15 мая 1987 г. в СССР было распространено сообщение ТАСС: «В Советском Союзе начаты лётно-конструкторские испытания новой мощной универсальной ракеты-носителя “Энергия”, предназначенной для выведения на околоземные орбиты как многоразовых орбитальных кораблей, так и крупногабаритных космических аппаратов научного и народно-хозяйственного назначения. Двухступенчатая универсальная ракета-носитель… способна выводить на орбиту более 100 тонн полезного груза… 15 мая 1987 г. в 21 часов 30 минут московского времени с космодрома Байконур осуществлен первый запуск этой ракеты… Вторая ступень ракеты-носителя… вывела в расчётную точку габаритно-весовой макет спутника. Габаритно-весовой макет после разделения со второй ступенью должен был с помощью собственного двигателя быть выведен на круговую околоземную орбиту. Однако из-за нештатной работы его бортовых систем макет на заданную орбиту не вышел и приводнился в акватории Тихого океана…»

Так до нас довели информацию о первом и, к сожалению, последнем запуске уникального военного космического аппарата «Скиф-Д».

Рассказ о «Скифе» начну с того, что готовность новой сверхмощной ракеты «Энергия» на несколько месяцев опережала готовность её главной нагрузки – корабля многоразового использования «Буран». Поэтому в ходе первого старта «Энергии» было решено вывести на орбиту военный космический аппарат под псевдонимом «Полюс».

Дело в том, что в СССР в ответ на угрозу президента США Рональда Рейгана начать звездную войну был принят ряд ответных мер, в числе которых оказались и работы по созданию лазерного противоспутникового оружия.

Так, было решено установить на тяжёлом ИСЗ уже созданный и проверенный лазер для испытаний его в космосе. Выбор пал на лазерную установку мощностью 1 МВт, созданную одним из филиалов Института атомной энергии им. И.В. Курчатова. Этот газодинамический лазер, работающий на углекислом газе, был разработан для установки на самолётах Ил–76. К 1983 г. он уже прошел лётные испытания.

Боевой лазер испытывался на самолёте Ил–76МД с бортовым номером СССР–86879 (иначе его называли Ил–76ЛЛ с БЛ – летающая лаборатория Ил–76 с боевым лазером). Выглядел этот самолёт своеобразно. Для питания лазера и сопутствующей аппаратуры по бокам носовой части были установлены два турбогенератора АИ–24ВТ мощностью 2,1 МВт. Вместо штатного метеорадара на носу был установлен огромный бульбообразный обтекатель на специальном переходнике, к которому снизу был пристроен продолговатый обтекатель поменьше. Очевидно, там размещалась антенна системы прицеливания, которая крутилась во все стороны, ловя цель.

Оригинально было решено размещение лазерной пушки: чтобы не портить аэродинамику самолёта ещё одним обтекателем, пушку сделали убирающейся. Верх фюзеляжа между крылом и килем был вырезан и заменен огромными створками, состоящими из нескольких сегментов. Они убирались внутрь фюзеляжа, а затем наверх вылезала башенка с пушкой. За крылом имелись выступающие за контур фюзеляжа обтекатели с профилем, подобным профилю крыла. Грузовая рампа сохранялась, но створки грузового люка были сняты, а люк зашит металлом.

Доработку самолёта выполнял Таганрогский авиационный научно-исследовательский комплекс (ТАНТК) им. Г.М. Бериева и Таганрогский машиностроительный завод им. Георгия Димитрова.

Космический аппарат, предназначенный для установки на нем мегаваттного лазера с Ил–76ЛЛ с БЛ, получил обозначение 17Ф19Д «Скиф-Д». Буква «Д» обозначала «демонстрационный». 27 августа 1984 г. министр общего машиностроения О.Д. Бакланов подписал приказ № 343/0180 о создании 17Ф19Д «Скиф-Д». КБ «Салют» было определено головным по его созданию. Этим же приказом была официально утверждена программа по созданию последующих военных космических аппаратов тяжёлого типа. Затем приказом по Министерству общего машиностроения № 168 от 12 мая 1985 г. была установлена кооперация предприятий, изготавливающих «Скиф-Д». Наконец, в связи с тем, что противоракетная тематика была одним из приоритетнейших направлений, по «Скифу-Д» 27 января 1986 г. вышло постановление Совмина № 135–45. Такой чести удостаивался не каждый советский космический аппарат. По этому постановлению первый запуск на орбиту «Скифа-Д» должен был состояться во втором квартале 1987 г.

Разместить «Скиф» в КА, созданном на базе ДОС (пилотируемой станции «Салют»), не удалось из-за его больших весогабаритных характеристик. Но тут подвернулась «Энергия».

Чтобы ускорить ход работ над «Скифом-Д», в КБ «Салют» решили максимально использовать опыт прежних и ведущихся на тот момент работ. В состав «Скифа-Д» вошли элементы транспортного корабля ТКС и орбитального корабля «Буран», базового блока и модулей орбитального комплекса «Мир», ракеты-носителя «Протон-К». Аппарат имел длину порядка 40 м, максимальный диаметр 4,1 м и вес около 95 т.

Конструктивно первый «Скиф-Д» (бортовой номер 18101) состоял из двух жёстко соединённых между собой модулей: функционально-служебного блока (ФСБ) и целевого модуля (ЦМ). ФСБ, разработанный на базе функционально-грузового блока 11Ф77 корабля 11Ф72 ТКС, использовался для доразгона «Скифа-Д» после его отделения от ракеты-носителя: блок добавлял необходимые 60 м/с для выхода КА на опорную низкую орбиту. В ФСБ также располагались основные служебные системы аппарата. Для их энергопитания на ФСБ устанавливались солнечные батареи от ТКС.

Целевой модуль не имел прототипов. Он состоял из трёх отсеков: отсека рабочих тел (ОРТ), энергетического отсека (ОЭ) и отсека специальной аппаратуры (ОСА). В ОРТ должны были размещаться баллоны с CO2 для питания лазера. Энергетический отсек предназначался для установки в нем двух больших электро-турбогенераторов (ЭТГ) мощностью 1,2 МВт каждый. В ОСА размещались сам боевой лазер и система наведения и удержания (СНУ). Для облегчения наведения на цели лазера было решено сделать головную часть ОСА поворотной относительно всего остального аппарата. В двух боковых блоках ОСА должны были располагаться мишени для отработки как СНУ, так и боевого лазера.

