Планы США использовать ИСЗ в военных целях всерьез разозлили Хрущёва. Вспомним, какую шумиху в советских СМИ вызвал полёт Гарри Пауэрса 1 мая 1960 г. А уже через три с небольшим месяца над СССР стал пролетать спутник-фоторазведчик «Дискаверер».

Между тем в ОКБ–52 Челомея уже в 1959 г. началась проработка систем противоспутниковой обороны.

В начале 1960 г. Челомей предложил правительству создать универсальную ракету УР–200 (МБР и ракета-носитель ИСЗ), а также универсальные спутники ИС (истребитель спутников) и УС (управляемый спутник).

Почти одновременно с Челомеем с проектом противоспутниковой обороны в ЦК вышли С.П. Королев, А.И. Микоян и Г.В. Кисунько. Они предложили создать комплекс на базе уже имеющейся ракеты Р–7, противоспутника А.И. Микояна и радиолокационных средств системы «А».

По целому ряду причин, включая, естественно, и лоббирование ОКБ–52 сыном Сергеем, Н.С. Хрущёв выбрал систему Челомея.

23 июня 1960 г. вышло постановление Совмина о разработке аванпроектов ракетно-космического комплекса с универсальной ракетой УР–200, управляемого разведывательного спутника УС и управляемого истребителя спутников ИС. Головным по системе ИС в целом назначалось ОКБ–52, по космическим аппаратам и ракете-носителю УР–200 (8К81) Челомею предоставлялись большие полномочия, право создания филиалов ОКБ, но устанавливались жёсткие сроки.

В соответствии с постановлением Совмина Челомей приступил к созданию спутника-перехватчика ИС, спутника-мишени и ракеты-носителя. Главным конструктором ракеты УР–200 был назначен Д.Ф. Орочко – руководитель филиала № 1 ОКБ–52 (авиазавод № 23 в Филях). Разработка разгонного двигателя КА возлагалась на ОКБ–2 А.М. Исаева, двигателей многоразового включения жёсткой и мягкой стабилизации – ОКБ–300 С.К. Туманского, аппаратуры ориентации и стабилизации – СКБ–36 КБ–1 П.М. Кириллова.

После успешной защиты аванпроекта, 16 марта 1961 г., вышло постановление Совмина о создании систем противоспутниковой обороны ИС и морской разведки и целеуказания УС. Согласно ТТЗ, перехватчики комплекса ИС должны были вести перехват космических объектов на высотах от 120 до 1000 км.

Спутник-перехватчик ИС должен был выходить на орбиту спутника-мишени, захватывать его своей ГСН, подлетать на дистанцию около 100 м и поражать его.

Первоначально ИСы предполагалось использовать только на малых высотах. Проектный вес спутников УС и ИС составлял 2,5 т. Но постепенно вес УСов возрос до 4,1 т, а вес ИСов остался проектным. УСы и ИСы собирались на опытном производстве в подмосковном Реутове.

Задачей спутников ИС являлось прекращение активного функционирования заданного космического объекта-цели (КО-Ц). Подобная задача ставилась впервые в мировой практике, так что для создания системы требовались принципиально новые решения. Необходимо было разработать маневрирующий дистанционно управляемый КА с аппаратурой самонаведения на конечном участке траектории для встречи с целью. Нужно было создать ракету-носитель, пусковые установки, станции дальнего обнаружения космических аппаратов, способные измерять их баллистические параметры для прогнозирования зоны встречи, а также пункты дистанционного управления космическим аппаратом-перехватчиком. (КА-П).

Аванпроект комплекса ИС был выполнен в конце 1961 г., а эскизный проект – в 1962 г. Параллельно с разработкой эскизного проекта выпускалась конструкторская документация, изготавливались и наземно отрабатывались системы космического аппарата-перехватчика.

Космическая ГЧ состояла из собственно КА-П (получившего индекс 5В91), обтекателя и проставки для установки КА на ракету. В состав КА-П вошли:

– приборный контейнер, в котором размещалась система управления с радиолокационной ГСН, система охлаждения и источник питания;

– ДУ с двигателями доразгона, мягкой и жёсткой стабилизации и топливными баками;

– электрооборудование и система телеметрических измерений.

Для спутника-перехватчика спроектировали принципиально новую ДУ, способную многократно запускать ЖРД в космосе, обеспечивавшую надежную подачу топлива как при действии перегрузок, так и в условиях невесомости. Система ЖРД должна была выдавать строго дозированные импульсы тяги при продольных и поперечных маневрах, ориентации и стабилизации космического аппарата. Для разгона и боковых перемещений использовались 6 двигателей А.М. Исаева тягой по 400 кг, для «жёсткой» и «мягкой» стабилизации – микро ЖРД тягой по 16 кг и 1 кг на двухкомпонентном топливе, разработанные под руководством С.К. Туманского.

