Они пришли домой и стояли в библиотеке.

– Поола! Прочли вы письмо, которое я оставил для вас на моем письменном столе?

– Каждое слово, – ответила она.

Он вздрогнул, и грудь его высоко поднялась.

– Вы прочли, – вскричал он, – и все равно пошли за мной в это опасное место?

– Да, – ответила она.

– Стало быть, вы не презираете меня? – воскликнул он.

– Я теперь только начинаю понимать достоинства человека, который до сих пор был для меня тайной, – сказала она.

Он покачал головой, а она продолжала с серьезным видом:

– Вопрос состоит не в том, каков был человек, а в том, каков он есть. Тот, кто для защиты невинного от стыда и горя не скрывает своего прошлого бесславия, достоин любви женщины.

Сильвестер печально улыбнулся.

– Бедняжечка, – прошептал он, – не знаю, гордиться или огорчаться вашей нежной преданностью. Мне было бы очень жаль лишиться вашего уважения, но это было бы гораздо лучше, гораздо лучше для вас.

– Зачем вы так говорите? – спросила Поола. – Неужели вы думаете, что я так пристрастна к удовольствиям, что не буду в состоянии разделить лишения тех, кого я люблю? Тем более лишения прошлого, – прибавила она, – которые со временем будут уменьшаться и уменьшаться, а счастье все увеличиваться и увеличиваться.

– Разве вы не видите, – продолжал он, – что, как ни снисходительно судите вы обо мне, вы никогда не можете быть моей женой, Поола!

– Нет, не вижу, – шепнула она, – если нас разделяет только ваше угрызение совести за прошлое. Человек, победивший себя, имеет право завоевать сердце женщины. Я ничего не могу сказать больше…

Она робко протянула руку. Он схватил ее пылко и прижал к сердцу, но не удержал в своей руке.

– Да будет благословенно ваше милое и благородное сердце, – вскричал он. – Господь услышит мои молитвы и сделает вас счастливой, но не со мною, Поола. Это невозможно. Я вас люблю – не смею даже сказать до какой степени, но любовь не может стать поводом для того, чтобы я принес вам несчастье. Ни одни только мои угрызения совести разлучают нас, мне предстоит бесславие, огласка, я был бы абсолютно бесчестным человеком, если бы подвергнул вас этому.

– Но я подумала, что все кончено, – пролепетала Поола, – этот человек обещал прекратить свои преследования…

– Он обещал, но он забыл, что моя участь не зависит уже от его снисхождения. Письмо, в котором изложен мой поступок, отправлено к мистеру Стьюйвесанту. Что бы мы ни говорили, чтобы мы ни делали, а отец Сисилии теперь знает, что имя Сильвестера запятнано.

Крик, сорвавшийся с губ Поолы, заставил Сильвестера наклониться к ней с отчаянной нежностью.

– Сердце мое разрывается, видя ваше горе, моя дорогая! – вскричал он, – я заслуживаю мою участь, но вы… вы что сделали!..

Он продолжал с принужденным спокойствием:

– Я должен сообщить мистеру Стьюйвесанту на кого из Сильвестеров должно пасть бесславие.

– Нет, нет. И в эту благороднейшую минуту вашей жизни вы хотите оттолкнуть меня от себя? – вскричала Поола. – Небо посылает нам великую и сильную любовь не просто так. – Она прибавила медленно и торжественно: – Вы завтра отправитесь к мистеру Стьюйвесанту не один, Поола Ферчайлд отправится с вами.