Однако создатели «Скифа-Д» столкнулись с целым рядом технических проблем. Во-первых, было совершенно неясно, запустится ли на орбите в условиях вакуума и невесомости газодинамический лазер на углекислом газе. Чтобы разобраться с этой проблемой, на заводе им. Хруничева было решено создать специальный испытательный стенд. Стенд занимал огромную территорию и включал в себя четыре 20-метровые вертикальные цилиндрические башни вакуумирования, две 10-метровые шаровые емкости для хранения криогенных компонентов, разветвленную сеть трубопроводов большого диаметра. До сих пор эти строения на территории ГКНПЦ им. Хруничева напоминают о былой программе «советской СОИ».

Много проблем вызывала газодинамика мегаваттного лазера. При его работе был очень большой расход рабочего газа (CO2). Исходящая из лазера струя газа вызывала возмущающий момент. Чтобы его предотвратить, решили разработать систему безмоментного выхлопа (СБВ). Специальный трубопровод, прозванный за свой внешний вид «штанами», шел от лазера в энергетический отсек. Там был установлен специальный выхлопной патрубок с газовыми рулями для компенсации возмущающего момента. СБВ разработало и изготовило НПО им. С.А. Лавочкина.

Серьёзные трудности возникли при создании системы энергоснабжения лазера, в особенности – ЭТГ. При их испытаниях были случаи взрывов. Работа турбин генератора тоже вызывала большие возмущающие моменты на аппарат.

Очень сложной вышла система управления движением «Скифа-Д». Ведь ей приходилось производить нацеливание поворотной головной части и всего аппарата на цель, при этом компенсируя возмущения от работы генераторов, от выхлопа газов из лазера, да и от самих разворотов очень тяжёлой, но при этом очень быстро вращающейся головной части ОСА. Уже в 1985 г. было ясно, что потребуется один испытательный пуск КА только для отработки всех этих вспомогательных систем. Поэтому было решено изделие «Скиф-Д1» вывести на орбиту без боевого лазера, и лишь «Скиф-Д2» полностью оснастить «спецкомплексом».

Проект «Скифа-Д» погряз в многочисленных технических недоработках. Конструкторы КБ «Салют» натыкались все на новые и новые неразрешимые задачи. Конечно, со временем их можно было бы преодолеть, но не в те сроки, которые устанавливали приказы Министерства общего машиностроения и постановления Совмина. В конце 1985 г., рассматривая планы на 1986–1987 гг., старт «Скифа-Д1» № 18101 планировался на июнь 1987 г., а «Скифа-Д2» –18301 с лазером – на 1988 г.

Следующим за «Скифом-Д» в КБ «Салют» планировалось создать аппарат 17Ф19С «Скиф-Стилет». Это тоже был аппарат тяжёлого класса, рассчитанный на запуск на ракете-носителе «Энергия». 15 декабря 1986 г. был подписан приказ министра общего машиностроения № 515 о направлении работ в 1987–1990 гг., где фигурировал и «Скиф-Стилет». На этом аппарате собирались установить бортовой специальный комплекс (БСК) 1К11 «Стилет», разработанный в НПО «Астрофизика».

«Стилет» для 17Ф19С представлял собой космический вариант земного «Стилета», уже созданного и проходящего в 1980-х гг. испытания. Это была «десятиствольная» установка инфракрасных лазеров, работающих на длине волны 1,06 нм. Однако наземный «Стилет» не предназначался для разрушения или уничтожения техники противника. Этого просто не позволяла атмосфера и энергетика. Лазеры предназначались для вывода из строя прицелов и датчиков оптических устройств. На Земле применение «Стилета» было малоэффективным. В космосе за счёт вакуума радиус его действия значительно увеличивался. «Стилет космический» вполне можно было применять как противоспутниковое средство. Ведь выход из строя оптических датчиков космического аппарата противника был равносилен гибели спутника. Для повышения эффективности действия «Стилета» в космосе был разработан специальный телескоп.

В сентябре 1986 г. электрический действующий макет «Стилета» был изготовлен НПО «Астрофизика» и поставлен в КБ «Салют» для испытаний. В августе 1987 г. был изготовлен стендовый прототип кожуха телескопа.

В середине 1985 г. было принято решение переделать стендовую ракету-носитель 11К25 «Энергия» № 6С в лётную (номер носителя изменился на 6СЛ) и запустить в 1986 г. Встал вопрос о полезной нагрузке для этого запуска. Орбитальный корабль 11Ф35ОК «Буран» готов ещё не был. На его доводку требовалось как минимум полтора-два года. В НПО «Энергия» разработали габаритно-весовой макет для первого пуска РН «Энергия»: цилиндр из толстолистовой стали с оживальной носовой частью диаметром 4 м и длиной около 25 м. По внешним габаритам он был аналогом грузового отсека «Бурана». Внутри макета стояли переборки для повышения прочности и увеличения веса макета. Заполнять ГВМ дополнительным балластом не планировалось. По программе полёта ГВМ не должен был отделяться от второй ступени ракеты-носителя, а сгорел бы вместе с ней в атмосфере с падением обломков в акваторию Тихого океана.

Однако у руководства космической отраслью появился другой план: использовать первый пуск «Энергии» для отработки элементов «Скифа-Д». Вот как об этом рассказывает официальная история Государственного космического научно-производственного центра им. М.В. Хруничева, составной частью которого КБ «Салют» стало в 1993 г.: «В Министерстве общего машиностроения было принято решение о запуске ракеты-носителя “Энергия” с макетом космического аппарата 100-тонной массы в качестве полезной нагрузки. В июле 1985 г. Генеральный конструктор КБ “Салют” Д.А. Полухин собрал руководящий состав фирмы и сообщил, что министр общего машиностроения О.Д. Бакланов поставил задачу создать 100-тонную “болванку” для испытаний “Энергии”. “Болванка” нужна была к сентябрю 1986 г.».

Корпус для «болванки» решили позаимствовать у «Скифа-Д» и заполнить его или водой, или песком. Рассматривались варианты неотделяемого и отделяемого габаритно-весового макета. Первый вариант ГВМ вообще не нес в себе никаких систем. Он был жёстко закреплен на центральном блоке ракеты-носителя. Отделяемый вариант ГВМ можно было бы оснастить системой разделения орбитального корабля «Буран» и при пуске испытать её в реальных условиях.

Однако через неделю Бакланов изменил задачу КБ «Салют». Теперь нужно было создать космический аппарат с недельным сроком существования на орбите. Такой аппарат решено было сделать достаточно простым. Срок жизни позволял использовать на борту в качестве источников электропитания химические батареи, что очень упрощало систему энергопитания. Однако, чтобы выйти на орбиту искусственного спутника Земли, требовалась двигательная установка. Решено было включить в состав ГВМ функционально-служебный блок ФСБ, как и у «Скифа-Д». Это позволило бы провести отработку довыведения 17Ф19Д на орбиту после разделения с ракетой-носителем и проверить динамику аппарата на орбите без работающей специальной аппаратуры. К тому же по сложившейся практике работ в Министерстве общего машиностроения за год было просто нельзя создать более сложный аппарат. На разработку, изготовление, испытание и запуск нормального аппарата тогда отводилось как минимум 5 лет с момента принятия решения.

