Когда в безоблачное небо поднялся кроваво-красный шар, все крики и аплодисменты стихли.

Китон сол Цоф подал заявку на турнир в последний момент. Хэл слышал, что о нем говорили — решил поквитаться с сол Кхаром. Кит не умел выбирать врагов. Теперь он летел в капсуле времени, а Хэл бежал в приемник со всех ног, надеясь, что еще не поздно.

В помещении, оборудованном под лекарский пункт, было многолюдно: участники турнира, потерявшие метки, несколько пострадавших с выбитыми зубами и помятыми ребрами, целители. Толпа расступилась, и Хэл с облегчением увидел, что шар не тронули. Он висел низко, едва не касаясь пола, кровь колыхалась, пачкая стенки, и парень внутри умирал.

— Повреждена артерия, — вздохнул один из целителей, сморщенный, как сушеное яблоко. — Скорее всего, мальчик уже мертв.

— Он корневой маг, — возразил другой, молодой и румяный. — Шанс есть. Уверен, жизнь в нем еще теплится.

— Как только время снова пойдет, жизнь угаснет, — добавил третий, поправив очки. — Вытечет из него. Ты посмотри, как хлещет.

— Это случайность? — спросил кто-то.

Хэл сомневался. Материал для перегородок, таких белых и элегантных, предоставили Кхары, щедро подарив академии ветвь своего дома. Белая древесина походила на кость. В месте слома она стала острой как бритва.

— Приведите Летицию сол Лерман, — попросил Хэл, закатывая рукава. — И сделайте целительский рунный круг номер три.

— Если вы хотите запитать круг магией, то лучше взять корневого мага, — посоветовал румяный.

Не объяснять же им, что Летти почему-то не застывает во времени, как остальные. Тем более и объяснить бы он ничего не смог. Однако вдвоем у них будет шанс использовать паузу и спасти Китону жизнь.

— Корневого тоже давайте, — позволил Хэл. — И освободите помещение.

Чем меньше народу, тем проще ему останавливать время. Студенты потянулись к выходу, озираясь на кровавый шар. Целители собрались у круга. Он был здесь, уже готовый. Выдолбленные желобки мягко сияли магией, но Хэл все равно проследил, чтобы знаки стояли верно: замедление, лед, ритм, земля. Шар с Китом медленно вплыл в середину круга, повинуясь движению кисти.

Нико сол Дыш, слегка взмокший от быстрого бега, вошел в приемник. Ни слова не говоря, опустился на колени у круга и положил ладони на знак земли. Руны вспыхнули ярче, и воздух словно загудел от энергии.

— Подпитка от корневого мага — лучше и быть не может, — прокряхтел целитель.

— Рунам надо время, чтобы подействовать, — с сомнением произнес молодой.

— Мы не успеем соединить артетию, — вздохнул очкастый. — Если он потеряет еще хоть немного крови, ему точно конец.

Этого Гор хотел? Разорвать Киту глотку?

Летти наконец появилась, зашла в приемник и замедлила шаг.

— Иди сюда, — позвал Хэл. — Я объясню, что делать. Когда я остановлю время, наложишь руны заморозки и бытовую латку.

— Я мог бы, — встрепенулся румяный.

— Не мог, — отрезал Хэл. — Летти, я все покажу.

— Лучше сначала клей, — тихо возразила она. — Латку поверх.

Шар дрогнул, и тяжелая капля упала в центр круга. Скоро не выдержит.

— Готова?

Летти кивнула, подошла к нему ближе, и Хэл вдруг почувствовал себя увереннее. Он повернул перстень на пальце, и время остановилось не только в капсуле с бедным Китом, но и в приемнике тоже. Застыл с открытым ртом старый целитель — какие молодые и белые у него зубы! Вытянулся в струнку румяный, пытаясь разглядеть Кита, плавающего в крови. Очкастый замер с очками в руках, протирая стекла о край рубашки.

Хэл потянул пленку капсулы, и Кит соскользнул в рунный круг как тряпичная кукла. Летти бухнулась рядом с ним на колени, и Хэл тоже опустился, положив руку на его грудь. Мертв? Жив? Время замерло, и сердце не бьется. Очевидно одно — с такой раной ни минуты он не протянет. Порез такой глубокий, что видно белые позвонки.

— Я могу сделать сам, — сказал Хэл. — Но тогда время пойдет быстрее.

Летти размяла пальцы, грязные от песка арены, и руна заморозки впечаталась в шею Кита синим клеймом. По розовой плоти растеклись голубые ручейки мороза. Дальше клей. Сосуды потянулись алыми нитками, соединяясь, края раны сдвинулись. Хэл осторожно свел их вместе, помогая магии Летти.

— Хорошо придумала с клеем, — одобрил он. — И руна отличная. Ее разве проходят на общем курсе?

Время застыло, но Хэл чувствовал, как оно давит, пытаясь схлопнуть внезапную паузу. В носу защипало, мышцы заныли от внезапной нагрузки. Кит лежал перед ними, беспомощный и беззащитный, и на его обычно надменном лице застыло выражение удивления и обиды.

— Положи ускорение, — посоветовала Летти. — Поверх клея. Иначе не успеем.

