Персе́поль, также известный как Парса, «город персов», Pārsa – это древний персидский город, расположенный на юго-западе Ирана. Он был основан в VI–V вв. до н. э. и стал одной из столиц государства Ахеменидов.

Персеполь – это величественный комплекс, созданный шахиншахами из династии Ахеменидов в период 520–150 гг. до н. э., его цель – продемонстрировать мощь и величие древнейшей мировой державы. Дворец шаха являлся административным центром государства, куда сходились все нити власти, – эту систему персы переняли от вавилонян. Государственным языком был установлен арамейский, который впоследствии установился на всей территории страны, начиная с шахиншаха Дария, сына Гистаспа (522–486 гг. до н. э.). Во время шахиншаха Кира, сына Кембиса (559–529 гг. до н. э.), правительственная резиденция располагалась в Экбатанах. Начиная же с Дария, сына Гистаспа, столицей государства стали Сузы. Античные авторы считали, что правители Ахеменидов меняли положение столицы в зависимости от времени года. Летом она находилась в Экбатанах, осенью – в Персеполисе, зимой – в Сузах, весной – в Вавилоне. Следует отметить, что в Пасаргадах и Персеполисе преимущественно проводились торжества, остальные же выполняли главным образом административную функцию. Подобно другим древним памятникам, Персеполь сохранил свою роль национального духовного святилища.

Персеполь занимает большую часть территории (2400 на 1000 футов), на которой расположены 9 основных зданий. До наших дней сохранились остатки нескольких сооружений: резиденции шахиншаха, города, загадочного здания и ряда гробниц.

Название Парса, или Персеполь, упоминается в надписях, найденных у входа в портик. Первые строительные работы были инициированы Дарием, сыном Гистаспа (Виштаспы по-персидски), Ахеменидом (Хахаманишия), что означает «держащий добрую мысль» (522–486 гг. до н. э.). Сейчас от Персеполя остались лишь руины, которые хранят память о временах, когда город был сожжён Александром Великим во время Панэллинского похода. Однако, несмотря на разрушения, до наших дней сохранились остатки величественного дворцового комплекса, культовых сооружений и многое другое, в довольно приличном состоянии, в отличие от дворцов, не преданных македонцами огню.

Персеполь, считающийся духовным центром государства Ахеменидов, тесно связан с религиозными убеждениями правителей этой эпохи. Ученые предлагают различные точки зрения, основанные на разнообразных данных, иногда весьма противоречивых. Единого мнения по этому вопросу не существует. Ключевым источником для изучения древнеперсидской религии служат надписи на древнеперсидском языке. В надписи Ариарамны упоминается великий бог Ахурамазда, а Аршам описывает его как «великого бога, величайшего из богов». Дарий, сына Гистаспа, также использует аналогичные выражения и добавляет: «Ахурамазда вместе с богами дома шаха». Ксеркс, сын Дария, обращается к «Ахурамазде вместе с богами» и поклоняется «благочестиво Ахурамазде и Арте». Артаксеркс, сын Ксеркса, и Дарий Кодоман, сын Арсама, обращаются к Ахурамазде, прося благословения, в то время как Артаксеркс Мемнон, сын Дария, обращается к «Ахурамазде, Анахите и Митре», а Артаксеркс Ох, сын Аттаксеркса, – к «Ахурамазде и к богу Митре».

Сейчас развалины Персеполя представляют собой огромный дворцовый ансамбль площадью 135 тысяч кв. м, расположенный на высокой платформе. При его строительстве, как пишут проперсидские источники, не использовался труд рабов, просто сгоняли свободных ремесленников из разных уголков Персидской территории, включая Вавилонию, Ассирию, Египет и Ионию, Скудрию. Говорят, что им даже платили за работу деньги, но калечили, отрезая всё ненужное, так, если работал руками – отрезали ноги. В строительстве использовались разнообразные материалы: крупные глиняные кирпичи и эмалированные кирпичи, битумный раствор, цветная штукатурка для покрытия полов и украшения деревянных колонн, а также дерево для изготовления пилонов, дверей и небольших колонн. Кроме того, применялась каменная или черно-белая мраморная известь. Для подъема камней использовались строительные леса, шкивы и человеческие ресурсы. При этом не применялся раствор, а камни соединялись между собой металлическими крючками.