Но прошла ещё одна неделя, и министр общего машиностроения вновь изменил задачу. Теперь срок активного существования полезной нагрузки «Энергии» определялся в один месяц. Можно было, конечно, выйти на орбиту, и месяц ничего не делать с аппаратом. Но можно было провести и комплекс экспериментов и испытаний в интересах создания «Скифа-Д». Поэтому в КБ «Салют» решили установить на заказанный ГВМ для «Энергии» все готовые на тот момент системы штатного «Скифа-Д» для их отработки в космосе. Так увидел свет проект аппарата «Скиф-Д макетный» или 17Ф19ДМ «Скиф-ДМ». 19 августа 1985 г. вышел соответствующий приказ № 295 за подписью Бакланова.

Несмотря на всю сложность создания аппарата такого класса, его запуск остался назначенным на третий квартал 1986 г. Пуск «Скифа-Д» планировался все на тот же второй квартал 1987 г.

Летный экземпляр космического аппарата 17Ф19ДМ «Скиф-ДМ» получил бортовой номер 18201 вслед за 17Ф19Д «Скиф-Д», имевшим номер 18101, который хоть и был задуман раньше, но стартовать теперь должен был позже. Внешне оба аппарата имели много общего, за исключением поворотной головной части отсека специальной аппаратуры. 17Ф19ДМ состоял также из двух модулей – ФСБ и ЦМ, имел длину 36,9 м, максимальный диаметр 4,1 м, вес 77 т вместе с головным обтекателем ФСБ.

В ФСБ размещались двигательная установка аппарата, предназначенная для довыведения «Скифа-ДМ» на орбиту после отделения от ракеты-носителя, и служебные системы, не рассчитанные на работу в вакууме. Чтобы убыстрить изготовление 17Ф19ДМ, в качестве основы его ФСБ был использован функционально-грузовой блок ТКС № 16701. Это был последний из семи транспортных кораблей снабжения 11Ф72, построенных по заказу 1970 г. Затем, когда полёты ТКС были отменены, он планировался для использования в качестве корабля-буксира для модуля 37КД станции «Мир». Но к 1985 г. от использования этих аппаратов отказались в пользу модулей 77-й серии. ФГБ от 16701 остался без применения.

ФСБ состоял из герметичного приборно-грузового отсека (ПГО) и отсека двигательной установки (ОДУ). Корпус ПГО состоял из двух конических сегментов, соединённых основаниями, цилиндрической обечайки и сферического днища. Максимальный диаметр ПГО в районе стыка конических сегментов составлял 4,1 м, диаметр цилиндрической обечайки – 2,9 м, длина ПГО – 6,2 м. Сферическим днищем ПГО вдвигался в ОДУ, в месте соединения конических сегментов находился стык ФСБ с целевым модулем. В ПГО размещались блоки служебных систем «Скифа-ДМ»: системы управления движением, системы управления бортовым комплексом, системы обеспечения теплового режима, системы энергопитания, системы телеметрического контроля «Сириус», программно-временного устройства «Спектр–2СК», системы командной радиосвязи, системы разделения и сброса обтекателя. Снаружи ПГО были установлены два блока двигателей стабилизации и ориентации (ДСО) и точной стабилизации (ДТС), две раскрывающиеся панели солнечных батарей с ТКС, восемь топливных баков, баллоны со сжатым газом для вытеснительной подачи топлива и для работы пневмоавтоматики, два блока по два РДТТ системы компенсации угловых скоростей (СКУС), антенны командной радиолинии «Куб-Контур», антенны системы телеметрического контроля, радиаторы системы обеспечения теплового режима.

Корпус отсека двигательной установки состоял из цилиндрической секции диаметром 2,9 м и сферического днища. Длина ОДУ – 4,4 м. В ОДУ размещались 10 баков с топливом для двигательной установки аналогичные бакам, стоявшим снаружи ПГО. Снаружи ОДУ на боковой поверхности были закреплены баллоны со сжатым газом. На заднем шпангоуте крепились попарно четыре двигателя коррекции и сближения 11Д442 (на ТКС их было всего два) тягой 417 кг и два блока двигателей ДСО и ДТС. В каждый из четырёх таких блоков ФСБ входило по 5 ДСО 11Д458 тягой 40 кг и четыре ДТС 17Д58Э тягой по 1,4 кг (на ТКС в каждый блок входили пять двигателей причаливания и стабилизации (ДПС) 11Д434М и четыре ДТС 11Д432М). Также на корпусе ОДУ был установлен один блок из двух РДТТ СКУС.

Так как функционально-служебный блок «Скифа-ДМ» брался уже практически готовым, то нагрузки, действующие на него при запуске на ракету-носитель «Энергия», должны были быть аналогичными нагрузкам, действующим при запуске на ракете-носителе 8К82К «Протон-К». Поэтому, чтобы соблюсти расчётный режим нагрузок при запуске, ФСБ располагался в головной части «Скифа-ДМ». Однако такая компоновка приводила к тому, что после отделения аппарата от ракеты-носителя он летел двигателями вперёд. Поэтому требовался разворот «Скифа-ДМ» на 180° вокруг поперечной оси Z, чтобы лететь двигателями назад. Перенос же двигателей ДКС на целевой модуль усложнял компоновку аппарата и увеличивал вес трубопроводов подачи топлива. К этому развороту на 180° из-за особенностей системы управления ФСБ требовался ещё «доворот» вокруг продольной оси X на 90°. Только после такого маневра, прозванного в КБ «Салют» «перевертоном», можно было доразгонять «Скиф» для выхода его на орбиту.

Для защиты ФСБ на активном участке полёта ракеты-носителя он закрывался головным обтекателем нового типа. Обтекатель изготавливался в московском производственном объединении «Авангард» из неметаллического материала – углепластика. Из-за этого обтекатель имел черный цвет. Учитывая боковое размещение полезной нагрузки на РН, была создана специальная система разделения и сброса обтекателя. Она обеспечивала такое отделение обтекателя, которое гарантировало нестолкновение его частей с ракетой-носителем и целевым модулем «Скифа-ДМ».

