Трое друзей с облегчением вышли из душного полицейского участка, жадно хватая ртами свежий воздух. На площади всё ещё кипела жизнь. В центральном фонтане весело плескалась вода, падавшая с пожарного насоса, который держал в руках бронзовый Фред Файерман. Статую установили здесь много лет назад в честь отважного пожарного, когда-то спасшего Роки-Бич от страшного пожара.

Питер посмотрел на три доллара в своей руке.

– Если честно, меня мучает совесть из-за того, что мы взяли деньги у твоего дяди, Юст. После всего, что случилось с ним сегодня.

– Нам будет стыдно только в одном случае, – ответил Юстус, – если мы не раскроем это дело. А до этого ещё ни разу не доходило.

Питер пожал плечами и сунул деньги в карман:

– Согласен. Но на этот раз у нас ни одной зацепки, только целая куча подозреваемых. Что скажешь, Боб?

Боб усмехнулся:

– Скажу, что с вкусным мороженым в руках думается гораздо легче. Идём к Джованни!

Кафе-мороженое Джованни находилось совсем рядом с полицейским участком. При такой жаре там, конечно, было не протолкнуться. Почти все столики оказались заняты.

– Buongiorno, bambini![2] – радостно встретил их Джованни. – Что я могу положить в вашу вафельку, а?

– Мне банановый сплит, как всегда, – первым откликнулся Боб.

– А мне пять шариков лимонного с двойными взбитыми сливками, – заказал Юстус, не глядя в меню.

Питер достал деньги и положил их на стойку:

– А я, само собой, возьму фирменный кубок «Роки-Бич Спешл»: ваниль, клубника и черника. Белый, красный, синий!

Через пару минут они уже уселись за последний свободный столик под большим пляжным зонтом. Довольный Боб зачерпнул ложкой огромный кусок мороженого и отправил его в рот. У Питера от черничного мороженого язык стал ярко-синим. На мгновение всё, что произошло на барахолке, забылось.

Но внезапно вокруг них, словно из ниоткуда, стал подниматься белый туман. Питер в ужасе выронил ложку.

– Только не это! Опять! – простонал он.

За прилавком Джованни растерянно закачал головой:

– Mamma mia![3] Что это такое? Туман при такой прекрасной погоде?

Гости кафе начали тревожно переглядываться.

– Иди к мамочке! – вскрикнула пожилая дама, прикрыв рот рукой, и прижала к себе маленькую собачку. – Это похоже на токсичные автомобильные выхлопы!

Как и на барахолке, туманная завеса окутала всё за считаные секунды. Из неё доносились лишь приглушённые голоса и тихое журчание фонтана.

Но внезапно туман начал рассеиваться так же быстро, как и появился. Тёплый ветер подхватил его и унёс в одно мгновение.

– Ребята, – прошептал Юстус, напряжённо оглядываясь, – что-то тут нечисто. Запоминайте всё, что видите. У меня плохое предчувствие: похоже, воры снова здесь.

Ответ не заставил себя долго ждать. Пожилая дама вскрикнула так громко, что её собачка в ужасе спрыгнула с колен.

– На помощь! Меня ограбили! Моя красная сумочка пропала! Она только что висела на спинке стула!

И она была не единственной жертвой. Молодой мужчина вскочил со своего места, размахивая руками.

– А у меня пропал телефон! Золотой, новенький! Он лежал вот здесь, рядом с газетой! Где полиция, когда она так нужна?!

В этот момент над ними распахнулось окно полицейского участка и показалась голова комиссара Рейнольдса.

– Что за шум здесь? – недовольно рявкнул он. – В таком гвалте я не могу закончить отчёт!

Боб подбежал прямо под окно:

– Комиссар Рейнольдс! Похоже, вам придётся написать ещё не один отчёт. Тут снова сработали воры!

Комиссар тяжело вздохнул:

– Только этого не хватало. Стоит мне уйти в отпуск – и город сходит с ума. И всё это накануне моего ухода на пенсию! Так, ладно. Всем оставаться на своих местах, я спускаюсь.

Через минуту он уже стоял у стойки кафе в своей кричаще яркой гавайской рубашке и с полицейской фуражкой на голове. По лбу его стекал пот. Несмотря на яркий наряд, выглядел он сильно уставшим. За ним, тяжело дыша, вышел дядя Титус.

Юстус рассказал им, что произошло.

Комиссар вздохнул.

– Что и требовалось доказать! – заключил он. – Эти подлые жулики тащат всё, как только появляется туман. Как я уже говорил: возможность украсть создаёт вора.

Юстус прищурился: после тумана сложно было что-либо разглядеть.

– Или наоборот, – пробормотал он.

– Что ты имеешь в виду, парень? – поднял брови Рейнольдс.

– Думаю, это совсем не случайность. Что, если туман не появляется сам по себе? Что, если кто-то специально создаёт его, чтобы проворачивать делишки?

Комиссар осушил стакан воды, который ему подал Джованни.

– Хм… А это мысль! Приобщим к делу. И снова пришло время моей любимой бумажной волокиты. Всем присутствующим нужно оставить свои данные: имя, адрес и телефон. Вы трое и вы, мистер Джонас, можете идти.

Джованни налил себе стакан воды.

– Mamma mia! И всё это в моём прекрасном кафе…

Посетители гуськом потянулись за комиссаром Рейнольдсом в полицейский участок.

– Да толку от этого… – вздохнул дядя Титус. – Никто ничего не увидел в тумане. Рейнольдс может записать хоть тысячу фамилий – всё без толку. Боюсь, это дело так и останется нераскрытым.

– Не согласен, – ответил Юстус. – Каждый вор обязательно совершает ошибку. Пусть даже крошечную. Главное её найти.

Спустя некоторое время пикап въехал во двор магазина. Был уже поздний вечер, и солнце опускалось к горизонту, окрашивая небо и облака в ярко-красный цвет. Юстус попрощался с друзьями у ворот.

– Завтра встречаемся в девять в «кофейнике». У нас масса вопросов, которые нужно обсудить как можно скорее. Уверен, что мы найдём на них ответы.

На веранде тётя Матильда уже накрыла ужин. Юстус и дядя Титус устало опустились на стулья.

– Комиссар смог хоть чем-то помочь? – спросила тётя.

– К сожалению, нет, – покачал головой Юстус. – Ни малейшего следа.

– Это точно, – вздохнул дядя Титус и отрезал себе кусок хлеба. – Похоже, и деньги, и касса пропали безвозвратно. Барахолка была плохой идеей. Придётся экономить ещё сильнее.

Тётя Матильда ласково поцеловала мужа в лоб.

– Ну и что? Мы и раньше обходились малым. Главное, что мы вместе. А моя старая стиральная машина наверняка протянет ещё пару дней.

Несмотря на все неприятности, Юстус лёг спать с чувством тепла и благодарности. Он был счастлив, что у него есть такая чудесная семья.