Археологические памятники Персеполиса относятся к периоду около 515 г. до н. э., а первые письменные свидетельства датируются 509 г. до н. э. Шахиншах Кир Великий, сын Кембиса, и его непосредственные преемники сумели создать крупнейшую державу Древнего мира и установить наиболее эффективную административную и налоговую систему. Однако им не удалось внедрить стабильные механизмы престолонаследия, которые бы обеспечили внутриполитическое спокойствие и плавный переход власти от правящего правителя к признанному наследнику. Удалённость Персеполиса и труднодоступность города делали его менее подходящим для управления крупной страной, чем другие столицы – Сузы, Экбатана и Вавилон. Персеполис стал не административной, а жреческой столицей Ахеменидского государства. Работы над Персеполем велись параллельно со строительством дворца Суз.

Остатки дворцового комплекса Персеполя

Дворцовый комплекс Персеполиса располагался на высокой платформе, окруженной стенами, и включал пять «дворцов» или залов разного размера, а также величественные входы. До сих пор неясно, где находились личные покои шахиншаха. До недавнего времени большинство археологов считали, что Персеполис использовался в первую очередь для празднования Новруза, персидского Нового года, который отмечался в день весеннего равноденствия и до сих пор является важным ежегодным праздником в Иране. Иранская знать и правители подвластных территорий приходили, чтобы преподнести дары шахиншаху, как изображено на рельефах лестницы. Согласно письменным источникам, в Навруз шахиншах Ахеменидов не принимал представителей регионов, но это не означает, что никто не приходил с ценными подарками. Такие подарки отображены на рельефах лестницы Персеполиса.

Главной ценностью этих лестниц и всей террасы ападаны являются рельефы, высеченные на каменных плитах. С внешней стороны лестницы они изображают торжественное шествие гвардии «бессмертных», а с внутренней – слуг, несущих баранов, сосуды и бурдюки с вином. Аналогичное действие запечатлено и на рельефах самой ападаны: здесь в процессию выстроены представители покорённых народов. Многие исследователи давно предполагают, что процессии данников, украшающие лестницы ападаны, отражают некое ежегодное мероприятие, проводившееся здесь, как Новруз. Сама ападана представляла собой большой зал, окружённый вестибюлями. Крыша сооружения, вероятно, была деревянной и поддерживалась 72 каменными колоннами, из которых сохранилось 13. За ападаной, примерно в центре террасы, находился Трипилон – главный парадный зал в Персеполе. Его лестница была украшена рельефными изображениями сановников, а на восточных воротах имелся ещё один рельеф, изображающий шахиншаха Дария, сына Гистаспа, на троне и наследника Ксеркса.

Далее располагалось огромное помещение, названное археологами Залом ста колонн по количеству найденных оснований колонн. По бокам северного портика стояли большие каменные быки, а 8 каменных ворот были украшены сценами из жизни шаха и сражений шаха с демонами. Оба парадных помещения – ападана и Зал ста колонн – были почти квадратной формы. К зданиям, где они находились, сзади примыкали лабиринты сокровищниц, кладовых и жилых помещений, от которых сохранились практически только одни фундаменты.

На рельефах изображены главный зал в Персеполисе, народ, шествие и государственные деятели из стран, входивших в земли Ахеменидов, а также дворцовые вельможи, сатрапы, правители и другие. Персонажи движутся друг за другом, принося дары и выказывая уважение и преданность шахиншаху. Процессия останавливается перед шахиншахом.

