Я до боли вдавила ноготь в ладонь. Этот жест я когда-то придумала интуитивно: что-то вроде ступеньки перед трамплином, первый шаг, а потом — прыжок. С Тьеном все вышло легко — я знала старшего брата как облупленного: его насмешливый взгляд, улыбку, спокойную внутреннюю силу, рядом с которой становилось теплее. Но, выходит, он брат мне только по матери?

Голубые стены малого зала дрогнули, расплываясь, и пальцы Хэла впились в мое плечо.

— Хоть бы сказала — на раз-два-три, — пробормотал он.

Я спешила, не давая себе возможности передумать. Пост в осаде, и кто знает, вдруг уже поздно?

Нас с Хэлом швырнуло в самую гущу боя.

В нос ударил смрад скверны, над головой просвистело копье, оставляя за собой пылающий хвост как комета. Хэл крепко обхватил меня одной рукой, прижимая к себе, а другой выставил щит. Кто-то позади застонал, а впереди заревело…

Мой брат был в эпицентре бури. Он стоял в проломе стены, чуть склонившись вперед, словно пытаясь удержаться против урагана, и рисовал узоры атакующих заклинаний с двух рук. Боевые посохи извергали густое бордовое пламя — и такое же пылало узорами на его теле, просвечиваясь через мундир дозорного.

— Латай левый фланг! — выкрикнул он кому-то, продолжая выжигать в скверне дыры.

Он был совсем незнакомым, этот Этьен, в пыльном мундире, изодранном чьими-то когтями, с грозным огнем в глазах. Его волосы, развевающиеся на ветру, казались почти черными, а голосу, выкрикивающему приказы, хотелось безоговорочно подчиняться.

Вот каким должен быть корневой маг моего дома! Вот кто преумножит славу рода Лерман!

Тьен повернул голову, и так и застыл с удивленно приподнятыми бровями и полураскрытым ртом, явно готовясь ругнуться в мой адрес. А за полуразрушенной стеной, в складках тумана, я разглядела рогатый силуэт монстра, который готовился проскользнуть под огнем.

— Это же…

— Бжгуч, — сказал Хэл. — Летиция, действуем быстро. Я не удержу время дольше пары минут, а тут — сама видишь…

Я перевела взгляд с брата на стены поста, и мысленно ужаснулась: ладно стены, но и защитные заклинания порваны в клочья, и накопители не светятся даже остаточной магией. Дело дрянь!

Перво-наперво я кинулась к проему, где стоял брат, и швырнула простейшим атакующим заклинанием в бжгуча. Золотая стрела магии вошла точнехонько в левый глаз, пылающий яростью. Когда время снова пойдет, эти злобные глазки погаснут. На всякий случай еще и срубила лезвиями рога.

Метнувшись назад, подрисовала руну щита у главных ворот, в прорехи которых тянулись мерзкие щупальца. Бросилась к дозорному, который истекал кровью на ступенях казарм.

— Летти, постой! — Хэл поймал меня за руку.

— Надо спешить! — воскликнула я. — Хэл, выставь еще пару щитов. Или давай я попробую их вытащить в сол Лерман. Сделаю пару ходок…

— Нет, — сказал он и, обхватив меня за плечи и легонько тряхнув. — Здесь человек двадцать. Всех не перетаскаешь. А ставить щиты тут все равно что лепить подорожник на отрубленную голову. Летти, мы только начинали проходить ритуалы, но принцип один.

Я вскинула голову, заглядывая ему в глаза. Ну конечно! Ритуалы мощнее, особенно парные. В той жизни мы с Хэлом сто раз это делали.

— Отпусти магию, закрой глаза. Вдох-выдох, — бормотал он, обнимая меня и рисуя кончиками пальцев руны на моей спине. — Чувствуешь мое сердце?

Я облизнула губы и кивнула. Его сердце билось под моей ладонью. Вдох-выдох. Мир вокруг нас замер, и мы с Хэлом остались одни.

Его ладонь поднялась и обхватила мою шею, и я послушно запрокинула голову.

— Потом извинюсь, — прошептал Хэл, и его губы легонько коснулись моих, а потом накрыли их увереннее.

Значит, вот таким будет наш первый поцелуй в этой жизни?

Посреди скверны и атакующих заклинаний, в пылу сражения и… под носом у старшего брата? Но на какой-то миг все перестало иметь значение, остался лишь поцелуй: теплый и неожиданно нежный.