Разработчики должны были создать два варианта БЧ весом 100 кг и промахом 40–50 м. По первому варианту разрабатывалась БЧ с прожекторным полем поражения (вдогон), по второму варианту – с радиальным разбросом готовых поражающих элементов (по типу БЧ зенитной ракеты). Оба эти варианта были изготовлены в «железе».

Информацию о космических объектах противника первоначально решили получать от уже имевшихся станций оптического наблюдения Академии наук и вузов СССР, а позже – от оптических средств, создаваемых в интересах Министерства обороны.

Постановлением Совмина от 23 июня 1960 г. «О создании мощных ракет-носителей, спутников, космических кораблей и освоении космического пространства в 1960–1967 гг.» предусматривалась разработка ракетного комплекса с универсальной ракетой УР–200 (8К81) и управляемых спутников ИС и УС для комплексов противоспутниковой обороны и морской космической разведки и целеуказания. Головным разработчиком комплексов назначалось ОКБ–52 (В.Н. Челомей), головным разработчиком системы управления комплексами – КБ–1 (А.А. Расплетин, А.И. Савин).

В январе 1962 г. А.Л. Минц и Ю.В. Поляк приступили к разработке предложений об использовании РЛС ЦСО-П в качестве средства целеуказания комплексу ИС.

В октябре 1962 г. рекогносцировочная комиссия выбрала место строительства командного пункта будущего комплекса ИС в окрестностях Ногинска.

1 ноября 1963 г. в 11 ч. 56 мин., после 40-суточной подготовки, с полигона Байконур на орбиту был выведен первый маневрирующий космический аппарат для отработки системы ИС. По сложившейся традиции ему дали «псевдоним» «Полёт–1». И если раньше газета «Правда» пестрела заголовками «“Космос” в полёте», то теперь они сменились на «“Полёт” в космосе».

Поскольку носитель УР–200 ещё не был готов, то для запуска «Полёта» использовалась ракета С.П. Королева Р–7А (8К74 в варианте 11А59).

Замечу, что решение о замене УР–200 на Р–7А Челомей принял ещё 2 октября 1962 г.

Так как командно-измерительный пункт в Ногинске ещё не достроили, Челомей автономно отрабатывал программу маневрирования. Программа первого полёта была рассчитана на полтора витка. После первого включения разгонного двигателя спутник вышел на орбиту с высотой в перигее 339 км и апогее 592 км. В ходе маневров перешел на новую орбиту с перигеем 343 км и апогеем 1437 км. Затем по командам системы управления его двигатели включались многократно в продольном и поперечном направлениях. В течение этого времени аппарат управлялся и стабилизировался двигателями «жёсткой» и «мягкой» стабилизации. После всех маневров он перешел на конечную орбиту. ДУ работала безотказно. Программа была выполнена в полном соответствии с заданием.

На следующий день советские СМИ оповестили весь мир: «Новая победа в освоении космоса! Советский космический корабль “Полёт–1” совершает широкие маневры в космосе, меняя плоскость орбиты и высоту»[16].

Второй маневрирующий спутник – «Полёт–2» – был запущен 12 апреля 1964 г. На орбиту его вывела ракета-носитель 11А59. Как и «Полёт–1», он осуществлял управляемый полёт, маневрирование на орбите, изменял параметры и положение орбиты. Его комплектация была идентична комплектации «Полёта–1».

Сложной задачей специалистов КБ–1 оказалась разработка наземной аппаратуры управления ИС. К тому времени точности измерения орбиты КА-перехватчика наземными средствами за один цикл измерений (на одном витке) были довольно низкими. Расчёты показали, что на исправление ошибок необходимы затраты большого количества топлива КА в режиме самонаведения. Поэтому разработчики станции определения координат и передачи команд (СОК и ПК) строили её по радиоинтерферометрическому методу, который позволял на одном проходе измерять параметры орбиты КА-перехватчика с ошибкой не более одной угловой минуты. Такую точность измерений в то время не обеспечивало практически ни одно средство орбитальных командно-измерительного комплекса ГУКОС. Проектирование средств командно-измерительного пункта завершилось в 1962 г.

Самыми главными и сложными задачами при разработке системы ИС было выделить спутник противника от последней ступени ракеты-носителя и с высокой точностью навести на него ИС.

26 ноября 1962 г. в подмосковном Павшине в структуре 4-го главного управления Министерства обороны началось формирование управления радиотехнического центра РТЦ–154 для ввода объектов системы ИС, комплексов раннего обнаружения баллистических ракет и обнаружения спутников. В декабре того же года в Ногинске началось строительство объектов командно-измерительного пункта системы ИС. 19 сентября 1963 г. приказом министра обороны СССР начальником управления РТЦ–154 (в/ч 73570) был назначен генерал-майор М.М. Коломиец.