Клад из Ападаны – это ценная находка, состоящая из монет, обнаруженных под каменными ящиками, в которых хранились фундаментные плиты дворца Ападана в Персеполе, датируемом приблизительно 515 г. до н. э. Клад включал в себя 8 золотых легких крезеидов, тетрадрахму из Абдеры, статер из Эгины и три двойных сиглоя с Кипра. Крезеиды были в отличном состоянии, что свидетельствует о том, что они были отчеканены совсем недавно, возможно, в период правления Ахеменидов. Интересно, что в кладе отсутствовали дарики и сиглои, которые обычно чеканились при Ахеменидах, эти монеты начали чеканить позже, после основания дворца Ападана.

Ниже террасы Персеполя, на равнине, находились дома придворных. Согласно ионийским источникам, эта обширная территория была окружена двойной стеной, которая отделялась от террасы широким рвом. Терраса Персеполя, возвышающаяся на 5800 футов над уровнем моря, была построена на естественном скальном основании. По мере завершения работ на террасе естественные впадины и овраги заполнялись камнями, которые доставлялись из близлежащих каменоломен и использовались как строительный материал.

На террасе Персеполя сохранились руины нескольких колоссальных зданий, построенных из тёмно-серого мрамора. Однако некоторые здания так и не были достроены. За комплексом Персеполя находятся три гробницы, высеченные в скале на склоне холма. Согласно Британской энциклопедии, ионийский врач Ктесий упоминал, что могила Дария, сына Гистаспа, находилась на скале, куда можно было добраться с помощью верёвок.

До сих пор можно увидеть остатки водопровода, которые врезаны в склон горы на высоте нескольких метров над равниной, к северу от террасы, в сторону реки Пульвар. Вероятно, основным источником воды была большая цистерна, вырубленная в скале на небольшой высоте. При этом на самой террасе и в зданиях нет никаких следов канализации или отхожих мест.

Ворота всех народов, названные так в честь подданных государства, представляли собой большой квадратный зал длиной около 25 метров с четырьмя колоннами и входом со стороны Западной стены.

В фундаменте дворца были найдены золотые и серебряные таблички с надписями. На них была обнаружена надпись Дария, сына Гистаспа, которая описывает границы его территорий в общих географических терминах, эта надпись известна как «Надпись Дария Великого». В ней говорится: «Это шахство, которым я владею, от саков, которые находятся за пределами Согдии, до Куша и от Синда (“долины Инда”) до Спарда (Лидии) – [это] то, что даровал мне Ахурамазда, величайший из богов. Да защитит Ахурамазда меня и мой шахский дом!».

Тачара – это эксклюзивный дворец Дария Великого, сына Гистаспа, в Персеполе, который был достроен после его смерти в 486 г. до н. э. его сыном и преемником Ксерксом. Он назвал дворец Тахара, что в переводе с древнеперсидского означает «зимний дворец». Затем Тачара использовался Артаксерксом Макрохейром, сыном Ксеркса. Этот дворец был одним из немногих сооружений, уцелевших при сожжении комплекса армией Александра, и благодаря этому Тахара сегодня является наиболее сохранившимся зданием Персеполя. Это также самое древнее сооружение в Персеполе. Тачара стоит спиной к Ападане и ориентирован на юг.

Дворец Хадиш Ксеркса, сына Дария – один из дворцов в Персеполе. Он расположен к востоку от дворца Артаксеркса Макрохейром, сына Ксеркса, и занимает самый высокий уровень террасы на скале. Надписи во дворце свидетельствуют о том, что здание было построено по приказу Ксеркса. Его площадь составляет 2550 кв. м (40 на 55 метров). Двойная лестница на западе ведёт во внутренний двор замка Тахара, а другая лестница на северо-востоке соединяет внутренний двор с Залом совета.

Богатство обеденных сервизов Ахеменидов, пиры и застолья, сравнимые разве что с римскими, произвели глубокое впечатление на эллинов, особенно на нищих спартанцев. После сражения при Платее их полководец Павсаний приказал устроить пир как в спартанской, так и в персидской традициях, используя «царский шатёр» и трофейные приборы персидских военачальников.

Ослепительное великолепие изобилия чаш, лож и экзотических блюд персидского стола настолько поразило спартанцев, что Павсаний, созвав своих генералов, воскликнул: «Мужи Эллады, я собрал вас, чтобы показать глупость вождя мидян, который, имея такое превосходное снабжение, как вы видите, пришёл сюда, чтобы отобрать у нас столь скромные запасы провизии».

