Федор Михайлович Достоевский (1821–1881) – великий русский писатель, который рассказал всему миру о русской душе. Его произведения по сию пору тщательно изучают за границей, чтобы понять этот феномен. Достоевский был патриотом и провидцем будущего. Он считал, что именно православие является той охранительной идеей, которая спасет русское общество и весь мир. «Совесть без Бога есть ужас, она может заблудиться до самого безнравственного», – писал он.

Известно, что Достоевский и Тургенев были идейными противниками. В своем романе «Дым» Тургенев резко высказал свои западнические взгляды. Его герой Потугин заявлял, что нет и никогда не было в России ни культуры, ни искусства, ни науки, ей следует признать это, покориться и учиться всему у цивилизованного Запада. Конечно, такого мировоззрения преданный России и славянской идее Достоевский принять не мог. Во время встречи в Баден-Бадене между двумя великими писателями произошел тяжелый разговор, который привел к полному разрыву отношений.

Достоевский называл себя почвенником. Ядром позиции Достоевского и его соратников была «русская идея» и «вера в русскую самобытность». Они считали миссией русского народа спасение всего человечества, проповедовали идею сближения «образованного общества» с народом.

Удивительны были публичные выступления Достоевского! Выступления этого внешне слабого, тщедушного человека, который как будто совсем не был оратором, странным образом потрясали аудитории, заставляя слушателей не только ловить каждое его слово, но и воодушевляться, плакать и даже терять сознание. Такой, по воспоминаниям современников, была знаменитая пушкинская речью Ф. Достоевского в июне 1880 года: «Речь эта, мало сказать, взволновала и потрясла внимавших ей, – нет, она ошеломила, раздавила, ослепила эту избранную публику, съехавшуюся на праздник интеллигенции со всех концов России… И Бог знает, что было в нем, в этом голосе, но все мы, тогда весь зал, сразу вдруг почувствовали, что с нами говорит Некто… То, что я слышал из уст Достоевского, не было ни красноречием, ни ораторством, ни «речью», ни даже «проповедью». Лилась огненным потоком подобно расплавленной лаве, гласная исповедь великой души, самоотверженно раскрывшейся до глубочайших своих тайников – затем, чтобы себя хоть до дна опустошить, но нас, слушателей, убедить и привести в свою веру».

Ф.М. Достоевский. Фото 1879 г.

Достоевский был убежденным противником политических переворотов и революций. Писателя тревожило брожение молодых умов в XIX веке, возникновение нигилизма, диктат революционеров-демократов типа Чернышевского и Добролюбова, единственной целью которых было всевозможное отрицание и разрушение. Он был совершенно не согласен с тем, что достижения абсолютного идеала можно осуществить одним скачком (революцией). В романе «Бесы» отец Тихон в беседе со Ставрогиным говорил, что прыжка не надо делать, а надо восстановить человека в себе долгой работой, и тогда делать прыжок. Ставрогин спрашивал, а нельзя разве «вдруг». На это старец отвечал, что нельзя, из ангельского дело будет бесовское.

В другом великом романе Достоевского, «Братья Карамазовы», есть притча под названием «Великий инквизитор», о которой писатель говорил так: «Нынешний социализм в Европе, да и у нас, везде устраняет Христа и хлопочет прежде всего о хлебе, призывает науку и утверждает, что причиною всех бедствий человеческих одно – нищета, борьба за существование, «среда заела». На это Христос отвечал: «Не одним хлебом бывает жив человек»; «Дьяволова идея могла подходить только к человеку-скоту»; «Если притом не будет жизни духовной, идеала Красоты, то затоскует человек, умрет, с ума сойдет, убьет себя или пустится в языческие фантазии».

