталь, унося с собой этот новый, неожиданный поворот судьбы.

Последовав совету водителя, я отправилась в Амираамск и поселилась в одной из гостиниц-близнецов, что гордо возвышались над столицей. Выйдя на балкон, я замерла, очарованная открывшимся передо мной видом. Белоснежный дворец правителя, словно сотканный из лунного света, возвышался над изумрудной зеленью парка. Аккуратные аллеи, словно нити жемчуга, окаймляли лазурные воды озера, по берегам которого неспешно прогуливались безмятежные прохожие. Нигде прежде я не видела столько спокойствия и умиротворения на лицах людей. До меня доносились звонкие голоса детей, смех и радостные крики, вырывающиеся из близлежащего парка аттракционов. Издалека звучала музыка, и хотя слова песни тонули в общем гуле города, я не могла оторваться от созерцания этой идиллической картины. Меня словно окутало волшебством, пронизывавшим каждый уголок Амираамска. Оринг был прав, когда говорил, что это прекраснейший из городов. В какие-то моменты мне казалось, что я чудесным образом перенеслась на Землю, вдыхая воздух, наполненный домашним уютом и любовью.

И я отдалась во власть этого чувства, целую неделю блуждала по улицам города, словно зачарованная. Выходила на набережную, где лазурные волны шептали свои тайны, а крики чаек рассыпались жемчугом над головой. Улыбка, незваная гостья, расцветала в моей душе, не требуя объяснений. Мелькнула даже шальная мысль о покупке машины, но тут же была отогнана прочь суровой реальностью: лишних денег не было. Впереди ждало долгое ожидание выздоровления брата, целых четыре месяца, по словам главврача. Четыре месяца, чтобы выносить в сердце план возмездия колдунам.

Из обрывочного рассказа водителя стало ясно, кто стал их мишенью. Семейство Магарианских попало в фокус их темного внимания. Но страх показаться безумной не позволил мне ворваться в герцогское имение с криком: «Ваша жизнь в опасности!». Вместо этого я погрузилась в изучение карты материка Инданис, его государств и их истории. И пришла к выводу: самое уязвимое место — Тарханское ханство. Я была уверена, что колдуны задумали удар по сыну Киары. Инстинкт матери заставит ее броситься на защиту своего дитя. И тогда, словно мотыльки на свет, слетятся брат и сестра — сильнейшие маги, угодив в тщательно расставленную ловушку, из которой им уже не вырваться.

Распрощавшись с Амираамом, я отправилась в ханство, где правил Айэрон Магарианский. Прибыв в стольный град, поселилась неподалеку от дворца, и мои дни потекли, словно река, подгоняемые ветром предчувствий и ожиданий, неслись бурным потоком. Как отыскать в этом людском море того, кто мне нужен? Помощь в поисках оказывала Ева. За три месяца она исследовала каждый дом, каждый темный закоулок города, делясь впечатлениями и подслушанными обрывками фраз.

Этот день ничем не отличался от прочих, но когда город окутали сумерки, в груди разлилось ледяное предчувствие беды, и оно не обмануло. Из разверзнувшегося теневого портала шагнула подруга и, не медля, выпалила:

«Следила за одним из слуг во дворце. Недавно поступил на службу, но чую — гниль внутри. Встречается с разными темными личностями, и сегодня отправился на очередную такую сходку. Хочешь, проследи за ним, а я на охоту — в горах такие жирные косули!»

— Ева! — прохрипела я, подавляя гнев. — Избавь меня от живописных подробностей твоей охоты. Лучше проводи меня к этому подозрительному типу, а уж я сама прослежу за ним.

Портал выплюнул нас в сумрачный переулок, и, словно тень, я прильнула к спинам двух мужчин, растворяясь в окружающей тьме, и напрягла слух.

— Охрана у ворот заменена, ждет моего сигнала к захвату дворца. В самом дворце слуги, отведав сонного зелья за ужином, скоро погрузятся в забытье. Через полчаса сон опутает большую их часть. Оставшихся в строю — твоя забота. Собирай свою банду, через десять минут жду вас у главных ворот. Пройдете беспрепятственно, все подкуплены. И помни, за захват дворца Хариб пообещал осыпать нас золотом.

Услышав имя колдуна, я почувствовала, как ледяной табун мурашек пронесся под живой броней. Значит, братья-колдуны прибыли на материк раньше времени и уже плетут свои коварные сети.

Охваченная страхом и растерянностью, я метнулась в гостиничный номер и, облачаясь в костюм донсумийского монаха, едва не завыла от досады, проклиная собственную спешку. Если бы не она, я бы голыми руками придушила этих предателей. Но теперь уже поздно, они наверняка разбежались, погружаясь в исполнение своего зловещего плана.

Последним штрихом в одевании было сокрытие лица под покровом черной ткани. Я опустилась на ковер, настраиваясь на легкую медитацию. Она сейчас была мне необходима, даруя тонкий ручеек спокойствия в бушующем море нервов, и настраивала на грядущую битву. Тревожные мысли, словно стая испуганных птиц, взмыли ввысь и растворились в безбрежном небе. С пола я поднялась уже не прежней, а с холодной решимостью, словно выкованная из стали.

Весь дворец мы с Евой исходили вдоль и поперек еще в первый месяц нашего пребывания в городе. Где сейчас искать короля Тарханского ханства, я не представляла. Поэтому, не придумав ничего лучше, решила начать с его покоев и шагнула в теневой портал.