Целевой модуль проектировался и изготавливался заново. В нем должны были разместиться уже готовые «специальные» системы и устройства будущего «Скифа-Д». К моменту разработки «Скифа-ДМ» в НПО им. Лавочкина была практически готова система безмоментного выхлопа. Решено было установить СБВ на 17Ф19ДМ для испытания газодинамики и определения величины возмущающего момента при выходе из нее газа. Однако если бы для этого использовался углекислый газ, то зарубежным аналитикам стало бы слишком очевидным назначение «Скифа-ДМ». А потому для испытаний выбрали смесь ксенона с криптоном. Эта смесь позволяла провести интересный геофизический эксперимент – изучить взаимодействие искусственных газовых образований с ионосферной плазмой Земли. Такое прикрытие испытаний СБВ было более или менее убедительным. С той же целью (для изучения ионосферы Земли, естественно, а не для испытания элементов лазерного оружия) американцы создавали искусственные газовые облака на орбите ещё в 1970-х гг.

Можно было подготовить к сентябрю 1986 г. и системы, используемые для наведения лазера «Скифа-Д» на цель и удержания цели в прицеле. Наведение осуществлялось в два этапа. Сначала для грубого наведения использовалась бортовая радиолокационная станция (БРЛС), разработанная в московском НИИ точных приборов. Затем точное наведение осуществляла система наведения и удержания (СНУ), использовавшая для этого маломощный лазер. Создавало СНУ казанское ПО «Радиоприбор» – ведущая в СССР фирма по системам опознавания. Для обработки данных от БРЛС и СНУ и совместной работы этих систем с исполнительными органами системы управления движением в СУД «Скифа-ДМ» использовалась бортовой компьютер «Аргон–16», аналогичный компьютеру на базовом блоке станции «Мир». Для тарировки датчиков СНУ и испытания этой системы решено было использовать отделяемые мишени (типа надувных шаров и уголковых отражателей).

Подобные мишени применялись при проведении военно-прикладных экспериментов с использованием комплекса «Пион» на ТКС-М «Космос–1686» в 1985 г. и разрабатывались для комплекса «Лира» модуля «Спектр» станции «Мир». На надувных мишенях устанавливались бариевые плазмогенераторы для имитации работы двигателей баллистических ракет и спутников. Работу плазмогенераторов было решено официально объявить как геофизический эксперимент по изучению взаимодействия искусственных плазменных образований с земной ионосферой, а отстрел мишеней для СНУ – как испытания перспективной системы сближения и стыковки. Хотя отработка новой системы стыковки, при которой аппарат не сближался с мишенями, а наоборот – отстреливал их, выглядела бы со стороны очень странно. Это уже была какая-то «перспективная система расстыковки».

Конечно, американцы могли догадаться об истинных целях и задачах «Скифа-ДМ». Однако в США полным ходом велись работы по созданию и отработке космического оружия в рамках СОИ. Формально СССР всегда мог сослаться на это.

Целевой модуль «Скифа-ДМ» состоял, так же как и у «Скифа-Д», из отсека рабочих тел (ОРТ), энергетического отсека (ОЭ), отсека специальной аппаратуры (ОСА), верхней (ПСВ) и нижней (ПСН) силовой проставок, проставки антенно-фидерных устройств (ПАФУ), донного обтекателя (ДО) и переходного стыковочного блока (ПСБ). Диаметр ЦМ был 4,1 м, длина с ДО и ПСБ – 25,2 м, максимальная ширина по боковым блокам ОСА – 7,6 м.

Проставка АФУ обеспечивала крепление на ней антенн и стыковку ЦМ с ФСБ. Её диаметр был 4,1 м, длина 0,6 м. Верхняя и нижняя силовые проставки служили для крепления «Скифа-ДМ» на ракету-носитлеь. Систему крепления позаимствовали с орбитального корабля «Буран». Диаметр обоих проставок был 4,1 м, длина ПСН – 1,5 м, ПСВ – 0,9 м.

Отсеки рабочих тел и энергетический имели одинаковые геометрические размеры: длину 6,0 м и диаметр 4,1 м. Внутри ОРТ располагалась система хранения и подачи рабочих тел (СХПРТ). В нее входили 42 баллона с газовой смесью ксенона с криптоном, каждый емкостью 36 литров (вес всего запаса газовой смеси – 420 кг). Также в ОРТ стояла плата с пневмоавтоматикой и трубопровод для подачи газовой смеси через ОЭ в отсек специальной аппаратуры к системе безмоментного выхлопа. На внешней поверхности ОРТ стояли два блока системы разделения по четыре РДТТ в каждом и две петлевые антенны командной радиолинии.

Энергетический отсек «Скифа-ДМ» был практически пустым, поскольку не были готовы электро-турбогенераторы. На его корпусе крепился лишь выходной патрубок СБВ. Патрубок был закрыт отстреливаемой крышкой. Снаружи отсека стояли два блока системы компенсации угловых скоростей по два РДТТ в каждом.

Корпус отсека специальной аппаратуры имел диаметр 4,1 м и длину 7,5 м. На отсеке устанавливались два цилиндрических боковых блока (ББ): по I (ББ-I) и III (ББ-III) плоскостям аппарата. Внутри ОСА была установлена оригинальная металлическая термостатированная рама, в конструкции которой использовались детали из углепластика. Рама обеспечивала повышенную жёсткость и точность установки аппаратуры спецкомплекса «Скифа-ДМ». На раме крепились цилиндрический герметичный отсек со сферическими крышками, в котором размещалась аппаратура БРЛС, блоки системы наведения и удержания, система безмоментного выхлопа. На переднем торце ОСА крепились антенна БРЛС, лазер и фотооптические датчики СНУ, бортовая плата для соединения систем аппарата с наземным оборудованием стартового комплекса.

Снаружи ОСА стояли два блока системы разделения по четыре РДТТ в каждом и один блок системы компенсации угловых скоростей с двумя РДТТ.

В боковых блоках ОСА размещались мишени с блоками механизма их выброса, а в герметичной части ББ-I – автоматика СНУ и СУБК. В ББ по I плоскости должны были стоять два типа мишеней: во внутренней обойме – 10 малых надувных мишеней М1, во внешней обойме – 14 больших надувных мишеней М5 с бариевыми плазмогенераторами. В ББ по III плоскости КА размещалось десять мишеней с уголковыми отражателями М4. Боковые блоки были закрыты крышками, отстреливаемыми на этапе выведения на орбиту.

Снизу ОСА закрывался сбрасываемым донным обтекателем конической формы длиной 1,7 м. На ДО крепился переходной стыковочный блок длиной около 1 м, соединявший бортовую плату с наземными системами стартового комплекса. Блок отделялся от донного обтекателя при прохождении сигнала «Контакт подъема».