К лету 1964 г. завершилось создание радиотехнического комплекса на командном пункте системы ПКО – станции определения координат и передачи команд. С 1963 г. по 1965 г. в Дуброво проводилось формирование личного состава Центрального экспериментального командно-вычислительного пункта управления и наведения комплекса ИС. В это же время на Байконуре сформировали два отдела и группу из трёх команд в испытательной войсковой части стартовой позиции. К 1967 г. личный состав в Дуброво и подразделения на Байконуре были полностью подготовлены к проведению испытаний.

Для обеспечения испытаний системы ИС в Лётно-исследовательском институте (ЛИИ) в Жуковском под руководством В.В. Уткина и А.М. Знаменской был разработан проект измерительного комплекса района встречи спутника-мишени и спутника-перехватчика. Комплекс должен был иметь шесть измерительных центров в окрестностях городов Ногинска (Подмосковье), Талсы (Латвия), Минск (Белоруссия), Белая Церковь (Украина), а также в Чехословакии и Польше. Однако позже решили строить только два центра траекторных и телеметрических измерений – в Ногинске и в Талсы. К 1967 г. оба центра были закончены и подготовлены к испытаниям.

15 ноября 1962 г. вышли постановления Совмина «О создании системы обнаружения и целеуказания системы “ИС”, средств предупреждения о ракетном нападении и экспериментального комплекса средств сверхдальнего обнаружения запусков баллистических ракет, ядерных взрывов и самолётов за пределами горизонта» и «О создании отечественной Службы контроля космического пространства».

Во исполнение этих постановлений началась разработка четырёх гигантских систем вооружения: системы противоспутниковой обороны в полном объёме средств, системы раннего обнаружения с надгоризонтными РЛС, системы раннего обнаружения с загоризонтными РЛС и Службы контроля космического пространства. Генеральным заказчиком было 5-е управление 4-го главного управления Министерства обороны. Головным министерством по всем комплексом стал Минрадиопром.

Радиотехнический институт разрабатывал радиолокационные узлы ОС–1 и ОС–2 для выдачи целеуказания комплексу ИС по опасным спутникам, а также разрабатывал надгоризонтные узлы РО–1 и РО–2 раннего обнаружения стартов баллистических ракет с территории США на наиболее ракетоопасных направлениях.

Научно-исследовательский институт дальней радиосвязи (НИИДАР) разрабатывал экспериментальную установку загоризонтного обнаружения стартов баллистических ракет с целью проработки вопроса о возможности создания комплекса загоризонтной радиолокации.

45-му СНИИ МО[17] была поручена разработка эскизного проекта службы контроля космического пространства (ККП).

Все эти системы предназначались для войск ПВО страны.

Автономные испытания «ЦСО-П» на Балхашском полигоне завершились в декабре 1961 г., тогда же был закончен проект радиолокационного комплекса обнаружения спутников РЛК ОС (главный конструктор Ю.В. Поляк). Летом 1962 г. на Балхашском полигоне прошли совместные испытания «ЦСО-П», средств системы «А» и специального ИСЗ ДСП–1. Тогда удалось впервые спрогнозировать движение спутника по данным станции без применения «космического» приемоответчика.

В своем эскизном проекте РЛК ОС Ю.В. Поляк предложил оптимальный вариант размещения радиолокационных узлов вблизи городов Иркутска и Усть-Каменогорска. Но представители Министерства обороны насмерть стояли за использование строительного задела Балхашского полигона, и в окончательном варианте узел ОС–2 разместили у селения Гульшал недалеко от озера Балхаш.

Первоначально замысел системы ИС с комплексом целеуказания ОС сводился к следующему. Узел ОС–1 в Иркутске ведет обнаружение основной массы спутников, пролетающих над территорией СССР, и измеряет параметры их движения. Полученные данные передаются на командно-измерительный пункт комплекса ИС в Ногинск, где проводится их распознавание и определяется степень опасности, после чего решается задача перехвата.

Проведя аналитические расчёты с учетом ошибок выведения перехватчика и ошибок измерения параметров движения цели, специалисты пришли к выводу, что вероятность перехвата цели на первом витке перехватчика будет низкой – всего около 0,5. Поэтому на начальном этапе проектирования исключалась возможность одновиткового перехвата и принято решение о перехвате опасного спутника только на втором витке перехватчика. Позже этот способ стали называть двухвитковым.

В расчётное время перехватчик выводился на орбиту, и на первом витке измерялись параметры его движения. С помощью средств узла ОС–2 уточнялись параметры орбиты цели. Затем делались расчёты по уточнению программы наведения. Уточненные данные передавались на борт перехватчика для исполнения. Выполнив путем дополнительного маневрирования программу наведения, спутник-перехватчик с помощью ГСН обнаруживал цель, самонаводился и подрывом БЧ поражал её. При двухвитковом методе вероятность перехвата увеличивалась до 0,9–0,95.