При дворе Ахеменидов сановники пользовались посудой из драгоценных металлов, носили пышные одежды и украшения. Однако у них был хозяин – шах, который мог унизить или искалечить любого по своей прихоти. Это была посуда, из которой персы пили у себя на родине прославленное ширазское вино. На некоторых табличках Персеполя упоминаются виноторговцы и давильные прессы, что свидетельствует о том, что вино ширази было знаменито уже тогда. Страбон пишет, что в его время правитель Суз уже пил вино галубион из понтийского винограда, выращенного в сирийском Галване. Между любителями вина и работниками по металлу сложились благоприятные отношения.

Эллины противопоставляли свою жизнь свободных граждан свободной Эллады всеобщему рабству в государстве великого шахиншаха. Согласно рассказам, в Элладе, если вельможа провинился, шахиншах сажал его рядом с собой на пиру, а повар подносил блюдо, приготовленное из мяса сына вельможи. При этом шахиншах издевательски спрашивал: «Тебе вкусно?» Он знал, что все его подданные, включая самых высокопоставленных, не имеют чувства собственного достоинства и в душе остаются рабами. Античные историки писали, что абсолютная власть развращает всех, и прежде всего того, кто её имеет. Он вынужден жить в условиях всеобщего раболепия и одновременно безумного страха за свою жизнь. Его близкие строят заговоры друг против друга.

Падение Персеполя произошло во время Панэллинского похода, во главе которого стоял Александр Великий. Это была спланированная акция эллинских народов в ответ за разорение и порабощение Эллады и родственной Ионии. Основная тенденция похода заключалась не только в мести Ахеменидам, но и освобождении всех покорённых персами народов из-под их власти.

Перед входом в Персополь Панэллинскую армию встретили от 800 до четырёх тысяч несчастных соотечественников, изуродованных при строительстве ахеменидского дворца в Персеполе. Согласно тем же античным авторам, у эллинских рабочих были отрублены ноги или руки, а оставлено только то, чем они могли работать.

Город сдался Александру Великому и озверевшей армии 1 февраля 330 г. до н. э. Поселение, расположенное у подножия Персеполя, было жестоко разграблено, а его жители уничтожены. Историки Александра сообщают об огромном богатстве, захваченном в этом месте: 120 тысяч талантов серебра, 8 тысяч талантов золота, а также неисчислимые запасы драгоценностей и золотых изделий. Пройдя всего лишь 45 миль к северу и захватив богатства Кира в Пасаргадах, Александр вернулся в Персеполь, который вскоре был подожжён.

Согласно античным источникам, таким как Плутарх, Диодор Сицилийский и Квинт Курций Руф, афинянка Таис инициировала поджог дворца Ксеркса в завоеванном Александром Персеполисе в 330 г. до н. э. Плутарх считал, что целью Таис была месть Персии за сожжение Афин Ксерксом летом 480 г. до н. э. Квинт Курций Руф утверждал, что Таис и Александр сожгли дворец, «будучи во хмелю». Особенно красочно описывают этот инцидент Диодор Сицилийский и Плутарх. Согласно их записям, Таис въехала на колеснице в павший под натиском македонской армии Персеполь. Обнажив своё прекрасное тело, прикрытое лишь драгоценными украшениями, она гордо проехала по двору, где её приветствовали солдаты. На армейском пиру Таис была мила и весела, а когда все присутствующие изрядно выпили, схватила факел и стала призывать Александра Великого и его гоплитов сжечь дворец. Подвыпившие и разгорячённые мужчины без лишних слов исполнили её желание. Жемчужина персидской культуры, построенный изуродованными эллинскими соотечественниками удивительный архитектурный комплекс, был сожжён дотла и разрушен.

Интересно, что нет ни одной статуи этой женщины, учитывая, как, по словам древних авторов, она была популярна. Относительно неё стоит добавить, что она была одной из героинь комедии Менандра, и была ли она на самом деле, или это образ, созданный поэтом, вхожим в македонский дом, можно только гадать.