Снаружи весь «Скиф-ДМ» имел специальное покрытие черного цвета. Оно должно было обеспечить температурный режим аппарата. Внутри целевого модуля «Скифа-ДМ» стояло слишком мало тепловыделяющих устройств. Поэтому и нужно было максимально использовать солнечное тепло для обогрева. Черное покрытие позволяло это делать. Десять лет спустя то же самое покрытие с той же целью было использовано на Энергетическом модуле «Заря» (ФГБ) 77КМ N17501 для Международной космической станции.

16 апреля 1987 г. состоялось заседание технического руководства, рассмотревшего ход подготовки комплекса 14А02 к запуску. Старт был намечен на начало мая. Однако его сроки зависели уже не от техники, а от более высоких инстанций. На Байконуре ждали генерального секретаря КПСС М.С. Горбачёва. Главным пунктом в посещении «космической гавани СССР» должен был стать осмотр ракеты-носителя «Энергия» с космическим аппаратом «Скиф-ДМ». Пускать при Горбачёве «Энергию» не собирались, опасаясь «генеральского эффекта». Но носитель и аппарат должны были находиться в состоянии двухсуточной готовности, чтобы при необходимости провести пуск и при высоком госте.

Но программа полёта КА продолжала урезаться. На то были веские политические причины. Горбачёв целенаправленно использовал тезис о мирном космосе и неоднократно публично поносил американскую программу СОИ и планы милитаризации космоса. Видимо, под действием этих новых веяний в верхнем эшелоне партийной власти сложилась группировка, выступившая против демонстрации лётных возможностей прототипа орбитальной лазерной станции. Как вспоминает Ю.П. Корнилов: «Опасаясь скомпрометировать миротворческие заявления руководства страны, Госкомиссия отменила всю программу научно-исследовательских работ на орбите на борту космического аппарата “Полюс”. При желании её вполне можно было бы трактовать как попытку создать оружие в космосе».

На основании этих политических решений Госкомиссия по пуску «Скифа-ДМ» в феврале 1987 г. отменила в программе полёта аппарата все отстрелы мишеней, испытания БРЛС и СНУ, выброс ксеноново-криптоновой газовой смеси через СБВ. Решили лишь вывести «Скиф-ДМ» на орбиту, а через месяц свести его в атмосферу над пустынным районом Тихого океана. Что подумали бы в США о таком огромном, но молчащем аппарате – трудно сказать. Видимо, здесь было бы не меньше подозрений, чем в случае отстрела мишеней и выброса газовых облаков.

20 апреля 1987 г. руководством по подготовке к запуску комплекса 14А02 было принято окончательное решение о незадействовании мишеней М1 при полёте «Скифа-ДМ». Все 7 мишеней М1 решили снять прямо на стартовом столе. Но 27 апреля от этих планов отказались, так как такая операция была сопряжена с очень большим риском: нужно было снять крышку бокового блока ББ-I весом 96 кг и три мишени М5, стоящие в той же внутренней обойме блока и снаряженные 50 кг взрывчатых веществ системы отстрела. И все эти операции выполнить на не оборудованной для этого площадке на высоте 11 м над стартовым столом, рядом с полностью заправленным космическим аппаратом.

Теперь программа полёта «Скифа-ДМ» включала в себя лишь десять наиболее «безобидных» экспериментов: четыре военно-прикладных и шесть геофизических. 3 мая был продлены сроки хранения систем и агрегатов аппарата 17Ф19ДМ № 18201, которые истекли за время трёхмесячного нахождения «Скифа-ДМ» на УКСС (система СТР, химических батарей, пружинных толкателей).

Но 11 мая 1987 г. Горбачёв наконец прилетел на космодром Байконур. Заместитель начальника космодрома Байконур генерал-майор Анатолий Павлович Завалишин в книге «Байконурские университеты. Записки ветерана-испытателя» (М.: Машиностроение, 1999) рассказал: «К окончанию осмотра и доклада вся процессия приблизилась к зоне космических средств боевого применения. А.А. Максимов сказал, что здорово устал (можно было устать даже от волнений), и попросил меня продолжить экскурс, объявив, что лучше меня этой техники никто не знает. Я не стал упираться и сразу же продолжил доклад. Объяснил назначение и фактические недостатки спутника ИС, при этом не забыв сообщить о боязни-неприязни к этому старому спутнику леди Тэтчер. Далее перешел к одиночному спутнику системы “Наряд” и охарактеризовал первый макет спутника для противоракетной обороны, идею которого предлагал в свое время В.Н. Челомей, а разработку в данное время осуществлял Д.А. Полухин.

Горбачёва заинтересовал макет спутника активного противодействия. Увидев это, я сразу же обратился с просьбой о разрешении проверки выбранного принципа, напомнив, что США уже проводили эксперименты системы ASAT с уничтожением своих отработавших спутников. Обещал, что придумаем любую легенду и обставим эксперимент так, что и “комар носа не подточит”. Но Горбачёв советовал провести все испытания и проверку принципа нацеливания и управления не в космосе, а в направлении центра Земли (под землей). Я с таким поворотом не мог согласиться, вступил в полемику, напомнив генсеку, что политика политикой, а нужно иметь оружие, которое хотя бы не уступало по характеристикам существующим образцам техники вероятного противника. Напомнил о второй мировой войне и о первоначальном отношении к “катюшам”, но Горбачёв пустился в путаные многословные объяснения, итогом которых был вежливый, но твердый отказ.

Присутствующие гости и командование в разговор не вмешивались и не высказывали свое мнение и отношение к данному вопросу.

Военное ведомство понимало, что система “Энергия – Буран” для выполнения своих защитных функций очень дорога и к тому же уязвима. Поэтому оно поддерживало проект Д.А. Полухина и санкционировало создание нескольких экспериментальных установок типа “Наряд”. Суть проекта: для решения стратегической задачи (защиты Советского Союза от внезапного массированного ядерного удара) конструктор предложил вариант создания космического эшелона противоракетной обороны страны на основе ракет-перехватчиков (боевых ракет, установленных в шахтные пусковые установки, с боевыми космическими головками, т. е. с космическими спутниками-штурмовиками, поражающими цель, находящуюся на Земле, в воздухе, на околоземной орбите или сходящую с орбиты на Землю). Развернутая противоракетная оборона могла с успехом защищать Землю от метеоритов и больших обломков каких-либо звезд, планет и т. д.

Генеральный секретарь ЦК КПСС остался очень доволен увиденным и услышанным. Время посещения-беседы с гостями в два раза превысило предусмотренное. В заключение М.С. Горбачёв посетовал: “Очень жаль, что не знал всего этого до Рейкьявика!”»