Для обнаружения неприятельского спутника при проходе над территорией СССР, определения параметров его орбиты с нужной точностью и обеспечения наблюдения на двух смежных витках нужно было создать зону действия радиолокационных средство в виде барьера, расположенного на широтах 45–50% протяженностью более 4000 км с востока на запад. Так как одна РЛС «ЦСО-П» имела сектор по углу места 20° при минимальном угле места над горизонтом 10°, то для создания такого радиолокационного барьера нужно было сгруппировать станции «ЦСО-П» на двух узлах, разнесенных на расстояние примерно 2000 км. При этом зоны действия каждого радиолокационного узла, состоявшего из восьми секторных РЛС, образовывали бы раскрытый на 160° веер с лепестками, расположенный вертикально вдоль широты.

Осенью 1964 г. Челомей решил любой ценой довести сделавшую к тому времени 8 полётов ракету УР–200. 24 сентября на Байконур приехал Хрущёв в сопровождении Брежнева и большой свиты. В монтажно-испытательном корпусе Челомей делает три доклада. Первый – около ракеты УР–200 и её головных частей – боеголовок, объектов ИС и УС, второй – около УР–100, и третий около модели УР–500 и её головной части. После этого Хрущёву продемонстрировали кинофильм об УР–500. Затем кортеж отправился на 90-ю площадку, откуда через 15 минут произвели пуск ракеты УР–200. Полёт прошел нормально, и кортеж отправился на стартовые позиции ракет УР–500 и УР–100.

Хрущёв остался доволен. «28 сентября, вскоре после показа, получившего одобрение всей нашей ракетно-космической программы, Владимир Николаевич [Челомей] на совещании в Филях требовал: “Все наши космические аппараты должны «лезть» на двухсотку. Иначе всех нас посадят на 36-ю”. Имеется в виду, что все космические аппараты переведут на носитель Р–36, а УР–200 закроют»[18].

14 октября 1964 г. Президиум ЦК КПСС, а затем и Пленум освободил первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета Министров СССР Н.С. Хрущёва от его обязанностей, как формулировалось, «в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья».

А 23 октября В.Н. Челомей встретился с руководством войск ПВО страны – заказчиками системы ИС. Челомей был доволен – заказчики согласились взять на вооружение систему ИС вместе с ракетой УР–200, несмотря на позицию Главного управления ракетного вооружения (ГУРВО), которое в качестве МБР намеревалось взять ракету Янгеля Р–36.

Тем не менее 24 августа 1965 г. выходит постановление Совмина «О создании на базе ракеты Р–36 (8К67) ракеты-носителя для запуска космических аппаратов ИС и УС». На 90-й площадке Байконура началось строительство двух стартовых комплексов для запуска космических аппаратов ИС и УС.

27 октября 1967 г. в 5 ч. 21 мин. 18 сек. по московскому времени на 90-й площадке полигона Байконур был произведен запуск спутника И–2БМ № 104 под кодовым названием «Космос–185». Космический аппарат ИС был в варианте мишени, имел ДУ с вытеснительной системой подачи топлива, с шестью двигателями Туманского тягой по 600 кг.

19 октября 1968 г. ракета «Циклон–2А» (11К67) вывела на орбиту мишень И–2БМ, объявленную как «Космос–248». Оставив разгонный блок на низкой орбите, он вышел на заметно вытянутую орбиту с апогеем 1639 км и перигеем 502 км, очень близким к средней высоте полёта «Kocмoca–248».

«Теперь должен был вступить в действие подмосковный командный пункт в Ногинске: измерить параметры орбиты КА-перехватчика, просчитать ещё раз задачу перехвата и заложить на борт программу коррекции. Все прошло точно по программе, начался второй виток полёта КА-перехватчика.

Он вышел в район встречи с очень высокой точностью. Необходимо было поправить вектор скорости всего на 0,2 м/с. Перехватчик развернулся, чтобы исполнить его боковым двигателем. В нужное время двигатель включился… и не выключился, пока не выработал весь запас топлива. Затормозившись более чем на 1 км/с, КА-перехватчик упал на Землю. По измеренным параметрам орбиты и времени работы тормозного импульса он должен приводниться в Атлантическом океане, вблизи южной оконечности Южной Америки. Это не соответствовало расчётной программе. Встреча ИСЗ-перехватчика с ИСЗ-мишенью не состоялась»[19].

По данным западных СМИ, «Космос–249» взорвался. В сообщении ТАСС о его запуске появилась новая формулировка: «Запланированные научные исследования выполнены». К реальной степени успешности испытания она, конечно, отношения не имела, а «объясняла» преднамеренный взрыв спутника всего через несколько часов после старта.

