Константин Николаевич Леонтьев – великий русский мыслитель, литератор и публицист. Он много дискутировал с Л.Н. Толстым и с Ф.М. Достоевским, стараясь найти истину. В конце XIX века в одном из своих трудов он предсказал будущее России: «Через какие-нибудь полвека, не более, русский народ из народа-богоносца станет мало-помалу, и сам того не замечая, народом-богоборцем, и даже скорее всякого другого народа, быть может, ибо действительно, он способен во всем доходить до крайности».
К.Н. Леонтьев (1831–1891) родился в дворянской семье. В 20 лет он написал свою первую повесть «Женитьба по любви». Полный сомнений в своем таланте и пользе своего творчества, он решил показать свое произведение И.С. Тургеневу, они сблизились и стали часто встречаться.
Леонтьев преклонялся перед красотой во всем, и ему очень нравились красивые люди. Поэтому он восхищался барственным Тургеневым, нравился ему и Фет, про которого ему хотелось сказать: «Улан лихой, задумчивый и добрый», а также элегантный, благородный издатель Катков.
И сам Леонтьев был красив и внешне удивительно походил на А.П. Чехова. После окончания медицинского курса он собирался жениться на девушке Зинаиде, в которую был страстно влюблен, и посвятить себя врачебной профессии. Он рассказал о своих планах холостому Тургеневу, который тут же стал его отговаривать от женитьбы. Леонтьев прислушался к его совету и в 54-м году в одиночестве уехал на Крымскую войну военврачом. Это был мужественный шаг, работы в госпитале было отчаянно много, и очень тяжелой, но с каждым днем он набирался опыта. В период Крымской войны Леонтьев совсем переродился: в госпитале лежало от 150 до 250 страдальцев, и всех ему надо было лечить.
После войны он жил какое-то время в качестве домашнего врача в Крыму у богача Шатилова: «Я жил долго в степном имении Шатилова. Я лечил его крестьян и соседей за годовую плату. Здесь наконец я стал опять писать на покое. Ничто не способствует так творчеству, как правильная жизнь после долгих треволнений и странствий». И мечтал: «Лишь бы одну вещь гениальную написать, пусть она будет до бесстыдства искренна, но прекрасна. Ты умрешь, а она останется».
Вернувшись в столицу, Леонтьев продолжал писать, однако произведения его нередко запрещались цензурой, и он почти не получал дохода. На цензуру он особо не обижался, считая, что много хуже стало лет через десять, во времена Чернышевского и Добролюбова, когда власть вступила в эпоху либеральных свобод, цензура ослабела и начали печататься совершенно неудобоваримые, да и просто возмутительные произведения.
В 1861 году он возвратился в Крым, в Феодосию, где женился на Елизавете Политовой, дочери греческого торговца. Оставив жену в Крыму, приехал в Санкт-Петербург, где в это время выходил его роман «Подлипки». В эти годы он окончательно порвал с модным тогда либерализмом и стал убежденным консерватором.
К.Н. Леонтьев
В 1863 году поступил на службу в Министерство иностранных дел и был назначен драгоманом русского консульства в Ханья на острове Крит. С жизнью на Крите связаны восточные рассказы Леонтьева («Очерки Крита», повесть «Хризо», «Хамид и Маноли»).
На службе в Османской империи он неоднократно менял одно консульство или посольство на другое, и всегда с повышением – его высоко ценили на этом поприще. В 1864 году случилась история, известная любому русскому дипломату. 33-летний К. Леонтьев в ответ на оскорбительные слова в адрес нашей страны ударил именитого русофоба консула Дерша хлыстом по физиономии.
– Miserable! («Ничтожество!») – завопил в ответ француз, на что молодой Леонтьев лишь презрительно бросил:
– Et vous n'etes qu'un triste Europeen! («А вы всего лишь жалкий европеец!»)
Однако карьере Леонтьева этот случай не повредил, ведь формально он был прав. Как французское консульство, так и русское постарались эту историю замять без всяких последствий. Леонтьева ценили и готовили на должность генерального консула.
