– Недостоин?

– Да.

Сисилия недоверчиво посмотрела на отца.

– Я не могу этому поверить, – прошептала она, – нет, я не могу этому поверить.

– Дочь моя, – продолжал отец с необыкновенной нежностью, – я не решался говорить тебе это, боясь тебя огорчить; но теперь я уже не могу молчать. Бёртрем Сильвестер нечестный человек, и чем скорее ты его забудешь, тем лучше.

– Нечестный?

Голос Сисилии трудно было узнать.

– Мне тяжело сообщать тебе это после моего одобрения. Я сочувствую тебе, дитя мое, но ожидаю, что ты мужественно перенесешь это разочарование. В нашем банке произошло воровство…

– Вы обвиняете его в воровстве?..

– Нет, я его не обвиняю, но это сделал кто-то из сотрудников банка. – Кроме того, у меня появилась информация, что Бёртрем Сильвестер и раньше совершил один не самый честный поступок.

– Я этому не верю, – перебила Сисилия, – это невозможно, положительно невозможно! Он не мог сделать ничего подобного. Папа, лицо его открыто, взор ясен, это какая-то ужасная ошибка. Вы это говорите не о Бёртреме.

Отец вздохнул.

– О ком же другом могу я говорить? Хочешь прочесть сообщение, которое я получил вчера? Хочешь убедиться?

– Да, покажите мне, что вы получили против него, и я докажу вам, что это ошибка. – Это не ошибка, – пробормотал Стьюйвесант, подавая дочери сложенную бумагу, – это было написано два года тому назад, и я сам засвидетельствовал его, хотя не знал, против кого это. Прочти, Сисилия, а потом вспомни, что из моего сейфа в банке украдены денежные бумаги, которые мог взять только кто-нибудь из служащих.

Она взяла бумагу и поспешно прочла.

– Я не думаю, чтобы это сделал Бёртрем, – сказала она.

– Я сам хотел бы поверить в это. Но это сообщение, поколебало мое доверие, Сисилия. Молодые люди так легко сбиваются с пути в нынешнее время. Человек, который смог оставить свою профессию для того, чтобы жениться на богатой наследнице…

– Папа!

– Я знаю, он убедил тебя, что это для любви, но, когда женщина, которая нравится молодому человеку, богата, любовь и честолюбие трудно отделить. Теперь, милая моя, я сказал тебе все и предоставляю тебе поступить, как тебе подскажет твое сердце, уверен, что ты сделаешь это достойным образом, соответствующим твоему имени и воспитанию. Он поцеловал дочь и спокойно вышел из комнаты.

А Сисилия? С минуту она стояла как окаменевшая, потом ее стала бить дрожь, она опустилась на диван и закрыла лицо руками. Но вдруг вскочила, лицо ее пылало, глаза сверкали.

– Я не могу сомневаться в нем, – прошептала она, – это значило бы сомневаться в моей собственной душе. Он достоин, если достойна я, он правдив, если правдива я, я не буду пытаться разлюбить его!

В этот момент дверь гостиной отворилась и вошли Сильвестер и Поола.

Сисилия тотчас встала, но не решилась подойти к ним.

– «Они пришли к моему отцу», – подумала она.

В эту минуту в гостиную вошел Стьюйвесант, и Сильвестер начал без всяких предисловий решительным тоном.

– Я приехал, – сказал он, поговорить с вами о сообщении, присланном вам человеком по имени Голт. Вы получили его?

Стьюйвесант вспыхнул и коротко проговорил:

– Получил.

– Следовательно, я могу заключить, что вы считаете моего племянника нечестным человеком?

– Это было главным источником моего сожаления, что я не могу более уважать племянника человека, которого я так уважаю, как вас, ответил Стьюйвесант. Уверяю вас, что я очень сожалею об этом.

– Мистер Стьюйвесант, – сказал Сильвестер, – мой племянник честный человек. Если вы мне позволите отнять у вас несколько минут, мне кажется, я могу вас в этом убедить.

– Я буду очень рад, – заметил Стьюйвесант, взглянув на смежную комнату, где он оставил свою дочь, – мне всегда нравился этот молодой человек. Вы как будто больны, мистер Сильвестер, – прибавил он.

– Благодарю, я здоров.

Бросив взгляд на Поолу, он вышел из комнаты со взволнованным директором. Сисилия поспешно подошла к двери гостиной и отступила, Поола молилась. Но через несколько минут чувства преодолели ее робость, она подошла к своей приятельнице и обняла ее.

– Будем молиться вместе, – шепнула она.

Поола отступила назад и взглянула на свою подругу.

– Вы знаете, что все это значит? – спросила она.

– Догадываюсь, – было тихим ответом.

Поола удержалась от рыдания и прижала Сисилию к груди.

– Он любит меня, – прошептала она, и в эту минуту делает то, что, по его мнению, должно нас разлучить. Он благородный человек, Сисилия, такой же благородный, как Бёртрем, хотя когда-то сделал… Она остановилась. – Пусть он сам скажет, – прибавила она. – Стало быть, Бёртрем человек благородный, – робко сказала Сисилия.