Однако главным пунктом поездки Горбачёва по космодрому помимо наблюдения запуска «Протона» с КА «Горизонт» был осмотр «Энергии» со «Скифом-ДМ». Вот как о приезде Горбачёва на пусковую установку РН «Энергия» рассказывал её главный конструктор Борис Иванович Губанов: «14 мая 1987 г. Телеграфное Агентство Советского Союза сообщило, что в период 11–13 мая Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачёв находится на космодроме Байконур и в городе Ленинске. В ходе пребывания в этих местах он имел многочисленные встречи и беседы с учеными, специалистами, рабочими, инженерно-техническими работниками, а также жителями города.

Ракета-носитель “Буран” с макетом полезного груза “Полюс” стояла на стартовом столе только что построенного универсального стенда-старта в двухсуточной готовности к пуску и к этому времени примерно полтора месяца содержалась в режиме подготовки, который включал в себя “чистовой цикл” непрерывных частичных и полных проверок. Проверки в течение двадцати – двадцати пяти суток происходили уже в ожидании приезда руководства. О том, что приедет Генсек, испытателям никто не говорил. Но когда проверки превратились в бессмысленное повторение и расход ресурса аппаратуры и обслуживающей техники, нам намекнули на причину “творческой работы”. Так называемая двухсуточная готовность – это, по сути, начало заправки ракеты компонентами, начиная с захолаживания емкостей, баков и магистралей.

М.С. Горбачёв прилетел самолётом во второй половине дня 11 мая. На посадочной полосе “Бурана” его встречали министры и главные конструкторы. На “левом фланге” Байконура была показана космическая техника разнообразного назначения.

На стенд-старт Горбачёв приехал утром 12 мая. Весь состав руководителей страны перемещался по космодрому на автобусах, которые использовались для перевозки космонавтов. Докладывать по нашей мощной ракете было поручено мне. В.П. Глушко был в числе сопровождающих, и у него в этом показе была своя миссия: он должен был делать заключительный доклад по совокупности разработок НПО “Энергия”. Выйдя из автобуса, поздоровавшись с встречающими, Горбачёв сказал, обращаясь ко мне: “Политбюро не разрешит вам пуск этой ракеты…” Ошарашенный этим, я не стал уточнять или пытаться понять причину такого сформировавшегося у него решения. Заявление от имени верховного органа было, видимо, заранее обсуждено. Видимо, были и какие-то доводы. Не было смысла начинать знакомство с этой выстраданной техникой со споров и доказательств правоты. Это произошло как-то быстро, и значение его слов осозналось позже. Поэтому я сразу приступил к докладу о ракете – габариты, масса, назначение систем, особенности, водород, криогенная температура, газовый лоток, мощность двигателей, сравнимая с Красноярской гидроэлектростанцией, расход воды на охлаждение лотка, равный секундному расходу водоподачи Москве…

Слушали внимательно, по ходу задавали вопросы. Поразила температура газового потока работающих двигателей. Обходили большой толпой ракету по часовой стрелке. Примерно на четверти окружности Горбачёв задумался и сказал: “Надо обсудить…” Через полкруга: “Давайте серьезно подумаем…” Из моего доклада М.С. Горбачёву почему-то запомнилось, что при заправке водородного бака полюса верхнего и нижнего днищ сходятся, то есть длина бака уменьшается на 250 мм. На третьей четверти окружности пояснения ему о траектории движения и безопасности по трассе полёта ракеты давал О.Н. Шишкин. Потом всем выездным составом Политбюро и командования космических сил поднялись на площадку обслуживания дренажно-заправочной башни (мачты). Осмотрели с высоты верхней точки ракеты все сооружения обеспечения компонентами, технологические сооружения, командный пункт, трассы управляющих связей…

М.С. Горбачёв на башне начал задавать вопросы, которыми ранее нас непрерывно “бомбил” А.А. Максимов. Стало ясно, что фраза при вступлении на стенд-старт имеет свою историю. Объяснили, рассказали, никто не вмешивался. Последней фразой, уже в лифте, спускаясь вниз, Михаил Сергеевич предложил: “Мы Вам дадим ещё месяца два – три, чтобы ещё все проверили-перепроверили, и тогда…” “Тогда ко всему этому будут инфаркты. Так нельзя работать – люди падают у своих рабочих пультов, работая практически без отдыха. Мы все проверили, обсудили – остались только те проблемы, которые проверяются полётом”, – старался я донести тяжесть бессонных ночей испытателей.

Выйдя из лифта, по дороге к автобусу он, наконец, произнес: “Сегодня решим – кворум бюро мы имеем”.

Во время обеда, просто и немногословно, было дано разрешение на пуск. Политбюро дало разрешение. Мы немедленно среагировали и передали команду: “Пуск назначен на 15 мая”»[28].

13 мая во Дворце офицеров состоялась встреча Горбачёва с военными и гражданскими работниками Байконура. Горбачёв говорил долго, хвалил работников космодрома и создателей космической техники. Со стартом «Энергии» Михаил Сергеевич не торопил, предложил сперва разобраться во всех проблемах и лишь при полной уверенности провести пуск такой сложной и дорогой системы. Не забыл в своей речи Горбачёв пройтись и по «милитаристским кругам Запада». Он заявил:

«…Наш курс на мирный космос не признак слабости. Он является выражением миролюбивой внешней политики Советского Союза. Мы предлагаем международному содружеству сотрудничество в освоении мирного космоса. Мы выступаем против гонки вооружений, в том числе и в космосе… Наши интересы тут совпадают и с интересами американского народа, и с интересами других народов мира. Они не совпадают с интересами тех, кто делает бизнес на гонке вооружений, хочет добиться через космос военного превосходства… Всякие разглагольствования о защите от ядерного оружия – это величайший обман народов. Именно с этих позиций мы и оцениваем так называемую Стратегическую оборонную инициативу, которую стремиться осуществить американская администрация… Мы категорически против переноса гонки вооружений в космос. Мы видим свой долг в том, чтобы показать серьезную опасность СОИ всему миру…»

Как написал позднее Губанов: «Последний тезис Горбачёва отвечал нам на все вопросы относительно нашего будущего. Стало ясным, что ждет “Энергию”. Л.Н. Зайков после моего приглашения Горбачёву побывать на первом пуске “Энергии” сказал мне: “Неужели тебе не ясно, что, если останется Михаил Сергеевич на пуск и произойдет авария, то весь мир будет говорить, что даже Генсек не помог, а если все будет в норме, то скажут, что Генсек заворачивает гонку вооружений?” Ясно было особенно последнее. Времена Н.С. Хрущёва и Л.И. Брежнева ушли далеко – мы перестаем укреплять ядерный щит. Вот почему нужно было решение Политбюро на пуск “Энергии” – сверлила голову мысль».

14 мая М.С. Горбачёв улетел с Байконура. До старта «Энергии» со «Скифом-ДМ» оставались сутки. Однако независимо от результатов того пуска дальнейшая судьба проекта была решена.