Магия хлынула, наполняя мое тело силой до кончиков пальцев, сплетаясь с энергией Хэла. Я ахнула, разрывая поцелуй, выгибаясь от силы потока, который рванул через меня и устремился вверх, к темному небу. Среди мерцающих звезд вспыхнула еще одна, расправила сверкающие лепестки, а после раскрылась над нами сияющим куполом, отрезая от скверны дозорный пост.

— Женская энергия хуже в атаке, зато создает куда более прочный щит, — донеслось до меня. — Летти, я не буду извиняться. Мне лишь жаль, что наш первый поцелуй вышел таким, по необходимости. Но, чтобы ты знала, я давно хотел тебя поцеловать…

Скверна завизжала на сотни голосов, заглушив Хэла, а время сдвинулось и снова пошло.

— Летти? — выкрикнул брат. — Какого хорроса ты…

— Латай свои бреши! — выкрикнул Хэл. — Быстро!

Скверна билась снаружи, рычала многослойным ревом, а дозорные кинулись врассыпную, восстанавливая поврежденные руны, заполняя накопители и возводя проломанные стены.

— Ты, — сказал Тьен, в два шага преодолев расстояние между нами. — Кто такой?

— Хэлвиг Крэйг, — ответил Хэл. — Ты мог бы не отвлекать меня досужей беседой? Я так-то купол держу.

И меня. Выплеск магии был таким мощным, что я повисла в руках Крэйга тряпочкой.

— Ты поцеловал мою сестру? — голос брата прозвучал так грозно, что мне стало смешно.

Он вряд ли успел увидеть много. Разве что в самом конце. Но в куполе тесно сплеталась наша с Хэлом магия, а я все еще чувствовала его силу, которая текла через меня ровным потоком.

— Я сделал ей предложение, если что, — сказал Хэл.

Брат хмыкнул, почесал щетину на подбородке.

— Потом поговорим, — бросил он и развернулся к пролому.

Взмах посохов — и безжизненная сухая земля растрескалась, выпуская ростки. Стебли шустро поползли по серым камням стен, сплетаясь и выпуская колючки. Длинные иглы выстреливали наружу, сверкая искрами магии.

— Спасибо, кто бы вы ни были! — крикнул дозорный, пробежав мимо нас. — Лерман, слева пусто!

— Ты как? — прошептал Хэл, обнимая меня.

— Нормально, — ответила я, положив голову ему на грудь.

Энергия все еще шла, но я понимала — предел близко.

— У тебя такая теплая магия, Летиция сол Лерман, — пробормотал Хэл. — И ты вся такая… — Он судорожно вздохнул и сказал скорее самому себе: — Вдох-выдох…

Его сердце ровно билось под моей ладонью, дыхание щекотало висок.

Накопители по периметру стен, огораживающих дозорный пост, зажглись темно-красной боевой магией, руны на стенах загорелись.

— Отпускай, — скомандовал Тьен, вновь оказавшись рядом. — Хватит ее качать.

Хэл провел пальцами по моей спине, зачеркивая руны, и связь иссякла. Купол медленно сжался над нами в цветок и осыпался сверкающей пылью.

Скверная волна тварей ударила в стены, но отхлынула прочь, как от неприступной скалы. Второй удар показался слабее.

Хэл отвел меня в глубь поста, усадил на ступеньки, а сам занялся ранеными. Я же, обхватив колени руками, могла лишь наблюдать за суетой вокруг. Мне бы о многом подумать — кто отец моего брата, что между мною и Хэлом, почему скверна атаковала отряд Тьена… Но во всем теле была приятная легкость и пустота, и размышлять не получалось.

— Отходит! — радостно выкрикнул дозорный, выглядывающий в бойницу. — Победа!

Я очнулась от полусна и растерянно посмотрела на Тьена, который высился надо мной. Грозный огонь в его глазах погас, и они снова стали пронзительно голубыми, как будто еще более яркими на грязном лице. Присев рядом, брат стиснул меня в объятиях, поцеловал в щеку, оцарапав кожу грубой щетиной, а потом еще и потрепал волосы — вот же балда. Встав, пожал руку Хэлу, а потом, притянув его к себе, похлопал по спине.

— Совет да любовь, — сказал Тьен. — Судя по куполу, вы отлично друг другу подходите.

— В смысле? — поперхнулась я. — Вообще-то я ответила «нет»! Я не собираюсь за него замуж!

— Уверена, козявка? — усмехнулся Тьен и глянул на Хэла. — Не отступай, Хэлвиг Крэйг.

— И не подумаю, — сказал он.