Выходить сразу не спешила. Отдернув воздушную, словно сотканную из лунного света, занавесь, бесшумно застыла на расписном ковре. Один взгляд на кровать, занимавшую едва ли не половину королевских покоев, заставил меня замереть.

Обнаженная парочка отдалась исступленному сладострастию. Черноволосая дева чарующей красоты с придыханием сидела верхом на мужчине, извиваясь, словно гибкая змея. Но девушка меня мало интересовала. Как завороженная, я застыла, наблюдая за широкой мужской спиной, за игрой мышц, за каждым движением. Капли пота, словно драгоценные камни, скатывались по его загорелой коже, черные волосы ниспадали каскадом на плечи. Сильные руки с вздувшимися венами сжимали упругие бедра красавицы, задавая всё более страстный ритм. Отбросив наваждение резким движением головы, я поспешно вышла из портала.

Айэрон замер, словно изваяние, пальцы его судорожно впились в алебастровую кожу наложницы. Очевидно, даже в пылу страсти он ощутил чужое присутствие в покоях.

Я приложила палец к губам, с нарочитой учтивостью прошептав: — Прошу прощения, Ваше Величество, за столь дерзкое вторжение в уединение. Но вынужден с прискорбием сообщить: вы преданы. Враг уже у стен столицы, а у самых дверей дворца притаились изменники. Так что советую спрятать девушку под кровать и поскорее облачиться в одежды.

Крадучись, я скользнула к двери, приложилась ухом к резной створке, прислушалась и тут же скривилась, словно от запаха гнили: — Уходить поздно… Враг уже здесь.

Отбежав, я обернулась, мельком заметив мужчину, уже облаченного в легкие шаровары. В синих омутах его глаз все еще плескалось замешательство. Выхватив из-за спины донсум, я швырнула его ему со словами: «Держи меч. Одного, думаю, хватит», — едва успела я это произнести, как дверь с оглушительным треском разлетелась в щепки, и в покои ворвались убийцы. Не ожидавшие встретить двух вооруженных людей, они замерли в растерянности.

— Уйди, мал… лой, — прохрипел Айэрон и, обхватив талию невесть откуда взявшегося помощника, задвинул его за свою спину, принимая удар на себя. Из рассеченной раны на плече мгновенно хлынула кровь.

— Не отвлекайся, дядя, — поддевая его.

Хищно улыбнулась, промурлыкала и играючи сняла с плеч головы первых нападавших. Словно перезрелые плоды, они покатились по полу, оставляя за собой кровяные дорожки. Не обращая внимания на упавшие бездыханные тела, я выпустила звезды смерти изящной рукой, и они вонзились точно в лоб несущимся убийцам, прервав их бег навсегда. Выхватив второй клинок, я вихрем понеслась вперед, рассекая ими кровавый проход в рядах врагов. Достигнув стены, я взмыла вверх, словно птица, подчиняя поток воздуха своей воле. Легко пробежав по вертикальной поверхности, подобно карающей молнии, обрушилась с потолка в самое пекло вражеского столпотворения. Сверкающая сталь донсумов, словно продолжение моих грациозных рук, молниеносно опускалась на головы врагов, а мои губы в это время выводили любимую песню, словно насмешку над смертью: «В бескрайних просторах монгольских степей, сдвигая границы имперских земель, Квантунская армия пересекла Халкин-Гол…»

Оказалось, правитель Тарханского ханства великолепно владел клинком. Он обрушивал на врагов град ударов, от ярости и мощи которых сталь трещала, а тела рассекались надвое. Нас с королем оттеснили в самое сердце покоев, где наши спины соприкоснулись. Прижавшись друг к другу, с клинками, готовыми к бою, мы замерли, впиваясь взглядом в дрогнувших врагов. В тишине, казалось, я ощущала учащенное биение сердца Айэрона, словно эхо его напряжения.

— Пора положить конец этой вакханалии, — прохрипела я и, призвав магию воздуха, ринулась в пляску смерти, круша врагов в вихре стали и ветра, продолжала напевать: «Там, где шёл самурай, где траки танков рвали твердь. (хэ!) Красной армии длань японцам предрекала смерть (хэ!) Встав за братский народ, мы с доблестью исполним долг (хэ!) Дав захватчикам бой, отбросив их за Халхин-Гол (хэ!)»

Вскоре королевские покои превратились в безмолвный склеп, усеянный мертвыми телами. Тишину, звенящую в ушах, нарушало лишь наше с королем прерывистое дыхание.

— Похоже, моя помощь больше не требуется. Дальше вы уж как-нибудь сами, ваше величество, — язвительно бросила я, небрежно похлопав короля по плечу. — Вся стража у главных ворот подменена. Основной враг стоит у стен столицы. Он силен, хитер и искусен в колдовских чарах. Его цель — семья Магарианских и их магическая сила. Не советую вам вступать в бой в одиночку, поберегите своих родных. Не знаю, когда он нанесет следующий удар, но эта неудавшаяся попытка дала вам небольшую передышку, — произнесла я, шагнув в зыбкую тень портала.

Рык, прогремевший за спиной, заставил на миг застыть. Страха не было, лишь тягучая тоска расползалась в груди, смешиваясь с чем-то новым, неизведанным. Качнув головой, отгоняя наваждение, я продолжила путь. Оказавшись в гостиничном номере, медленно скинула окровавленную одежду, словно сбрасывая вместе с ней бремя прошедшей битвы, а в ушах все еще звенел этот непонятный, полный тоски звериный рык.