Солдаты Александра были поражены богатствами персов, когда обнаружили в казне огромные запасы золота и серебра, предметы и другие ценности, многие из которых были награблены в Македонии, Пеонии, Фракии и Элладе более 100 лет назад, были найдены эллинские статуи со всей Эллады, свезённые в город, которые были отправлены на места, из которых их украли персы. Также нашли мебель, гобелены и драгоценные камни, свезенные Ахеменидами из разных уголков завоёванной территории. Александр раздал щедрые подарки своим соратникам и отправил часть сокровищ в Афины, что было в 6 раз больше годового дохода Афин того времени, а главное, наконец расплатился с Дельфами, финансировавшими Панэллинский поход. В этом городе македонцы и их союзники, как пишут античные авторы, обнаружили самый большой клад, который считался крупнейшим состоянием в мире. Клад был настолько огромен, что потребовалось более 500 верблюдов и более четырёх тысяч мулов для транспортировки его обратно в Македонию. Он весил около 7300 тонн и мог бы обеспечить финансирование армии Александра на 25 лет.

Существует легенда о золоте Ахеменидов, согласно ей Дарий Кодоман, обладая мудростью и дальновидностью, предусмотрел возможность военных неудач и спрятал свои несметные сокровища в надёжные тайники. Это соответствовало как духу времени, так и характеру этого шахиншаха. Даже в разгар военных действий он нашёл время, чтобы позаботиться о сохранности казны. В те времена не было принято оставлять свидетелей, поэтому те, кто помог создать тайники, вероятно, расстались с жизнью, а их палачей тоже уничтожили, чтобы сохранить тайну. В последующие века эту загадку пытались разгадать множество раз, но безуспешно. Одним из первых известных искателей сокровищ Ахеменидов был Марк Лициний Красс, римский полководец, известный как победитель Спартака и получивший прозвище «Богатый». Возможно, именно из-за его поисков и появились легенды о богатствах Дария в лагере, во время битвы при Иссе. Но были ли эти сокровища найдены эллинами, или же это всего лишь миф?

Гай Юлий Цезарь, один из сподвижников Красса, был хорошо осведомлён о существовании клада и внимательно следил за его поисками. Узнав о неудаче Красса, он сам решил заняться археологическими изысканиями. Однако, как и его предшественник, Цезарь потерпел полное фиаско, что больно ударило по его самолюбию. Однажды он признался друзьям, что многое отдал бы, чтобы раскрыть тайну золота Ахеменидов. Говорят, что азарт – это неизлечимая болезнь. От Цезаря «золотая лихорадка» перешла к Марку Антонию, знаменитому любовнику Клеопатры. Не желая слушать никаких доводов, Антоний энергично принялся за поиски таинственного клада Дария. Следующим был не менее известный римлянин – император Нерон. Самому отправляться на Восток и заниматься утомительными поисками императору не хотелось, и он повелел снарядить экспедицию, которая отправилась на территорию современных Турции и Ирана и проработала там почти год, но не смогла достичь никаких обнадеживающих результатов. Нерон был в ярости. После Нерона на протяжении более полутора тысяч лет нет никаких достоверных исторических сведений о планомерных поисках персидского золота. Возможно, существовали и менее известные кладоискатели, но с полным основанием можно утверждать: казна Дария не найдена. В 70-е гг. XX в., во времена правления в Иране шаха Мухаммеда Реза Пехлеви, его правительство решило проверить правдивость древних исторических хроник и легенд. Для работ по поиску казны Дария пригласили американских специалистов, вооруженных суперсовременной техникой! Но тайна сокровищ Ахеменидов остаётся неразгаданной до сих пор. Никто не может точно сказать, существовало ли на самом деле золото Дария III Кодомана, где оно сейчас и как его отыскать. И было ли оно, тоже остаётся тайной.

В 318 г. до н. э. Персеполь стал столицей Персии, которая входила в территорию диадохов. Как это описано у Диодора, город был восстановлен.