Я притихла, затаилась, надела личину беспечной юной Летти, которой была прежде. Но словно чувствовала на себе чей-то холодный оценивающий взгляд. Убийство Бондаря Тука пока не раскрыли, преступник, кем бы он ни был, не оставил следов. Кроме моей заколки.

Это не было чем-то случайным. Кто-то подбросил ее на место преступления. А когда убийство произойдет снова, там найдут что-то еще, и цепочка улик так или иначе приведет к дому Лерман.

Мы с Хэлом, не сговариваясь, поменяли маршрут наших утренних пробежек и теперь делали круг, обходя место убийства по широкой дуге. Но напряжение не отпускало.

— Мой скверный дар может меня же и оправдать, — сказала я, пытаясь не сбить дыхание. Я стала выносливее, но все равно привычный темп Хэла давался мне нелегко. — Я бы не стала бросать труп там, где его легко могут найти.

— Возможно, в тот момент вы слишком устали, сола Лерман, — предположил он чужим равнодушным голосом. — Либо это намеренная попытка обмануть следствие… Летиция, это не сработает, если тебя захотят обвинить!

— Я бы унесла тело в дом и скормила его корням, — упрямо заявила я.

— Вы так просто это сказали, сола, будто проделывали подобное уже много раз, — продолжил Хэл, примеривший на себя роль судьи. — В стране нередко пропадают маги. Сколько из них похоронены под корнями вашего дома, который растет и крепнет с каждым днем?

Это была правда. После ритуала, в котором мои братья отдали свои черенковые точки дому, он вырастил еще один ствол — целую башню, и край сол Лерман расширился до горного перешейка. Внизу, в подвалах, появилось хранилище, куда корни тащили камни чистой глубокой зелени, оттенка летней листвы.

— Так что на любой твой аргумент, каким бы здравым он ни казался, найдется возражение, — заявил Хэл, который бежал рядом. — В данных обстоятельствах упрямство, с которым ты стремишься на турнир, кажется глупым безрассудством.

Мы выбежали на край пруда, и Хэл остановился, давая мне возможность передохнуть. Солнце только вставало, вода казалась белой, как молоко, а камыши на берегу серебрились от инея.

— Сама подумай, — сказал он, повернувшись ко мне. — Тебе выгоднее казаться слабой, беспомощной, безопасной, а ты тренируешься с маниакальным упорством, словно и правда собралась победить.

— Ваше неверие в меня, учитель, оскорбительно, — усмехнулась я.

— Я узнал, какие будут призы, — вдруг сказал Хэл, пристально на меня глядя.

Этот внимательный взгляд, считывающий любую реакцию мимики, откровенно бесил. Вот Горан часто прятал глаза под густыми ресницами — я полагала, он стесняется своих разномастных глаз. А у Китона сол Цофа, который вдруг воспылал ко мне чувствами, была другая привычка — в разговоре он слегка поворачивал голову, словно давая возможность полюбоваться его идеальным профилем. Он подкарауливал меня на переменках, зазывал на свидания, и Горан торопил меня с ответом, чтобы у него был реальный повод начистить Киту его смазливую рожу.

— Призы? — повторила я. — Какие призы?

— Не строй из себя идиотку, — бросил Хэл. — Ты прекрасно знаешь, что я говорю о призах на турнире. Более того, твое неумелое вранье буквально кричит о том, что и ты давно в курсе. Главный приз — артефакт из скверной сокровищницы.

Это было нечто вроде всеобщей и одновременно ничейной казны, которой распоряжался совет великих домов. Там хранились ценности погибших башен, и средства в основном уходили на поддержание дозора. Однако члены совета справедливо полагали, что неразумно оставлять пылиться вещи, которые могли бы приносить пользу. Вставал вопрос — как их распределять. За ценой бы не постоял ни один из великих домов. Так что было принято решение разыгрывать сокровища на разнообразных турнирах и соревнованиях — пусть награду получит сильнейший.

— Там может быть что угодно, — пожала я плечами.

Хотя сам факт владения таким артефактом уже поднимал престиж рода.

— Значит, я прав? Ты за этим идешь на турнир? — Хэл не собирался оставлять меня в покое, и я побежала по тропинке дальше, оставив его у пруда.

Когда он догнал меня — обидно быстро, я попросила:

— Лучше помогите мне с тренировкой. Первый тур — массовка, там я надеюсь удрать. А вот второй, со скверной тварью, немного пугает.

— Ладно, — неожиданно согласился Хэл. — Сегодня потренируемся. В Червивую нору как раз доставили несколько порождений скверны.

— Спасибо, — сказала я. — Я весьма признательна за вашу помощь.

— Не стоит благодарности, — ответил Хэл. — Мне бы не хотелось, чтобы тебя сожрали прямо у меня на глазах.

— Что такое? Замучают кошмары? — елейным голосом обеспокоилась я.

— А ты, к слову, в последнее время спишь спокойно?

— Волнуетесь, что я снова окажусь у вас в постели?

— Я начал беспокоиться, не прыгаешь ли ты к кому-то еще. Как там Горан? Еще ждет ответа?

— Не ваше дело, — фыркнула я, прибавив скорость, но оторваться от Хэла не получалось.

Он обогнал меня и выкрикнул на прощание:

— В Червивой норе, после занятий. Помнишь моего друга Мио? Он тебя проведет.

Я перешла на шаг и вытерла рукавом вспотевший лоб.

Не знаю, правильно ли я делаю, идя на турнир. В словах Хэлвига есть резон — лучше бы меня принимали за безобидную миленькую блондинку. Но артефакт должен достаться мне, а не Гору.

Хэл обернулся, но я уже перенеслась в комнату общежития. В дверь барабанили, и я сдвинула защелку.

— Летти, чего не открываешь? — возмутилась Рори.

Ключ от моей комнаты был у нее давным-давно. Раньше она частенько оставалась у меня ночевать, и мы шептались и смеялись до поздней ночи, доверяя друг другу тайны. Но больше я ей не верила.

Рори вошла в комнату и окинула ее цепким взглядом. Ей приходилось делить спальню еще с несколькими одаренками, и Рори не раз намекала, что с удовольствием перебралась бы ко мне.

— С чего ты вообще стала пользоваться защелкой? — с неудовольствием спросила она.

— Ключ где-то посеяла, — отмахнулась я.

Так что теперь я закрываю дверь на засов и потом прыгаю в академию с помощью скверного дара. А Рори трясет от невозможности попасть в мою комнату, запертую изнутри.

— Ты что-то хотела? — спросила я.

— Думала пойти вместе с тобой на занятия. Ты в душ? Я тебя здесь подожду.

Оставить ее без присмотра с моими вещами?

— Рори, не в службу, а в дружбу, займи нам столик в кафе и возьми мне какао с булочкой, — умоляюще протянула я, прижав руки к груди. — После пробежки я голодная как тварь.

Обычно я не пользовалась ею так откровенно, но вот сюрприз — Рори не отказывала мне ни в чем. Она не спорила со мной, всегда была на моей стороне, и если раньше я считала Рори родственной душой, то теперь это настораживало.

— Конечно, — сказала она. — Подожду тебя там.

А когда Рори вышла, я закрыла дверь на защелку и поправила охранную руну. Теперь сюда никто не войдет.