После всех сокращений программы полёта «Скифа-ДМ» в ней остались лишь десять экспериментов: четыре военно-прикладных (ВП) и шесть геофизических (А и ГФ).

Эксперимент ВП1 был посвящён отработке схемы выведения крупногабаритного космического аппарата по безконтейнерной схеме. В эксперименте ВП2 проводились исследования условий выведения крупногабаритного космического аппарата, элементов его конструкции и систем. Экспериментальной проверке принципов построения крупногабаритного и сверхтяжёлого космического аппарата (унифицированный модуль, системы управления, терморегулирования, электропитания, вопросы электромагнитной совместимости) посвящён эксперимент ВП3. В эксперименте ВП11 планировалось отработать схему и технологию полёта.

Программа геофизических экспериментов «Мираж» была посвящена исследованию влияния продуктов сгорания на верхние слои атмосферы и ионосферы. Эксперимент «Мираж–1» (А1) должен был проводиться до высоты 120 км на этапе выведения. Эксперимент «Мираж–2» (А2) – на высотах от 120 до 280 км при доразгоне. Эксперимент «Мираж–3» (А3) – на высотах от 280 до 0 км при торможении.

Геофизические эксперименты ГФ–1/1, ГФ–1/2 и ГФ–1/3 планировалось проводить при работе двигательной установки ФСБ. Эксперимент ГФ–1/1 был посвящён генерации искусственных внутренних гравитационных волн верхней атмосферы. Целью эксперимента ГФ–1/2 было создание искусственного «динамо-эффекта» в земной ионосфере. Наконец, эксперимент ГФ–1/3 планировался для создания крупномасштабных ионообразований в ионо– и плазмосферах (дыр и дактов). Однако даже эти три оставшихся эксперимента ГФ были под вопросом: руководство полётом опасалось их проводить, чтобы не вызвать недовольство Кремля.

Схема выведения аппарата 17Ф19ДМ «Скиф-ДМ» № 18201 15 мая 1987 г. была следующая. Через 212 секунд после контакта подъема на высоте 90 км сбрасывался головной обтекатель. Это происходило следующим образом: в Т+212 секунд производился подрыв приводов продольного разъема обтекателя, через 0,3 секунды происходил подрыв замков первой группы поперечного разъема ГО, ещё через 0,3 секунды подрывались замки второй группы. Наконец в Т+214.1 секунд производился разрыв механических связей головного обтекателя и он отделялся.

В Т+460 секунд на высоте 117 км производилось разделение аппарата и ракеты-носителя «Энергия». При этом предварительно в Т+456,4 секунды подавалась команда на переход четырёх маршевых двигателей ракеты-носителя на промежуточный уровень тяги. Переход занимал 0,15 секунды. В Т+459,4 секунды выдавалась основная команда на отключение маршевых двигателей. Затем через 0,4 секунды эта команда дублировалась. Наконец в Т+460 секунд выдавалась команда на отделение «Скифа-ДМ». Через 0,2 секунды после этого включались шестнадцать РДТТ увода. Затем в Т+461,2 секунды производилось первое включение РДТТ системы компенсации угловых скоростей СКУС (по каналам тангажа, рысканья и крена). Второе включение РДТТ СКУС, если такое требовалось, производилось в Т+463,4 секунды (канал крена), третье – в Т+464,0 секунды (по каналам тангажа и рысканья).

Через 51 секунду после отделения (Т+511 сек.), когда «Скиф-ДМ» и «Энергию» уже разделяло 120 м, начинался разворот аппарата для выдача первого импульса («перевертон»). На этот маневр отводилось 200 секунд. Во время этого разворота в Т+565 секунды подавалась команда на отделение донного обтекателя (скорость отделения 1,5 м/сек). Через 3,0 секунды (Т+568 сек.) выдавались команды на отделение крышек боковых блоков (скорость отделения 2 м/сек) и крышки системы безмоментного выхлопа (1,3 м/сек). В конце маневра разворота происходила расчековка антенн бортового радиолокационного комплекса, открытие крышек датчиков инфракрасной вертикали.

В Т+925 секунд на высоте 155 км производилось первое включение четырёх ДКС тягой 417 кг. Время работы двигателей планировалось 384 секунды, величина первого импульса 87 м/сек. Затем в Т+2220 сек. начиналось раскрытие солнечных батарей на ФСБ. Максимальное время раскрытия СБ составляло 60 секунд.

Выведение «Скифа-ДМ» завершалось на высоте 280 км вторым включением четырёх ДКС. Оно производилось в Т+3605 сек. (3145 секунд после отделения от ракеты-носителя). Длительность работы двигателей составляла 172 секунды, величина импульса – 40 м/сек. Расчётная орбита аппарата планировалась круговой высотой 280 км и наклонением 64,6°.

15 мая старт был намечен на 16 ч. 00 мин. по летнему московскому времени. Однако из-за ряда неисправностей ракеты-носителя «Энергия» старт состоялся лишь через 5,5 часов.

В 21 ч. 30 мин. (17: 30 GMT) прошел сигнал «Контакт подъема», отошла площадка ЗДМ, от «Скифа-ДМ» отделился переходный стыковочный блок. Огромная ракета ушла в ночное бархатно-черное небо Байконура.

Две ступени носителя отработали успешно. Через 460 секунд после старта, на высоте 110 км, «Скиф-ДМ» отделился от «Энергии».

В процессе разделения без замечаний сработала система увода аппарата с помощью шестнадцати РДТТ. Возмущения при этом были минимальны. Поэтому по данным телеметрической информации сработал лишь один РДТТ системы компенсации угловых скоростей по каналу крена, что обеспечило компенсацию угловой скорости 0,1 град./сек. по крену. Через 52 секунды после разделения начался маневр «перевертона» аппарата. Затем в Т+565 сек. произошел отстрел донного обтекателя. Через 568 секунд была выдана команда на отстрел крышек боковых блоков и защитной крышки СБВ.

Тут-то и случилось непоправимое: двигатели ДСО не остановили вращение аппарата после его штатного разворота на 180°. Несмотря на то, что «перевертон» продолжался, согласно логике работы программно-временного устройства, прошло отделение крышек ББ и СНУ, раскрытие антенн системы «Куб», отстрел крышек датчиков инфракрасной вертикали. Затем на вращающемся «Скифе-ДМ» включились двигатели ДКС. Не набрав нужной орбитальной скорости, космический аппарат пошел по баллистической траектории и упал туда же, куда и центральный блок ракеты-носителя «Энергия» – в воды Тихого океана. Открылись ли панели солнечных батарей – неизвестно, но эта операция должна была пройти до момента входа «Скифа-ДМ» в земную атмосферу. Программно-временное устройство аппарата работало при выведении исправно, и поэтому, скорее всего, батареи раскрылись.