В эти годы возникли тяжелые проблемы в личной жизни – его супруга тяжело заболела психическим недугом, и муж был вынужден отправить ее в Россию. В те же годы умерла мать Леонтьева, которая была самым близким ему человеком. Он сам в 1871 году заболел холерой, болел очень тяжело и уже был на волоске от гибели, но тут произошло чудо. Чувствуя, что последние силы его покидают, он, глядя на икону, взмолился: «Матерь Божия! Рано! Рано умирать мне! Я еще ничего не сделал достойного моих способностей и вел в высшей степени развратную, утонченно грешную жизнь! Подними меня с этого одра смерти!» Буквально через два часа ему полегчало, и вскоре он почувствовал себя совершенно здоровым. После этого, никому ничего не говоря, 40-летний дипломат отправился в Афонский монастырь, чтобы принять монашеский постриг. Здесь он пробыл около года, однако святые отцы посоветовали ему повременить с монашеством.
Однако Леонтьев подал прошение об отставке с дипломатической службы, хотя еще несколько лет прожил в Константинополе. Позднее он вспоминал эти годы как лучшие годы, давшие ему покой и внутреннее удовлетворение, которые его мятущаяся душа не знала до этого. Он много писал, много молился, проводил много времени в светских салонах.
Через несколько лет он снова вернулся в Россию, поехал в свое родовое имение, которое опустело и развалилось после смерти матери. Но и в России Леонтьев не забывал своего обета и стал ездить вместо Афонского монастыря в Оптину пустынь. Опять возникла проблема денег, и тогда друзья предложили ему сотрудничество в газете «Варшавские новости», для чего он должен был выехать в Польшу. Работой он был увлечен и быстро смог увеличить тираж газеты с нескольких сотен до тысячи экземпляров, но это не спасло газету от разорения. В одной из статей у него прозвучала известная фраза: «Надо подморозить Россию, чтобы она не «гнила». Леонтьев вернулся в Россию, где ему было предложено место цензора. Работа была легкой, но его горячая мятущаяся натура не переносила покоя, она все время искала бурь.
Окружение Леонтьева в эти годы составляли консервативно настроенные литераторы – выпускники знаменитого Катковского лицея: А. Александров, И. Фудель, Ю. Говорухо-Отрок, В. Грингмут и др. Его обожала молодежь, он представал человеком старой, мягкой барственной культуры, житейски привлекательным, хотя был автором зачастую жестких текстов. Он с нежностью относился к своим молодым друзьям, хотя ни в ком из них не нашел равного себе интеллектуально, того, кто мог бы стать его преемником. Единственным из молодых людей, окружавших Леонтьева, кто демонстрировал подобные качества, был Иван Кристи, но он умер молодым в 1894 году.
Через несколько лет Леонтьев увольняется с этой спокойной работы, ему назначают хорошую пенсию, и он снимает дом рядом с монастырем в Оптиной пустыни. Здесь он нашел свой истинный приют и написал значительную часть своих поздних работ, одни названия которых говорят сами за себя: «Чем и как либерализм наш вреден?», «Национальная политика как орудие всемирной революции», «Славянофильство теории и славянофильство жизни», «Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения».
Во всех этих трудах Леонтьев последовательно и жестко критиковал современный Запад и его главное порождение – либеральную идею. Здесь он жил со своей больной женой, о которой заботился, здесь его навещает Лев Толстой. Монахом он стал только незадолго до своей смерти, в 1891 году, под именем Климент, исполнив обет, данный им еще 20 лет назад. По указанию преподобного Амвросия ему надлежало сразу же после пострижения перейти в Троице-Сергиеву лавру для прохождения там монашеского пути.
Однако в лаврской гостинице, на пороге монастыря, не успев вступить в число его братии, он заболел и умер от воспаления легких. Монах Климент был похоронен в Гефсиманском скиту Троице-Сергиевой лавры, где его могила находится и поныне.