Перед балом, как и в той жизни, я отчаянно волновалась. Прошлая Летти переживала из-за фасона платья, подбирала украшения и туфли — изящные и в то же время удобные, делала кокетливую прическу и умеренный макияж — дочери великого дома не пристало красить лицо как гулящей девке. А еще она надеялась, что Китон сол Цоф пригласит ее хотя бы на один танец, и репетировала фразы для легкой беседы.

Новая я волновалась совсем по иным причинам. Мы с Отисом расклеили листовки по всей академии, нарвались на выговор от ректора за распространение паники и лишний мусор на территории, но я все равно боялась. В прошлый раз убийства происходили одно за одним, но не в академии, а за ее пределами. Я привела преступника сюда, к своим друзьям и знакомым, и по-прежнему не знала, как его остановить. Одна надежда на Отиса — и я отдала кольцо Хэла ему.

— Маячок? — с несчастным видом спросил Отис, неловко оттопырив мизинец, на котором сверкал бриллиант.

— Если почувствуешь опасность, поверни камнем вниз, — повторила я, поправляя прическу и придирчиво разглядывая себя в зеркале холла.

Сегодня я выглядела старше — почти как та Летти, которую еще помнила. Но на моих обнаженных плечах не было рабского клейма, а на спине — шрамов. Метку Хэла я спрятала под длинной бархатной перчаткой, поверх которой все же надела часы — во имя выдуманного обета. На шее мерцало ожерелье, за которое Рори отдала бы душу, в ушах поблескивали крохотные сережки. Я немного поколебалась — не снять ли часы, прежняя Летти так бы и поступила. Но Хэл заметит и сделает выводы, и лучше уж я буду с часами — все равно в целом неплохо.

Отис рядом со мной выглядел как работник похоронного бюро — длинный, нескладный, торжественно мрачный. Его лучший черный костюм оказался немного коротковат, зато смелости было сверх меры.

— Надеюсь, убийца и правда выберет меня жертвой, — вздохнул Отис, пряча руку с кольцом Хэла в карман.

Я взяла его под локоть и повела в зал.

В прошлый раз я, помнится, пищала от восторга. Но сегодня украшения из живых цветов, густо увивших колонны и потолки, лишь раздражали. Пестрели яркие наряды, сверкали украшения, мерцали свечи, музыканты наигрывали что-то легкое и веселое, и о Бондаре Туке как будто все забыли. Но в углу я приметила серое пятно и узнала следователя. Поймав на себе взгляд колючих голубых глаз, кивнула. А он отсалютовал мне бокалом.

Оставив Отиса возле стола с закусками, я подошла к мужчине.

— Нашли что-то новое? — спросила в лоб.

— Ваши листовки, — ответил он. — Летиция сол Лерман, вы проявляете подозрительную заинтересованность делом. И я теряюсь в догадках — то ли это от душевных щедрот, то ли попытка отвести от себя подозрения…

— Вы связали убийство Бондаря с делом Мэгги?

Следователь вздохнул и отвел взгляд. Глициния, на которую он посмотрел, скукожилась и завяла.

— Они оба носили скверную метку, — нехотя произнес он. — Может, совпадение.

— У Мэгги Хрусь был скверный дар? — воскликнула я. — Какой?

— Предвидение, — сказал следователь, по-прежнему глядя куда-то в сторону. — Увы, вытащить из нее воспоминания о произошедшем куда сложнее. Она все вещает о скверне, что вот-вот хлынет в мир. Хотя в заведении для душевнобольных таких предсказателей куча. Отчего, как полагаете? Почему все кликуши пророчат дурное? Нет бы обещать процветание и любовь!

— Полагаете, убийца выбирает жертв со скверным даром? — задумалась я.

Но тогда Отису ничего не грозит…

Почувствовав мой взгляд, он обернулся и улыбнулся с набитым ртом.

— Я не знаю, — раздраженно бросил следователь. — Я лично надеюсь, что больше убийств не будет. Но в ваших листовках значится совсем другое: ритуальные убийства, маньяк на свободе, будьте бдительны, не ходите в парк… Вас словно кликуша покусала!

Знал бы следователь, что все безумные предсказания Мэгги — правда.