Причиной неудачного пуска стала конструктивная ошибка в работе бортового программного устройства. «Провели имитацию этой ситуации на заводском стенде и получили подтверждение высказанной версии. Доработка оказалась пустяковой, но отсутствие её в штатном варианте привело к непоправимой ошибке в эксперименте. Сотни проверок, проведённых с БКПУ[20], не предусмотрели одного: при задании отработки боковым двигателем импульса длительностью только в один дискрет (0,2 мс) не обеспечивалось прохождение сигнала на его отключение»[21].

После тщательного разбора и доклада о случившемся на Госкомиссии было принято решение провести доработку и повторить пуск по этой же мишени «Космос–248».

1 ноября «Космос–252» в точности повторил полёт «Космоса–249», на втором витке приблизился к «Космосу–248» и взял его на автосопровождение, навелся на него и поразил цель осколками направленной боевой части. Затем взорвался и сам перехватчик 5В91, видимо, по команде с Земли.

6 августа 1969 г. начались ЛКИ ракеты «Циклон–2», оснащённой усовершенствованной системой управления, с новым перехватчиком ИС, получившим индекс 5В91Т.

6 августа 1969 г. стартовал спутник-мишень «Космос–291». Запуск спутника-перехватчика планировался на следующий день. Однако из-за отказа ДУ эта мишень осталась на нерасчётной орбите с близким к стандартному апогеем 574 км, но перигеем всего 153 км и, не проявив никаких признаков активности, через месяц сгорела из-за атмосферного трения.

На новом ИС должны были отработать способы перехвата с прямым и обратным догоном. Дело в том, что при прямом догоне перехватчик догоняет спутник-цель, а при обратном обгоняет её и тормозится, давая цели возможность догнать себя. При этом спутник-перехватчик, маневрируя, как бы подставляет себя цели. Также проверялись способы перехвата на самых больших и самых малых высотах полёта спутников-целей с малой и большой эффективной отражающей поверхностью.

В январе 1970 г. Центр контроля космического пространства с одномашинным вычислительным комплексом был принят в эксплуатацию с объявлением перечня его боевых задач и характеристик, в том числе и по целеуказаниям системе ПВО.

Очередная мишень – «Космос–373» – была запущена 20 октября 1970 г. и после серии маневров вышла па стандартную орбиту высотой от 520 до 473 км. 23 октября 5В91Т (псевдоним «Космос–374») осуществил её перехват (сочтенный неудачным), после чего попытка была повторена 30 октября «Космосом–375», прошедшим примерно в километре от цели. В обоих случаях перехват также осуществлялся на втором витке, примерно через три с половиной часа после старта, при прохождении перехватчика вблизи перигея своей траектории.

Перехват 30 октября считался в СССР «первым перехватом и поражением космического аппарата-мишени при взаимодействии штатных средств полного состава»[22].

Между тем в КБ «Южное» завершилась разработка новой штатной космической мишени-спутника 11Ф631 «Лира». Новая мишень была легче и дешевле мишени И–2БМ, а главное, её конструкция позволяла использовать мишень до трёх раз для обстрела её боевой осколочной частью в космическом пространстве.

Рассказывает старший научный сотрудник ЦНИИ «Комета» К.А. Власко-Власов: «В 1966 г. заказчик потребовал разработать ИСЗ-мишень, эффективная отражающая поверхность которой не превышала бы одного квадратного метра, т. е. соответствовала бы тактико-техническому заданию. Вначале мы решили обойтись надувными шарами. Шары предполагалось изготовлять из металлизированной майларовой пленки и перед отстрелом от аппарата в космосе заполнять их воздухом или газом. За этот проект взялось Долгопрудненское КБ, имевшее опыт разработки и изготовления авиационных парашютов. Шары быстро изготовили, запустили в космос и убедились, что они малопригодны. Заданную эффективную поверхность они имитировали хорошо, но зафиксировать их положение было трудно. Создать методику определения количества осколков, попавших в такую мишень, и вычислить эффективность поражения практически не представлялось возможным. Осколок пробивал в шаре дырку, часть воздуха выходила, но шар оставался на орбите, вызывая бесконечные споры о том, попали или не попали?

Имея хорошие отношения, А.А. Расплетин и М.К. Янгель договорились сделать специальную облегченную конструкцию ИСЗ-мишени, снабдив её телеметрической аппаратурой, позволяющей при поражении подсчитать количество поразивших её осколков боевой части. Главным конструктором был назначен В.М. Ковтуненко, который на базе юстировочного спутника ДС-П–1 сделал отличную мишень.