Причины неудачи были выявлены на Байконуре практически сразу. В заключении по результатам пуска комплекса 14А02 говорилось: «Функционирование всех агрегатов и систем КА 17Ф19ДМ на участках подготовки к пуску, совместного полёта с ракетой-носителем 11К25 № 6СЛ, отделения от ракеты-носителя и автономного полёта на первом участке довыведения на орбиту прошло без замечаний.

В дальнейшем на 568 секунде от срабатывания КП (контакт подъема) из-за прохождения не предусмотренной циклограммой команды системы управления на отключения питания усилителей мощности двигателей стабилизации и ориентации (ДСО) изделие потеряло ориентацию.

Таким образом, первый импульс доразгона штатной длительности 384 секунды выдавался при непогашенной угловой скорости (изделие совершило примерно два полных оборота по тангажу) и через 3127 секунд полёта, вследствие неполучения требуемой скорости доразгона, совершило спуск в акваторию Тихого океана, в районе зоны падения блока “Ц” ракеты-носителя. Глубины океана в месте падения изделия 17Ф19ДМ составляют 2,5–6 км.

Отключение усилителей мощности произошло по команде блока логики 11М831–22М по получении метки от бортового программно-временного устройства (ПВУ) “Спектр 2СК” на сброс крышек боковых блоков и защитных крышек системы безмоментного выхлопа изделия 17Ф19ДМ.

Ранее на изделиях 11Ф72 эта метка использовалась для раскрытия панелей солнечных батарей с одновременной блокировкой ДСО.

При переадресовке метки ПВУ 2СК на выдачу команд на сброс крышек ББ и СБВ изделия 17Ф19ДМ НПО “Электроприбор” не учло завязку по электроцепям прибора 11М831–22М, блокирующего работу ДСО на весь участок выдачи первого корректирующего импульса. КБ “Салют” при анализе функциональных схем СУ разработки НПО “Электроприбор” также не выявило эту завязку…

Причинами невыведения изделия 17Ф19ДМ на орбиту являются:

а) прохождение непредусмотренной циклограммой команды СУ на отключения питания усилителей мощности двигателей стабилизации и ориентации в ходе программного разворота до выдачи первого импульса доразгона. Такая нештатная ситуация не была выявлена в ходе наземной отработки из-за непроведения головным разработчиком системы управления НПО “Электроприбор” на комплексном стенде (г. Харьков) проверки функционирования систем и агрегатов изделия 17Ф19ДМ по полётной циклограмме в реальном масштабе времени.

Проведение аналогичной работы на КИСе завода-изготовителя, в КБ “Салют” или на техническом комплексе было невозможно, поскольку:

– заводские комплексные испытания совмещены с подготовкой изделия на техническом комплексе;

– комплексный стенд и электрический аналог изделия 17Ф19ДМ в КБ “Салют” были демонтированы, а оборудование передано для укомплектования штатного изделия и комплексного стенда (г. Харьков);

– технический комплекс не был оснащён предприятием НПО “Электроприбор” программно-математическим обеспечением.

б) Отсутствие в аппаратуре СУ разработки НПО “Электроприбор” телеметрической информации о наличии или отсутствии питания на усилителях мощности двигателей стабилизации и ориентации»[29].

В контрольных записях, которые делали самописцы при проведении комплексных испытаний, факт отключения усилителей мощности ДСО был зафиксирован, но времени на расшифровку этих записей не хватило – все очень спешили запустить «Энергию» со «Скифом-ДМ».

После этой неудачи в КБ «Салют» ещё некоторое время продолжались работы над аппаратом 17Ф19Д «Скиф-Д1» № 18101, старт которого в конце 1985 г. планировался на июнь 1987 г. Однако после потери интереса к программе у руководства страны средств на программу стали выделять меньше, сроки пуска стали отодвигаться. Лишь к началу 1987 г. для «Скифа-Д1» на заводе им. Хруничева были изготовлены отсеки АФУ, ПСВ, ПСН, донный обтекатель, корпуса ПГО, ОДУ и боковых блоков целевого модуля. Корпуса остальных штатных отсеков целевого модуля планировалось изготовить к IV кварталу 1987 г.

Возникли проблемы и с созданием в НПО «Радиоприбор» (г. Казань) системы наведения и удержания и фотооптической системы слежения. В связи с этим первый заместитель министра общего машиностроения В.Х. Догужиев ещё 20 апреля 1987 г. подписал решение о переносе сроков поставки стендовых комплектов СНУ и ССФО на 1989 г., а штатного комплекта – на 1990 г. С учетом этих сроков «Скиф-Д1» мог быть готов лишь к концу 1991 г. Проблемы с его системами решить не удавалось. По словам ведущего конструктора этой темы Ю.П. Корнилова, специалисты, работавшие над «Скифом», подходили к этому аппарату с чисто восточной философией Ходжи Насреддина: к тому моменту, когда придет срок готовности «Скифа-Д» «или эмир умрет, или – ишак».

И они оказались правы. В сентябре 1987 г. работы по теме 17Ф19Д в КБ «Салют» и на заводе им. Хруничева были приостановлены, да так и не возобновились. Так называемая «разрядка» и кризис в российской экономике привели к полному прекращению финансирования темы тяжёлых боевых орбитальных станций в 1989 г. Закат холодной войны привел и к закату советских «звездных войн».

В 1988 г. КБ «Салют» предложило проект тяжёлого производственного модуля ТМП на основе задела по аппаратам 17Ф19ДМ, 17Ф19Д и 17Ф111. При стартовом весе 101,9 т его вес на орбите составил бы 88 т, из которых 25 т приходилось бы на технологическое оборудование для производства в условиях микрогравитации дорогих полупроводниковых материалов и кристаллов с геометрически совершенной кристаллической решеткой. На аппарате планировалось установить термоэлектрические печи типа «Кратер», прошедшие испытания на модуле «Кристалл» орбитального комплекса «Мир». Для питания печей на ТМП планировалось установить большие солнечные батареи общей площадью 500 кв. м, взятые от космического аппарата 17Ф111 «Каскад». Доставка расходуемых материалов на ТМП была возможна как кораблями типа «Союз» и «Прогресс», так и многоразовой авиационно-космической системой МАКС. Проект ТМП рассматривался в Министерстве общего машиностроения, а затем Российским космическим агентством (ныне Федеральное космическое агентство) в течение ряда лет, однако так и не был утвержден.

В мае 1993 г. были прекращены все работы над ракетой-носителем «Энергия» и орбитальным комплексом «Буран».

Фактически это стало актом капитуляции России перед США в битве за космос.