— Вы что-то знаете, Летиция сол Лерман? Скажите, — попросил он. — Неофициально. Откровенность за откровенность.

Я облизнула губы и посмотрела ему в глаза — если начну рассказывать все, что я знаю, что меня упекут в соседнюю палату к Мэгги.

— Я не теряла ту заколку, — призналась я. — Не надевала ее на пробежку. Это неудобно. На тренировках я использую эластичные ленты для волос.

Глаза превратились в ледяные щелки, но следователь молчал.

— Однако ее украли из моей комнаты и подбросили на место преступления, — продолжила я.

Мужчина склонился ко мне и прошептал:

— Вы солгали следствию.

— Я не убивала Бондаря Тука, — тихо ответила я. — Но кто-то хочет, чтобы вы так подумали. Я дочь великого дома. Пару недель назад два моих брата отдали ему свои черенковые точки. Край сол Лерман растет. На кого будет удобно повесить темный ритуал?

— Зачем?

— Чтобы отвести внимание от другого дома, я полагаю.

— Я с вас глаз не спущу, — пообещал следователь.

— Все еще подозреваете меня?

— Я полагаю, что вы можете стать следующей жертвой, Летиция, — сказал он. — А теперь идите, развлекайтесь.

— Оставить для вас танец? — предложила я.

— Обойдусь, — отказался он.

Бал тоже был чем-то вроде турнира, и кое-кто уже победил: Гленда сол Анаиш танцевала с Нико сол Дышем, и аромат цветов становился сильнее, когда они кружились под пышными гирляндами. Китон сол Цоф стоял у стены, хмуро пялясь на Гора. А тот, в свою очередь, испепелял его взглядом. Вот бы замкнуть их друг на друге хотя бы на этот вечер — было бы славно. Теплая рука легко опустилась мне на талию, и я прикрыла глаза от узнавания.

— Ты не надела мое кольцо, — заметил Хэл.

— Я отдала его Отису, — ответила я. — Теперь думаю — зря. Следователь только что рассказал мне, что Мэгги Хрясь тоже была со скверной меткой, как и Бондарь. Хэл, кто еще в академии имеет скверный контур? Ты ведь участвовал в этих исследованиях!

— Только на вашем потоке, — задумался он. — Если кому-то нужны жертвы со скверным даром, это сильно сужает круг!

— Давай сходим в целительское крыло и возьмем данные, — предложила я, обернувшись, и едва не сбилась с мысли — так идеально выглядел Хэл: черный костюм подчеркнул и широкие плечи, и узкие бедра, а рубашка белела как снег. Вот только узел галстука получился слишком тугой. — По идее, студентов со скверными метками не так много, — закончила я.

— Не хочешь сначала потанцевать? — спросил Хэл. — Выглядишь потрясающе, Летиция. И я предпочел бы видеть мое кольцо на твоем пальце. Уверен, Отису оно не идет.

Я невольно улыбнулась, а Хэл обнял меня и повел в центр зала, а я вдруг вспомнила, что в той жизни тоже танцевала с ним на балу! Всего один раз, сразу после Кита, и я совсем об этом забыла!

— Я проиграла, — вспомнила я, оказавшись в его объятиях. — С вурвушей. Она-таки плюнула мне на штаны, и никакие руны очищения не помогли избавиться от отвратительной вони.

— Ты ее вымотала, — сказал Хэл. — И уложила отлично. А липкий кляп на морду вообще был хорош. Но я не помню, чтобы показывал эти руны…

— Мы спорили на щелбан, — горестно вздохнула я, взмахнув ресницами, и Хэл посмотрел на меня укоризненно.

— Не думаешь же ты, Летиция сол Лерман, что я воспользуюсь этим правом? — спросил он, прижав меня крепче. — Хотя… Мы можем поменять вид воздействия? На менее болезненный и даже приятный.

— Уверен, что это будет приятно? — невинно уточнила я. — Иногда мужчины бывают так самонадеянны…

— Готов поспорить, — прошептал он мне на ухо. — На щелбан, если настаиваешь.

Я рассмеялась и почувствовала чей-то взгляд, прожигающий спину.