Она представляла собой дюралевый гексаэдр (12-гранник) поперечным сечением около одного метра. Панели многогранника оклеивались треугольными стекловолоконными пластинами, прошитыми токопроводящими проводниками. Внутри гексаэдра размещался небольшой бронеконтейнер с телеметрической станцией. Коммутатор станции обсчитывал все токопроводящие структуры треугольных пластин и сообщал об их целостности. После поражения он же сообщал о том, что токопроводящая проволочка разорвана. Количеством разорванных проволочек определялось минимальное количество осколков боевой части, попавших в мишень. Запуск ИСЗ-мишени проводился с Плесецка с помощью ракеты-носителя 11К65 [“Космос”], созданной на базе боевой ракеты Р–14 М.К. Янгеля»[23].

Первый штатный запуск мишени «Лира» (псевдоним «Космос–394») состоялся на космодроме Плесецк 9 февраля 1971 г. Напомню, что все остальные пуски ИСЗ-мишеней раньше проводились только с Байконура. «Космос–394» вышел на круговую орбиту высотой около 600 км с наклонением 65,9°. Перехватчик «Космос–397» стартовал 25 февраля с Байконура на носителе 11К67. Перехват состоялся по уже отработанной двухвитковой схеме с атакой сверху.

Причиной обеих неудач стала одна конструкторская недоработка. «При отрыве плата электроразъемов, как правило, ударяла по тросику и “чека” выдергивалась преждевременно, до выхода космического аппарата из проставки. Началось преждевременное раскрытие его антенн и боевой части. Антенны выдерживали, но выдвижение боевой части нарушалось. В боевое положение она приводилась пружинами пантографа Эванса. При ударе о проставку напряжение пружин пантографа уменьшалось, и они уже не могли дотянуть боевую часть до рабочего положения. Две половинки боевой части оставались в полувыдвинутом состоянии.

После подрыва зарядов полувыдвинутой боевой части осколки основного потока разлетались под углом 40–60 градусов к вектору скорости. Поражение мишени в этом случае могло быть лишь случайным, и зависело от величины и направления вектора промаха. Так и случилось при пусках “Космос–397” и “Космос–404”. Почти два года специалисты ОКБ–52 хранили в секрете разгадку этого явления, хотя на всех следующих аппаратах они устанавливали ловушку для отрывной платы электроразъемов»[24].

Следует отметить, что испытания истребителей спутников сопровождались возникновением на околоземной орбите большого количества фрагментов, которые представляли угрозу для космических полётов не только во время взрыва, но много позже него. Если взять спутник «Космос–249», первый спутник, уничтоженный на орбите в рамках этой программы, то он распался на 109 фрагментов. Причем по состоянию на 1 января 1998 г. 54 фрагмента продолжали находиться на околоземной орбите. Количество фрагментов, на которые распадался спутник, а оно варьировалось от 27 (уничтожение спутника «Космос–462» 3 декабря 1971 г.) до 139 (уничтожение спутника «Космос–252» 1 ноября 1968 г.), дает основание предположить, что при этом испытывались как мощность размещённого на спутнике заряда, так и различные конструкции строения обшивки спутника.

Согласно решению ВПК, дополнительный этап совместных испытаний ИС с заказчиком проводился с августа 1969 г. по декабрь 1971 г. Система отрабатывалась для оценки возможности принятия её в эксплуатацию. Было проведено 8 пусков КА с помощью штатных ракет-носителей: 6 пусков аппаратов ИС и 2 пуска мишеней И–2М и 11Ф31.

Испытательные пуски спутника-перехватчика с 1971 г. проводились по штатной мишени «Лира», оборудованной датчиками регистрации попадания в нее поражающих элементов.

«Много раз по этому поводу любители анекдотов рассказывали о таком эпизоде. После благополучного завершения эксперимента председатель комиссии по телефону докладывает руководству о результатах работы: “Свидание бракосочетающихся состоялось. Жених поцеловал невесту 32 раза”. Был такой доклад или не был, утверждать трудно, но остается фактом, что однажды при перехвате у “Лиры” действительно были поражены 32 датчика»[25].

Государственные испытания комплекса завершились в декабре 1972 г. 13 февраля 1973 г. вышло постановление Совмина о принятии комплексов ИС и «Лира» в опытную эксплуатацию. Многие разработчики и испытатели получили правительственные награды.

В состав комплекса ИС вошли главный командно-вычислительный центр в Ногинске, стартовый комплекс на Байконуре, ракета-носитель «Циклон–2», космический аппарат-перехватчик с радиолокационного ГСН и осколочной БЧ, и мишень «Лира». Целеуказание обеспечивал Центр контроля космического пространства, получавший информацию от командного пункта РЛК ОС. Рассчитанный в соответствии с техническим заданием на адвухвитковый перехват опасных спутников на высотах до 1000 м комплекс мог реально поражать цели на высотах от 100 до 1350 м.

Система ИС могла обеспечивать двухвитковый перехват неманеврирующих целей, летящих на высотах от 120 до 1200 км. Её характеристики оказались выше требований, заложенных в техническом задании. Однако заказчик, учитывая возможности военных космических систем США и перспективы их развития, потребовал увеличить диапазон перехвата опасных спутников от 100 до 3600 км, обеспечить возможность перехвата уже на первом витке и повысить помехозащищённость бортовой ГСН.