— Ты о чем? — нахмурился Хэл, и она нарисовала в воздухе знак.

— Ускорение, — повторила Летиция, раздражаясь. — Давай же, Хэл! Волны и стрелки часов. Двойной круг для фиксации на другой руне. Скрепить еще раз спиралью. Поверь, так надо.

Он послушно повторил руну, и рана стала стягиваться быстрее, будто невидимая игла запорхала вдвое усерднее. Но усилие не прошло бесследно, и колесо времени медленно сдвинулось. Еле заметно пока: все так же открывал рот целитель, стоял на коленях сол Дыш. Но кровь засочилась из раны.

— Готовь латку и жди, — скомандовал Хэл, повернув перстень на пальце еще раз. — Жди… Жди… Еще нет…

Летти послушно приготовила руну, замерцавшую на кончиках пальцев, и ровно тогда, когда Хэл собирался дать отмашку, наложила латку.

— Шрам, наверное, останется, — пробормотала она, и Хэл чуть не рассмеялся.

По подбородку потекло, и он вытер кровь рукавом. Кого вообще волнуют шрамы? Вновь опустил ладонь на грудь Кита, и услышал, как глухо стукнуло сердце. Живой.

Время надавило так, что потемнело в глазах.

— Пора, — сказал Хэл. — Быстро из круга.

Летти шустро отпрыгнула, а дальше все завертелось. Руны под ладонями Нико сол Дыша заморгали, но вновь напитались силой. Целители кинулись к распростертому Киту. Кровь растеклась под ним густой лужей, Кит застонал и тут же затих. Три пары ладоней плавали над ним в синхронном танце, накладывая одну связку рун за другой.

— Может, мне лучше выбрать целительство? — задумчиво произнесла Летти. — А то бытовой магией сильно не залатаешь.

Хэл взял ее за руку и повел прочь. В приемник бежали люди, и Хэл свернул в коридор к хозяйственной части арены. Сыро, темно и скверной воняет, зато нет никого. Летти попыталась высвободить ладонь, но Хэл перехватил тонкое запястье и оттеснил ее к стенке.

В голове еще шумело от недавнего усилия, но ему были нужны ответы. Сейчас. Усталость быстро уступала место злости и желанию выяснить все до конца.

— Гор сделал это нарочно? — спросил Хэл.

— Не знаю.

Кто бы знал, как ему не нравится этот ответ…

— Это из-за тебя они дрались, не так ли?

Пожала плечами — возможно.

Тонкая, хрупкая, лохматая. В волосах песок, на щеке кровь — слава богам, чужая. Она вспотела, прыгая по арене, но Хэлу хотелось склониться и вдохнуть ее запах глубже.

— Что за руна? — спросил он. — Откуда ты ее знаешь?

Ускорение — сказала Летти. Волны и стрелки, двойной круг фиксировал их на первой руне. Хэл тоже так пробовал, но со спиралью действие раскрутилось на максимум.

— Видела в книжке… — начала Летти.

— Ты врешь, — перебил он, вглядываясь в ее глаза.

Не лазурь, и не серая хмарь, в этой девушке всего понамешано, и он никак не может ее разгадать. Летти нервно облизнула губы, и в нем проснулось желание, требующее присвоить ее немедля. И пусть младший Кхар хоть облезет от зависти — Хэл ее не отдаст. Он погладил окровавленными кончиками пальцев ее и без того грязную щеку, обхватил пальцами подбородок, не позволяя ей отвернуться.

— Ты постоянно мне врешь, Летиция сол Лерман, — повторил Хэл, склонившись к ней ближе и чувствуя ее быстрое дыхание на своих губах.

Летти дернулась, вновь попыталась высвободить руку, и Хэл вдруг понял, что на ней нет часов.

— А что с обетом, Летиция? — вкрадчиво спросил он, вздернув ее запястье выше. — Отменили на время турнира?

Хэл припечатал ее руку к стене, и Летти вдруг подалась вперед и поцеловала его. Тонкое горячее тело прижалось к нему всеми своими изгибами, язычок нырнул в его рот. Хэл сжал Летти и поцеловал в ответ, чувствуя металлический привкус крови. Он вжал ее в стену, желая лишь одного — содрать с нее одежду прямо здесь и сейчас, сделать своей. Вот только разве это ее привяжет?

Хэл отстранился, выдохнул, пытаясь унять мятущееся сердце. И посмотрел на то, от чего Летиция сол Лерман так отчаянно пыталась его отвлечь.

Черный рукав приподнялся, обнажая запястье, и на нежной коже горела белая метка. Вроде звезды, а может, цветок. Хэл погладил ее подушечкой пальцев, обнял Летти крепче, удерживая на месте. Цветок ожил, и лепестки раскрылись сильнее. Магия отозвалась, знакомо кольнув его палец.

— Это мое, — задумчиво произнес Хэл, и Летти, всхлипнув, обмякла в его объятиях, больше не пытаясь удрать.

Это была его магия, скверный дар, время. Как будто его частичка каким-то образом откололась и оказалась в другом, очень привлекательном, теле.

— Я требую объяснений, Летиция, — сказал Хэл.