С верхней ложи турнирная арена напоминала криво разрезанный торт. Выращенные магами перегородки не позволяли участникам лететь стенка на стенку, но с высоты особенно выделялись две самые большие команды.

— Младший, очевидно, успел нажить себе и друзей, и врагов, — меланхолично заметил Годвин сол Кхар.

Сам он мог похвастаться скорее вторым. Слишком многие говорили, что сол Кхар занимает главное место в совете непозволительно долго.

— Надеюсь, все пойдет по плану, — добавил Годвин, искоса глянув на Хэла, и ему сделалось тошно.

Летти шла на турнир за победой, но та заранее была отдана другому. Уровнем ниже сидело жюри турнира — преподаватели академии, изображающие бурную деятельность и рисующие пометки на листах бумаги, скучающий командир дозора, которого занесло сюда невесть каким ветром, пустая магичка — скандальная журналистка, вцепившаяся за перила ложи как за борт корабля.

Хэла в жюри не позвали. Потому что Годвин сол Кхар был отлично осведомлен о его досадной принципиальности.

Но зачем Годвину победа младшего сына? Начинает создавать ему правильную репутацию с младых лет? Готовит преемника? Логичнее было бы делать его из старшего сына. Но если версия Летти верна, и Грегор не перенял корневую магию, то все существование рода сол Кхар под угрозой.

А Гор двигался ловко и быстро, и темная коса извивалась змеей. Все три цветка оставались на нем, а у Кита сол Цофа уже одного не хватало. Хэл не мог выбрать, за кого болеть в этой схватке: они оба ему не нравились.

— Не знаешь, что стало причиной конфликта? — спросил Годвин.

— Девушка, — нехотя ответил Хэл.

Мог бы соврать или уйти от ответа, но толку?

— Летиция сол Лерман, — задумчиво произнес Годвин, проявив осведомленность. — Младший выразил горячий к ней интерес. Даже, я бы сказал, неожиданно серьезный.

Хэл быстро нашел взглядом хрупкую фигурку, которая казалась еще тоньше в обтягивающем черном костюме. Рядом с ней держались девушки со старших курсов скверноборства, и Хэл с облегчением понял, что у Летти тоже образовалась команда.

К защитному куполу полетели первые пузырьки — разработка, которой Хэл по праву гордился. В каждом шаре был участник турнира, лишившийся всех трех цветков либо получивший серьезную травму. Целителей ждал напряженный вечер, но время было на их стороне: в пузырьках оно останавливалось, гарантируя жизнь пациенту.

— Что скажешь о ней? — спросил Годвин. — Эта Летиция — чем она зацепила младшего?

— Она сола из дома первого круга, — произнес очевидное Хэл, но Годвин тряхнул головой.

В темных волосах хватало седины, а взгляд серых глаз был уставшим. Хэл попытался представить Годвина молодым, флиртующим с Софией сол Лерман, но отчего-то не мог поставить их рядом. Хотя точно одно: ради своего дома Годвин убил бы внебрачного сына и не поморщился.

— Сол хватает, — отрезал он. — Мой сын может выбрать кого угодно.

— Он младший, — напомнил Хэл, и Годвин цепко взглянул на него.

— Да, — кивнул он. — Будь моя воля, я бы, пожалуй, поменял старшинство своих сыновей. Но время мне не подвластно. В отличие от тебя.

— Я тоже мало что могу.

— Достаточно, — отрезал Годвин, и Хэл понял, что разговор сворачивает на вопрос, которого он избегал.

— Вот она, — сказал Хэл, кивнув на арену. — Летиция сол Лерман. Та девушка, на которой хочет жениться ваш сын.

Годвин нахмурил тяжелые брови, повернувшись к турниру.

— Блондинка на верху перегородки, — подсказал Хэл.

— Как она туда забралась?

Хлоп — и Летти оказалась на другом ребре стенки, распласталась на нем и, потянувшись вниз, сорвала цветок с плеча высокой девчонки. Раньше, чем та успела сообразить, исчезла и появилась в другой стороне.

— Портал? — удивился Годвин. — Но магия на арене блокируется.

— Скверный дар действует по иным законам, — ответил Хэл.

А Летти как будто задалась целью показать его во всей красе. Она мелькала по всей арене, срывая метки с участников и исчезая. Высокий парень подпрыгнул и схватил ее за щиколотку, но Летти безжалостно ударила его свободной ногой по лицу, перепрыгнула с ним вместе в пустой сектор, и пока ошалевший от переноса бедняга согнулся, выплескивая содержимое желудка, сорвала все три цветка с его формы.

Прозрачная пленка обхватила парня, унося вверх под защитный купол, а потом прямиком к целителям.

Летти же переметнулась к своей девчачьей команде, которую теснили к краю арены, и влезла врукопашную. Сердце Хэла сжалось от тревоги, а потом забилось быстрее. Не танец плодородия, который ему довелось увидеть однажды, а пляска воительницы. Летти двигалась легко и бесстрашно, будто короткие пара недель вместили в себя годы тренировок. Уходила от ударов, скользила как лента, использовала вес тела соперника против него самого. А сорвав метки с очередной жертвы, бесследно исчезала, появляясь в другом месте.

— Ловкая, — оценил Годвин. — Но худая. Думаешь, такая сумеет родить моему сыну наследников?

— У ее матери четверо детей, — напомнил Хэл. — К слову, София сол Лерман вспоминала вас недавно.

— Это когда? — удивился Годвин. — Ты общаешься с главой дома Лерман?

— Знаком. Но вы, видимо, знаете ее гораздо лучше.

— Пожалуй. Никогда не мог понять, почему она выбрала этого дурня Энтони. Их дочь явно пошла не в отца. Погляди, боевая какая!

— Так у вас с ее матерью был роман? — напрямик спросил Хэл.

Годвин сол Кхар удивленно на него посмотрел.

— Нет, хотя это не твое дело, — ответил он. — А вот что твое — сам знаешь. Назови цену.

— Я не могу, — в который раз отказался Хэл.

— Можешь, — возразил Годвин, кивнув в сторону пузырька, пролетевшего мимо ложи. Внутри замер парень с расквашенным носом и беззвучно раззявленным ртом, в котором не хватало пары зубов. — Тот же принцип в действии.

— Не совсем. Я даже не уверен, что получится.

— Я готов рискнуть, — ответил Годвин, вновь повернувшись к арене. — Я устал, Хэлвиг. Годы берут свое. Дом зовет меня, и я почти жду момента, когда смогу уснуть в его корнях. Но я не могу оставить все так. Во втором круге растут новые башни, и их хозяева надеются вырвать статус правящего дома.

— Это жестоко, — сказал Хэл. — То, о чем вы меня просите. И нарушает все возможные моральные нормы.

Годвин пожал плечами.

— А ты разве никогда не нарушал правил? — спросил он. — Осталось только выяснить, в чем может быть твой интерес… Неужели тебе не хочется чего-то так сильно, что ты готов пойти наперекор своим принципам?

Горан и Китон наконец сошлись один на один и, забыв о цветах и метках, мутузили друг друга в пыли. А Летти сидела, скрестив ноги, на одной из перегородок, наблюдая за их дракой.

Что, если попросить у Кхара ее? Годвин бы нашел рычаги, чтобы надавить на дом сол Лерман.

— Я начинаю терять терпение, — сказал Годвин, и в его голосе прозвенел металл. — Начинаю сомневаться в твоей лояльности, Хэлвиг.

Но Летиция не простит, если ее заставят. Наверное.