13 февраля 1973 г. началась разработка системы ИС-М (главный конструктор А.И. Савин). А 1 декабря того же года главным конструктором назначили К.А. Власко-Власова.

После принятия системы ИС в опытную эксплуатацию работы по дальнейшему совершенствованию системы продолжались. Были сформулированы следующие направления.

Первое направление – увеличение помехозащищённости радиолокационной ГСН. Решили разрабатывать бортовую ГСН инфракрасного диапазона. Задача эта оказалась сложной, поскольку требовалось обеспечить обнаружение очень малоконтрастной цели на расстоянии в 30–40 км. Проектирование тепловой ГСН занялось НИИ–10 Министерства судостроения (позже ГНПО «Альтаир»). Главным конструктором назначили Д.Я. Ковалевского. Однако изготовленные в НИИ–10 инфракрасные ГСН ни в одном из проведённых четырёх пусков не дали положительных результатов. Поэтому, а также из-за высокой стоимости пусков, в 1978 г. работы по инфракрасной ГСН прекратились.

Второе направление – увеличение высот и углов наклонения перехватываемых ИСЗ-целей. Считалось, что самыми опасными спутниками будут те, которые летают на высотах более 1000 км. Задача это была решена – диапазон высот увеличился в 3 раза.

Третье направление – обеспечение перехвата не только двухвитковым методом. Решение этой задачи давало возможность перехватывать опасный спутник более оперативно, разными тактическими приемами. После проведения модернизации система обеспечила довитковый, одновитковый и многовитковый перехват нескольких спутников-целей.

Четвёртое направление – обеспечение перехвата маневрирующих в космосе спутников-целей. Для решения этой задачи были привлечены к работе наземные РЛС точного определения координат спутников-целей других систем.

Пятое направление – разработка более экономичных схем выведения путем оптимизации способов расхода запасов энергетики, что позволяло обеспечивать перехват не только в компланарной плоскости, но и на пресекающихся курсах.

Шестое направление – увеличение эффективности поражения спутников-целей с различной величиной эффективной отражающей поверхности и степени защищённости путем доработки боевой части и способов наведения и самонаведения. Это позволило производить перехват космических целей размерами от ИСЗ с эффективной отражающей поверхностью менее одного метра до многоразового корабля «Шаттл».

Так, 12 февраля 1976 г. ракетой 11К65М спутник-мишень «Космос–803» был выведен с Плесецка на околокруговую орбиту с перигей 554 км и апогеем 624 км и наклонением 66°. Перехватчик «Космос–804» стартовал с космодрома Байконур 16 февраля и был выведен на орбиту с параметрами: перигей – 149 км, апогей – 698 км и угол наклона 65,1°. После сложных маневров он вышел на близкую к «Космосу–803» орбиту, пройдя мимо него на небольшой скорости. Перехват произошел над территорией СССР, после чего «Космос–804» не взорвался, а сошел с орбиты. По расчётам американских наблюдателей, промах составил около 150 м, и испытание было расценено как неудачное.

Данное испытание было связано ЦРУ с советскими военными учениями, проходившими с 29 января 1976 г. На следующий день после запуска «Космоса–804» на учениях отрабатывались удары морской и дальней авиации, завершившиеся имитацией запуска стратегических ракет 19 февраля.

Следующий перехватчик стартовал 13 апреля 1976 г., через 4 минуты после того, как «Космос–803» прошел над Байконуром. Выведенный на значительно более низкую эллиптическую орбиту (перигей – 150 км; апогей – 474 км) «Космос–814» стал быстро настигать мишень и, совершив «подскок» за счёт включения двигателя, всего через 42 минуты после запуска прошел менее чем в километре от «Космоса–803». После успешного перехвата «Космос–814» сошел с орбиты и сгорел в атмосфере.

8 июля 1976 г. «Космос–839» был выведен на наиболее высокую из использовавшихся мишенями орбиту с апогеем 2102 км и перигеем 984 км. Когда 21 июля стартовал «Космос–843», он, по-видимому из-за неполадок, не смог выйти на орбиту перехвата и вошел в атмосферу. Анализ орбитальных элементов и сравнение с последующими испытаниями позволили предположить, что перехват предполагалось осуществить на высоте около 1630 км – значительно выше предыдущего рекорда «Космоса–404» в 1971 г.

По данным западных СМИ, инфракрасная система наведения впервые использовалась в декабре 1976 г. при перехвате «Космоса–880» «Космосом–886». После двух витков «Космос–886» прошел вблизи мишени и затем взорвался. В 1980 г. это испытание, тем не менее, было охарактеризовано как неудачное, поскольку бортовые датчики «не функционировали соответствующим образом».