– А вы разве сомневались в этом?

– Нет.

Обе девушки сидели, обнявшись, и ждали. Вдруг обе встали. Стьюйвесант и Сильвестер спускались с лестницы. Сильвестер вошел первый. Он прямо подошел к Пооле, обнял ее и поцеловал в лоб.

– Моя невеста! – прошептал он.

Поола приподняла глаза с неописуемой радостью, взгляд Сильвестера был ясен, но необыкновенно торжествен и спокоен.

– Я сказал ему все, – сказал он, – он человек не только справедливый, но и сострадательный. Так же, как и вы, он говорит, что о человеке надо судить так, каков он есть, а не так, каков он был.

Взяв Поолу под руку, он стоял и ждал прихода Стьюйвесанта.

– Где моя дочь? – спросил Стьюйвесант, входя.

– Я здесь, папа.

Он протянул руки, и дочь бросилась к нему.

– Сисилия, – сказал он с волнением в голосе, – я обязан сообщить тебе, что мы все ошибались, обвиняя мистера Бёртрема Сильвестера. Мистер Сильвестер убедил меня, что племянник его совершенно невинен. Обвинение касается другого человека.

– О! Благодарю вас! Благодарю! – сказала Сисилия Сильвестеру. – Так его не в чем упрекать? – обратилась она к отцу.

Стьюйвесант колебался.

– Воровства в банке, где он служит кассиром, конечно, недостаточно для того, чтобы засомневаться в его честности, – сказал он, – но…

В эту минуту раздался звонок.

– Ваш отец хотел сказать, – сказал Сильвестер, – что мой племянник так честен, что никогда не изъявил бы притязания на вашу руку, если бы на его имени лежала какая-нибудь тень.

– Человек, укравший денежные бумаги, будет найден, – сказала Сисилия.

Как бы в подтверждение ее слов, дверь отворилась.

Посыльный из банка подошел к мистеру Стьюйвесанту.

– Письмо от мистера Фольджера, – сказал он.

Стьюйвесант взял письмо, прочел его и сказал с удивлением:

– Мне кажется это невозможным, но Гопгуд скрылся.

– Гонгуд скрылся? – обратился Стьюйвесант к посыльному.

– Именно так, – ответил тот, – его не видели со вчерашнего вечера. Жена говорит, что он вошел к ней, поцеловал ее и ребенка, потом оказалось, что он взял кое-что из одежды.

– Гм! А я так верил этому человеку.

– Я верю ему и теперь, – сказал Сильвестер, когда дверь затворилась за рассыльным. – Если Гопгуд убежал, то это по великодушной, хотя ошибочной мысли пожертвовать собой для спасения человека, которого он считает виновным.

– Нет, здесь от него записка, опровергающая это предположение. Она адресована мне. – возразил Стьюйвесант.

«Милостивый государь, я прошу прощения у вас и у мистера Сильвестера за то, что оставляю свою должность так внезапно. Но я оказался недостоин возложенного на меня доверия, я не могу более видеть тех, кто верил моей честности. Если я могу принести деньги назад, вы увидите меня опять, если нет, будьте добры к моей жене и дочери в память тех трех лет, которые я верно служил вам. Джон Гопгуд».

– Я этого не понимаю, – вскричал Сильвестер, – это похоже… Как будто он знает, где деньги.

– Я начинаю надеяться, – проговорила Сисилия.

Бросив радостный взгляд на Сисилию, Поола подошла к Стьюйвесанту и шепнула ему что-то. Он тотчас выглянул в окно на экипаж, стоявший у дверей, кивнул головой, улыбнулся и вышел.

– Приготовьтесь, – сказала Поола Сисилии.

Через несколько минут Стьюйвесант вернулся вместе с Бёртремом.

– Мистер Сильвестер, – сказал он кассиру. – Мы получили сообщение из банка, Гопгуд бежал и пишет, что он знает что-то о воровстве.

– Гопгуд, швейцар!

Это восклицание относилось не к Стьюйвесанту, а Сильвестеру, к которому Бёртрем обернулся с изумлением.

– Да, я никогда в жизни не был так удивлен, – ответил Сильвестер.

– Мистер Сильвестер, – продолжал Стьюйвесант, – здесь есть девушка, так потрясенная этим известием, что вы один можете успокоить ее.

С краской на лице, Бёртрем поспешно подошел к Сисилии.

– Мисс Стьюйвесант! – воскликнул он и, взглянув на нее, забыл обо всем в беспредельной радости.

– Да, объявил отец, – она ваша; вы заслужили ее руку и сердце.

Бёртрем наклонил голову в невыразимом волнении, потом обернулся к Стьюйвесанту и воскликнул:

– Вы очень добры, но я еще не заслужил ее. Бегство Гопгуда не снимает подозрения со служащих в банке. Пока настоящий преступник не будет найден, я должен преодолеть мое нетерпение. Я так люблю вашу дочь, что хочу, чтобы имя ее жениха было безукоризненно чистым. Я прав, мисс Стьюйвесант?

Она взглянула на отца и наклонила голову.

– Вы правы, – повторила она.