Достоевский несомненно обладал даром пророчества. Корректор типографии В.В. Тимофеева вспоминала о словах Достоевского, сказанных им незадолго до смерти и относящихся к российской либеральной интеллигенции, подпевающей революционерам: «Они и не подозревают, что скоро конец всему… всем ихним «прогрессам» и болтовне! Им и не чудится, что ведь антихрист-то уж родился и идет!.. Идет! И конец миру близко, – ближе, чем думают».

Как глубоко религиозный человек, на первое место среди человеческих и христианских ценностей ставил Достоевский чувство любви. Об этом говорит то, что все положительные лица романов Достоевского от князя Мышкина до Алеши Карамазова характеризуются высокоразвитою способностью к личной любви. «Любите человека и во грехе его, – говорил один из его героев, – ибо сие уже подобие Божеской любви и есть верх любви на земле».

Достоевский отмечал, что русская молодежь сделала крайние и радикальные выводы из учений «всех этих Миллей, Дарвинов и Штраусов». «Мне скажут, пожалуй, – продолжал он, – что эти господа вовсе не учат злодейству; что если, например, хоть бы Штраус и ненавидит Христа и поставил осмеяние и оплевание Христианства целью всей своей жизни, то все-таки он обожает человечество в его целом, и учение его возвышенно и благородно, как нельзя более. Очень может быть, что это все так и есть, и что цели всех современных предводителей европейской прогрессивной мысли – человеколюбивы и величественны. Но зато мне вот что кажется несомненным: дай всем этим современным высшим учителям полную возможность разрушить старое общество и построить заново, то выйдет такой мрак, такой хаос, нечто до того грубое, слепое и бесчеловечное, что все здание рухнет под проклятиями человечества, прежде чем будет завершено. Раз отвергнув Христа, ум человеческий может дойти до удивительных результатов. Это аксиома».

Вот как говорил о будущем герой «Братьев Карамазовых» старец Зосима: «Мыслят устроиться справедливо, но, отвергнув Христа, кончат тем, что зальют мир кровью, ибо кровь завет кровь, а извлекший меч, погибнет мечом. И если бы не обетование Христово, то так и истребили бы друг друга даже до последних двух человек на земле. Да и сии два последние не сумели бы в гордости своей удержать друг друга, так что последний истребил бы предпоследнего, а потом и себя самого». Пророческие слова великого человека и писателя!

К сожалению, через несколько десятилетий исполнилось это пророчество. Люди, обоготворившие коммунистические идеалы, захватили власть в России в 1917 году и сочли, что им «все позволено» ради достижения их целей. Они были фанатически одолеваемы своими идеями и стремились облагодетельствовать народы против их воли путем деспотических революционных насилий. Достоевский предвидел это и поэтому начал в своих романах обличать насилие и задался целью изобразить «положительно-прекрасного человека», руководящегося в своей деятельности образом Христа, которого он описал в романе «Идиот». Он считал, что земной человек часто эгоист, он есть существо «неоконченное», «переходное». Из человека разовьется существо, свободное от эгоизма, осуществляющее заповедь «возлюби всех, как себя»; человек, достигнувший такого совершенства, настолько изменит свою природу, что «вряд ли будет и называться человеком».

В «Дневнике писателя» Достоевский писал: «Интернационал распорядился, чтобы еврейская революция началась в России. И начнется… Ибо нет у нас для нее надежного отпора ни в управлении, ни в обществе. Бунт начнется с атеизма и грабежа всех богатств. Начнут низлагать религию, разрушать храмы и превращать их в казармы, стойла; зальют мир кровью… Евреи сгубят Россию и станут во главе анархии.

Предвидится страшная, колоссальная, стихийная революция, которая потрясет все царства мира с изменением лика мира сего. Но для этого потребуется сто миллионов голов. Весь мир будет залит реками крови».

Надо заметить, что после 1917 года за чтение книги Федора Достоевского «Дневник писателя» расстреливали. На многие десятилетия она была запрещена и подвергнута искажениям… Русофобы всех мастей ненавидели и продолжают ненавидеть идеи и творчество Достоевского.