19 мая 1977 г. «Космос–909» был выведен на орбиту, аналогичную «Космосу–839». Через четверо суток была предпринята попытка перехватить его на первом витке на высоте 1710 км, но «Космос–910» прибыл в точку перехвата не вовремя и вошел в атмосферу всего через 70 минут после старта.

Из-за краткости полёта «Космос–910» успела зафиксировать только одна из американских РЛС, расположенная на острове Шемия Алеутской гряды.

Вторая попытка состоялась 17 июня, и на этот раз «Космос–918» успешно приблизился на первом витке менее чем на один километр к «Космосу–910» на высоте 1575 км над Землей.

Следующая мишень была выведена на эллиптическую орбиту с перигеем всего 150 км и именно на этой высоте была перехвачена 29 октября 1977 г. «Космосом–961», расширившим, таким образом, и нижний диапазон работоспособности антиспутниковой системы.

Второе испытание, связываемое с отработкой оптического или теплового наведения, состоялось через год после первого. На этот раз мишень, «Космос–967», была выведена на околокруговую орбиту высотой около 1000 км, и 21 декабря 1977 г. «Космос–970» предпринял попытку перехвата по двухвитковой траектории, подобно «Космосу–404». Однако промах оказался слишком значительным, и испытание было сочтено неудачным.

Так же неудачно закончилась повторная попытка перехвата «Космоса–967» «Космосом–1004» 19 мая 1978 г.

Постановлением Совмина от 14 ноября 1978 г. модернизированная система с радиолокационной головкой самонаведения ИС-М с расширенным диапазоном высот была принята в эксплуатацию. Космический аппарат-перехватчик имел начальный вес 2450 кг, запас характеристической скорости 1200 м/с, гарантированный срок эксплуатации 6 лет.

1 июня 1979 г. система ИС-М была поставлена на боевое дежурство. Коллектив исполнителей проделанной работы был награжден орденами и медалями. Самые отличившиеся стали лауреатами Ленинской и Государственной премий.

14 ноября в ЦНИИ «Комета» началась разработка системы ИС-МУ для перехвата маневрирующих целей. В 1982 г. К.А. Власко-Власов был назначен главным конструктором космической системы ПРН, а работу над новым комплексом ПКО возглавил Леонард Степанович Легезо.

18 июня 1982 г. состоялся испытательный пуск космического перехватчика «Космос–1379» с использованием всех штатных средств системы. Программа была выполнена, активное функционирование штатной космической мишени прекращено.

В августе 1983 г. генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов распорядился в одностороннем порядке прекратить испытания противоспутникового оружия. 18 августа 1983 г. эксплуатация комплекса была прекращена.

9 февраля 1984 г. Андропов умер, и работы по ИС-МУ возобновились. Боекомплект из шестнадцати КА-перехватчиков в полной готовности хранился на Байконуре. Вскоре вышло решение о подготовке к проведению испытаний новой системы ПКО против низкоорбитальных спутников.

«Впоследствии особенно ярым противником системы ПКО был министр иностранных дел СССР Э.А. Шеварднадзе. Он всячески старался закрыть разработку этого вида оружия и в переговорах с американскими дипломатами предлагал разменять закрытие системы ИС на маловыгодные обязательства со стороны США. Насколько мне известно, он при этом использовал и некоторые противоречия между видами Вооруженных сил (здесь, видимо, сказывался ведомственный интерес). Шеварднадзе удалось добиться согласия высшего военно-политического руководства на прекращение работ по этой тематике…

В апреле 1991 г., после проведения Государственных испытаний, комплекс ИС-МУ был принят в эксплуатацию. В ЦНИИ “Комета” началась разработка проекта комплекса ИС-МД для перехвата опасных спутников, находящихся на геостационарных орбитах. Однако окончательную точку в работах по системе поставил президент России Б.Н. Ельцин. Несмотря на то что США активно продолжали разработку средств ПКО, он 26 апреля 1993 г. издает указ о снятии комплекса ИС-МУ с эксплуатации в Вооруженных Силах РФ, поручая Министерству иностранных дел интерпретировать эти меры как подтверждение приверженности Российской федерации миролюбивой политике в области освоения и использования космического пространства. Так, на наш взгляд, был замаскирован серьезный ущерб, нанесенный обороноспособности нашего государства»[26].

В 1993 г. находившийся на вооружении России комплекс противокосмической обороны был снят с эксплуатации. Итогом стало то, что комплекс ИС-М 29 сентября 1997 г. в соответствии с директивой Генерального штаба ВС РФ прекратил своё существование. Все материалы, характеризующие деятельности части, сданы в архив.

За время эксплуатации комплекса ИС-М был использован 41 космический аппарат (2 экспериментальных аппрата «Полёт», 19 КА-мишений и 20 КА-перехватчиков).